Чтение онлайн

Осознавание истинной природы ситуации во сне значительно облегчает имеющийся у человека груз эмоций страха, отвращения т. п.:

Все, что я помню об этих снах… что мне угрожает непреодолимая сила, и я приказываю себе не бояться, ибо «это всего лишь сон».

Осознанные сновидения, возникающие на почве кошмаров, — самые распространенные, хотя и самые короткие. Период осознанности обычно очень сжат, поскольку пробуждение следует почти сразу же после понимания природы происходящего. Об управлении сюжетом сна сообщается редко, и только в стереотипных рамках завершения кошмара.

Миссис Арнольд-Форстер описывает интересный метод, с помощью которого она пыталась превратить любой неприятный сон в напоминание о том, что она спит:

В некоторых давних сновидениях, когда печаль и ужас становились непереносимыми, в моем спящем уме вспыхивала мысль: «Это только сон; если ты проснешься, он закончится, и все снова будет хорошо». Если бы мы могли ясно осознавать этот факт прямо в момент начала плохих сновидений, они бы не вызывали у нас ужаса, поскольку всегда был бы открыт путь выхода из ситуации. Поэтому я пробовала произносить эту формулу про себя в течение дня и перед сном, всегда одинаково: «Помни, что это сон. Тебе не следует больше спать». Я решила делать это до тех пор, пока эффект от этих слов не станет даже во сне более мощным, чем впечатления от самого сна — чтобы во время кошмара я могла сказать: «Ты же знаешь, что это сон. Ты не должна больше спать; тебе следует проснуться». После того, как эта формула была полностью освоена, она всегда сразу меня пробуждала. Сейчас, произнося ее, я не обязательно просыпаюсь (хотя и такое случается), но кошмарный сюжет всегда прекращается. Он просто «отключается», а сон идет дальше — не прерываясь, но и без травмирующих событий. [34]

Ниже дается пример неприятного сновидения Арнольд-Форстер, которое после произнесения ею формулы преобразуется в приятное. Она не уточняет, был ли остаток сна осознанным, но степень ее некритичности по отношению к ситуации свидетельствует скорее об обратном:

В ходе длинного сновидения мне удалось отследить наличие запутанного и опасного заговора против нашей страны. Конспираторы внезапно изменили свое отношение ко мне, когда узнали, как много мне известно. За мной тщательно следили, и мой страх за свою жизнь стал таким сильным, что в моем уме вспыхнула формула для прерывания сна, и я тут же обрела уверенность. Я помнила, что могу обеспечить себе защиту, но при этом понимала, что если проснусь, то ценная информация об опасном заговоре будет утеряна, поскольку это «сновидное знание». Возникла ужасная дилемма: мне очень хотелось оказаться в безопасности, но в то же время сильное чувство долга убеждало меня остаться и сорвать планы предателей. Я боялась, что мужество изменит мне, поэтому молилась на коленях о том, чтобы у меня хватило храбрости не искать защиты в пробуждении, но идти вперед, пока я не сделаю все, что нужно. Поэтому я не проснулась, и сон продолжался. Главный заговорщик — человек с белым лицом и в котелке — следил за мной до самого дома, в котором я скрывалась; к этому времени он был окружен. Но после произнесения формулы страх улетучился, а вместо него возникло приятное ощущение великого героизма, в полной мере знакомое только тем, кто чувствует себя в безопасности. Сон стал восхитительным приключением, поскольку из него исчез элемент страха! [35]

С психологической точки зрения интересно отметить сходство между осознанным сновидением, вызванным неприятным сном, и стрессовыми переживаниями, возникающими порой в бодрствующем состоянии, когда все кажется нереальным и похожим на сон. Иногда об этом чувстве говорят: «сейчас я проснусь, и этот кошмар кончится». В описаниях, имеющихся в распоряжении Института, это состояние часто упоминается в связи с воздушными налетами. Например:

В январе 1941 мы оказались под массированными бомбардировками в Кардиффе. В наш дом попали зажигательные бомбы, и все дома вокруг тоже пылали. Тяжелые бомбы падали постоянно, а я, хотя и был очень напуган, побежал за водой, когда возникло это самое чувство. Я сказал себе: «Это конец. Мы все погибнем. Выхода нет. Мы — неподвижная цель». Меня охватило чувство глубокого покоя и отстраненности, а страх исчез. Все было нереальным, и я задавал себе вопрос: когда же я проснусь?

Вот что сказал при опросе один из детей, выживших в Аберфанской катастрофе:

Я думал, что сижу у зубного врача, у меня удалили зуб под газом [36] , и я скоро проснусь. [37]

Описываемые переживания достаточно часто встречаются при падениях с высоты в альпинизме и скалолазании. Следующий случай является типичным: [38]

По моему опыту, нет никакого чувства эмоциональной отстраненности, когда вам, например, надо пересечь склон, на который может обрушиться лавина; это, скорее, просто страшно. Но иногда мне, как и большинству скалолазов, случалось оказываться в ситуации, когда кажется, что сейчас упадешь, — и в двух случаях я действительно падал… В первом из этих эпизодов… как только стало ясно, что я упаду, но еще до этого момента, у меня не было никакого страха — только ощущение отрешенности и нереальности. Это произошло из-за слабости в пальцах, которую я почувствовал; и я помню, как смотрел на свои разжимающиеся пальцы, словно они мне не принадлежали. Переживание падения напоминало приятный сон, а упав на скалу, я не ощущал никакой боли. Я слышал подобные рассказы от других людей и думаю, что это распространенное переживание.

Сходные ощущения описаны в следующих двух абзацах другим альпинистом:

… Мне предстояло спуститься, отвязать страховку и двигаться вниз без ее помощи… Было уже совсем темно, но поднималась луна… и кое-что можно было разглядеть. Я помню каждую деталь этого уникального восхождения. Не было никакой нервозности или страха — скорее любопытное чувство отстраненности; казалось, что все происходит во сне и если я сорвусь, то проснусь и окажусь в кровати. Тем не менее, я двигался с предельной осторожностью, проверяя каждый шаг вверх по утесу. [39]

Сильный порыв ветра, вызванный сорвавшейся лавиной, взметнул в воздух снег и закружил его — подобно дыму после пушечного выстрела… В следующий миг движущиеся точки исчезли, разлетевшись, как насекомые из-под ноги человека. Казалось, что все это происходит во сне. Я не слышал никакого шума после первоначального рева и воспринимал звуки так, словно находился в своей палатке. Затем неожиданно пришла в голову мысль об опасности. [40]

В связи с отмеченным выше сходством осознанных сновидений и внетелесного опыта интересно рассмотреть стрессовые ситуации, приводящие к ВТО. Возможно, он выполняет у человека такую же психологическую функцию отстранения от переживаемой ситуации, что и «ощущение, будто он спит». Но до настоящего времени этим случаям не уделялось внимания, достаточного, чтобы можно было считать их разновидностью одного и того же психологического феномена.

Следующий случай является примером внетелесного переживания, вызванного падением альпиниста. Интересно сравнить его с уже цитировавшимися примерами похожих ситуаций:

Мой опыт имел место в «Харрисон роке» — небольшом скалистом массиве к югу от Лондона. Я проснулся в воскресенье утром и перед завтраком начал «осваивать» местные скалы. Примерно в 15–20 футах над землей я поскользнулся и упал… На самом деле высота была небольшой, но, вероятно, я испугался возможной боли или смерти и на мгновение распростился с жизнью. Я, как мне казалось, находился в 5-10 футах над вершиной скалы, и смотрел на свое падающее тело (на лицо). Смутно вспоминаю свое изумление по поводу этого странного ощущения и попытку переместиться к другому концу тела, чтобы исследовать его. Как только я ударился о землю, меня тут же пронзила боль…

Сновидения, в которых осознанность возникает из кошмара, можно считать наиболее примитивной формой осознанных сновидений. В последующих десяти главах будут рассмотрены особенности полноценных осознанных снов, которые очень редко (если вообще) начинаются из кошмарных ситуаций.

Полеты являются распространенной особенностью осознанных сновидений.

По поводу физиологических или кинестетических их причин существует изрядное количество теорий, но из-за отсутствия достоверных электрофизиологических данных преждевременно отдавать предпочтение какой-то из них.

В осознанных снах, наряду с другими типами сновидений, где встречается это явление, переживание полета почти всегда связано с положительными эмоциями. Как в осознанных, так и в обычных сновидениях, оно символизирует трансформацию, причем в последних часто — как выход из неприятной ситуации. Способность летать преобразует кошмарную ситуацию в переживание свободы и радости.

Ниже приводится отчет миссис Арнольд-Форстер о ее первых полетах во сне:

Мои первые воспоминания о полетах во сне относятся ко времени, когда я, будучи маленьким ребенком, жила в Лондоне. Впервые полет во сне произошел в связи с ощущением страха. На середине тускло освещенной лестницы, которая вела в нашу детскую, находилась площадка, с которой был выход в оранжерею. Днем оранжерея была солнечным местом, полным самых приятных впечатлений, но с наступлением темноты ее характер менялся. В ночное время в ее темных углах могло померещиться что угодно. Определенно, самым безопасным всегда было поскорее проскочить эту площадку, а с ней и другие, которые, хотя и не выходили в подобные темные закоулки, но и не были таким местом, где ребенок чувствует себя в безопасности. Я помню, что в некоторых из своих первых сновидений я стояла на этой лестнице, боясь чего-то особо страшного, невиданного раньше. Именно тогда я сделала замечательное открытие, что можно очень легко полететь вниз по лестнице. Как только мои ноги оторвались от земли, страх исчез — я была в абсолютной безопасности, и с этого момента мое открытие изменило природу моих сновидений. Сначала я только летала вдоль лестницы, и всегда вниз, но вскоре я начала летать более активно. Если что-нибудь беспокоило меня в сновидении, я старалась подняться в воздух, но несколько лет мне не удавалось подняться на значительную высоту или добиться легкости полета. Только спустя некоторое время мои полеты во сне постепенно перестали быть связаны со страхом или бегством. Долгое время у меня часто возникало желание взлететь, и год от года его выполнение становилось все легче и увереннее. Постепенно «плохие сны» исчезли. Когда я однажды поняла, что могу убегать по воздуху, чувство неведомой опасности осталось в прошлом. Но способность летать развивалась, постепенно улучшая всю мою жизнь. [41]

В следующем осознанном сновидении зарождающийся полет — в форме безопасного падения — дает аналогичный выход из кошмара:

Помню, что в ходе этого (повторяющегося) сна, когда я начинал падать… я просыпался, как будто для того, чтобы избежать удара о землю. Но как-то раз мне «пришло в голову» (в той части сна, где я падаю), что это всего лишь сон, и, следовательно, ничто не может причинить мне вреда. Я «воздержался» от пробуждения, и момент удара о землю — я определил его по резкому прерыванию чувства падения — не был неприятным; а напротив, сопровождался облегчением.