Чтение онлайн

Этот тип сильного отличия от нормальной последовательности событий в физической реальности очень нетипичен для осознанных снов. Возможно, объяснение ему кроется в характере сновидящего. Успенский был сильно озабочен тем, чтобы в осознанном состоянии видеть в точности такие же сновидения, что и в неосознанном.

Следующие три примера показывают, как переживания во время осознанного сновидения могут отличаться от переживаний в бодрствующей жизни:

Я летел над покрытой лесом местностью: участки соснового леса перемежались песчаными прогалинами — и мысленно приказал «креслу» подняться как можно выше. Я хотел, чтобы оно летело над лесом, и поначалу не был уверен, будет ли оно устойчивым наверху, но оно вело себя вполне удовлетворительно. Один раз оно не смогло сделать то, что я хотел (Между прочим, хотя я не отметил этого во сне, в чем-то ситуация была очень забавна. Я уже летел над покрытой редким лесом местностью, глядя на низкую поросль далеко внизу, как вдруг на пути появились необычайно высокие деревья — в несколько раз выше высоты моего полета. Это можно было бы объяснить тем, что эти деревья росли на гребне горы, круто поднимавшейся из долины, но во сне я об этом как-то не подумал). Я попытался поднять кресло над вершинами деревьев, но оно не поднималось, а лишь огибало их. [51]

9 сентября 1904 года мне приснилось, что я стою на столе перед окном. На этом столе были и другие предметы. Я совершенно четко осознавал, что сплю, и подумал о том, какие эксперименты мог бы провести в этом состоянии. Начал я с того, что попытался разбить стекло с помощью камня. Я положил маленькое стеклышко на два камня и ударил по нему третьим камнем. Но оно не разбилось. Тогда я взял со стола красный фужер и стукнул по нему изо всей силы кулаком, одновременно осознавая, насколько опасным это было бы в бодрствующей жизни. Тем не менее, он уцелел. Но чудо: когда я посмотрел на него снова через некоторое время, он оказался разбитым. Он по-настоящему разбился, но немного позже, чем следовало бы — как актер, пропустивший подсказку. Это пробудило во мне очень любопытное впечатление пребывания в поддельном мире, нарисованном правильно, но с небольшими дефектами. [52]

Через какое-то время мы покинули карнавал и костер и отправились по желтой дороге, проходившей через безлюдную пустошь. Как только мы ступили на эту дорогу, она неожиданно встала перед нами стеной, превратившись в полосу золотистого света, простирающуюся от земли до неба. Тогда в этой янтарной светящейся дымке возникли бесчисленные разноцветные фигуры людей и животных, представляющих эволюцию человека на разных стадиях цивилизации. Эти формы исчезли, полоса потеряла свой золотистый оттенок и превратилась в массу вибрирующих колец или туманностей (наподобие лягушачьей икры) пурпурно-голубого цвета. Они, в свою очередь, превратились в «павлиньи глаза», после чего неожиданно возникло кульминационное видение гигантского павлина, чей распахнутый хвост заполнил все небо. «Это видение вселенского павлина», — сказал я своей жене. Восхищенный великолепием этого зрелища, я стал громко читать мантру. Затем сон прекратился. [53]

Все вышеописанные отклонения от полного реализма довольно редки. Однако база данных, накопленных к настоящему времени [54] слишком мала, чтобы можно было проводить ее статистический анализ. И нет гарантии, что при ее увеличении соотношение реалистичных осознанных сновидений и осознанных сновидений с отклонениями от реализма останется таким же, как сейчас. Кроме того, при анализе желательно учитывать стадию обучения человека, на которой у него были те или иные типы сновидений: ведь осознанным сновидениям можно обучаться, и возможно, степень имитации ими обычной реальности также изменяется в этом процессе. Трудно даже предсказать, в каком направлении должен развиваться процесс обучения. Может быть, человек начнет видеть все более точную имитацию мира бодрствования; но возможно также, что он постепенно освободится от потребности имитировать физическую реальность, и развитие приведет к увеличению свободы символического выражения.

Кроме полетов и «волшебных» манипуляций окружением, существует другое отклонение от реализма, постоянно возникающее в осознанных сновидениях (а также во внетелесных переживаниях). Это использование падения или полета сквозь туннель для больших перемещений в пространстве, а возможно, и во времени:

Затем я решил, что можно попробовать попасть в один разрушенный храм в Тибете, о котором говорил мой учитель, Азелда. С этой целью я сосредоточил всю свою волю на этом желании, приготовившись сорваться куда-нибудь в горизонтальном направлении. Результат оказался совершенно неожиданным. Земля под моими ногами схлопнулась, и я стал падать с огромной скоростью вниз по темному узкому туннелю, или шахте. Это падение продолжалось до тех пор, пока я не потерял ощущение времени, — казалось, что я падаю на протяжении нескольких часов. Что-то во мне было охвачено страхом, но я пытался сохранить спокойствие, говоря себе, что на самом деле я лежу в постели в Уимблдоне, и мой учитель защищает меня. В конце концов я мягко пришел в состояние покоя. Темнота и тишина; затем, словно пробуждаясь от тяжелого сна, я начал постепенно осознавать окружающее. [55]

Потом мне захотелось попасть в один храм в Аллахабаде, о котором я слышал раньше. Я начал двигаться с возрастающей скоростью и остановился в современной комнате, освещенной блестящим светом. Мужчина и женщина сидели за столом и ели. Похоже, они не замечали меня. Я снова повторил свое желание: «Храм — Аллахабад — Индия — в прошлое». И тогда, как мне показалось, в пространстве астрального мира образовалась дыра или щель, и через нее, вдалеке, как будто в конце длинного туннеля, я смутно увидел нечто, напоминающее вход в храм, и сквозь него виднелась статуя. Тогда я снова стал двигаться вперед, но, к своему разочарованию, почти сразу же остановился в другой комнате, где за столом с остатками пищи сидели три женщины. Четвертая женщина, приятной наружности, с длинными волосами и голубыми глазами, вставала из-за стола. По-видимому, никто из них меня не замечал. Помня о своей цели, я еще раз повторил: «Храм — Аллахабад — Индия — в прошлое». Снова перед глазами возник туннель, а затем что-то вывело меня из транса — не знаю, что именно. Тут же я помчался обратно к своему телу и проснулся. [56]

Я решил попробовать «выйти из тела», и по этой причине целый день постился. Я лежал на кровати и концентрировался. Через какое-то время я обнаружил, что проваливаюсь, как обычно в начале опыта такого рода: человеку кажется, что он проваливается, а затем он приходит в себя и возвращается. Через короткое время мне удалось «позволить себе упасть», но в этот раз я падал гораздо дольше обычного. Казалось, что я лечу, миля за милей, сквозь вату, с таким чувством, что она смыкается за мной, и мне уже не вернуться обратно. Также мне казалось, что я двигаюсь назад в прошлое. В конце концов падение прекратилось, и я обнаружил, что стою в коридоре монастыря. Место было совершенно незнакомым, но у меня было чувство, что это все уже происходило в прошлом. В коридор вышел монах и, похоже, увидел меня. Он остановился и обратился ко мне, спросив, чего я хочу. Я не мог произнести в ответ ни слова, и тогда он осенил меня крестным знамением, а я почувствовал, что он повелевает мне уйти. В этот момент я вернулся в свое тело на кровати. [57]

Вышеприведенные примеры «туннельных переживаний» включают два случая, которые были классифицированы как «внетелесный опыт». Туннель одинаково появляется как в осознанных сновидениях так и во внетелесных переживаниях, но в последних — чаще, поскольку он естественнее сочетается с более интересными странствиями, обычно определяемыми как «вне-телесные». Поэтому его роль во внетелесных путешествиях значимее, чем в осознанных сновидениях, где он проявляется довольно эпизодически.

Итак, мы обсудили степень привязанности осознанных сновидений к физическим законам мира бодрствования. В следующей главе мы исследуем, как проявляется в них психологический реализм — то есть, насколько правдоподобно они отражают личности людей и их взаимодействие друг с другом.

Люди, появляющиеся в осознанных сновидениях, обладают выраженным характером и сохраняют свою идентичность на протяжении всего сна. Это могут быть как люди, знакомые сновидцу в бодрствующей жизни, так и незнакомцы. Последние часто являются собирательными образами недавних впечатлений. Но, известные или неизвестные, они обладают конкретной индивидуальностью и действуют предсказуемо. В рассказах сновидящих редко, если вообще когда-либо, встречаются гротескные или искаженные персонажи, демоны, гоблины или карлики. Тем не менее, могут встречаться персонажи, которые, точно отождествляясь с определенной личностью, физически совершенно непохожи на нее. Также могут встретиться «привидения», либо «призраки», но в случаях, имеющихся в нашем распоряжении, они были невидимы. Если в осознанных сновидениях присутствуют знакомые персонажи, они часто ведут себя и разговаривают в своей обычной манере.

Успенский отмечает это свойство осознанных сновидений следующим образом:

Если я видел во сне приятеля, с которым мне не приходилось видеться несколько лет, он говорил со мной своим собственным языком, своим особым голосом, со своими характерными жестами; и говорил как раз то, что, кроме него, никто не мог бы сказать. Каждый человек обладает своей манерой выражения, мышления, реакции на внешние явления. Никто не в состоянии абсолютно точно воспроизвести слова и поступки другого. И что более всего привлекало меня в этих снах — это их удивительная художественная точность. Стиль каждого человека сохранялся в них до мельчайших деталей. Случалось, что некоторые черты выглядели преувеличенными или выражались символически. Но никогда не возникало ничего неправильного, с данным человеком несовместимого. В сновидениях такого рода мне не раз случалось видеть одновременно по десять-двадцать человек, которых я знал в разное время, и ни в одном образе не было ни малейшей ошибки, ни малейшей неточности. [58]

В следующих двух примерах сновидец встречается с новым собирательным персонажем:

Больше всего я хотел кого-нибудь увидеть и поговорить с ним. Я хотел увидеть, насколько они похожи на реальных людей и как они себя ведут. Моя жена и дети в то время отсутствовали, но мне в голову не пришло, что отсутствуя в реальности, они могли бы при этом присутствовать во сне. Поэтому я захотел увидеть кого-нибудь из прислуги, но я боялся позвонить в звонок, опасаясь, что резкий звук меня разбудит. Я очень осторожно спустился по лестнице, рассчитывая, что с большей вероятностью встречу кого-нибудь в кладовой или на кухне, чем в кабинете, где мне эта мысль пришла в голову… Я добрался до двери кладовой, и здесь снова пришлось остановиться и успокоиться. Дверь открылась, и появился слуга, совершенно не похожий ни на одного из моих слуг. Это все, что я могу сказать, поскольку возбуждение оттого, что я создал нового человека, резко пробудило меня. [59]