Чтение онлайн

Встреча Нового 1976 года стала памятной для всей нашей страны – в тот вечер первый раз на экранах своих телевизоров Советских народ увидел фильм, впоследствии ставший самым или одним из самых любимых фильмов – "Ирония судьбы или с лёгким паром."

Мы встретили Новый год у себя в комнате, после просмотра фильма спустились на 1-й этаж, где у нас проводилось празднование с музыкой и танцами. В тот вечер играл незнакомый мне вокально-инструментальный ансамбль с какого-то факультета. Временами, когда музыканты делали небольшой антракт для своего отдыха, включался магнитофон с записями самых популярных в те годы песен и мелодий.

Когда поставили кассету с песнями греческого певца Демиса Руссоса, и зазвучал этот волшебный, проникающий до глубин души голос, волна воспоминаний нахлынула на меня, сердце моё не выдержало – оно снова разрывалось на части от боли, горечи и обид.

Я вспомнила, как ровно год тому назад мы были вместе с Аленом среди его друзей и земляков, и оба были счастливы. Тогда казалось, что ничто и никто не может разрушить счастье, когда двое молодых людей искренне любят друг друга, и никто другой ни ей, ни ему не нужен. Я была уверена, что наконец-то нашла свою "половинку", которую человек находит, если ему посчастливится, и не находит, если ему в жизни не повезёт.

Так больно было смотреть на счастливых и веселящихся людей, когда у меня самой душа и сердце разрывались на части.

Я поднялась в нашу комнату на 3-й этаж в надежде, что никого в ней не будет, и дала волю слезам.

Мне не хотелось своими слезами и тяжёлыми воспоминаниями омрачать праздник друзьям. Я и так видела и чувствовала, как Тамара несколько раз за вечер порывалась спросить меня об Алене, но так и не осмелилась. Девчонки хорошо понимали моё состояние и были довольно тактичны, они не хотели своими расспросами причинить мне лишнюю душевную травму – ждали, когда я сама об этом заговорю.

Как никогда мне было плохо в тот праздничный вечер. Правильно люди говорят, никогда не надо возвращаться туда, где ты был счастлив. За тот год, что я провела в Калмыкии, что-то стёрлось из памяти, душевная рана немного стала затягиваться, но стоило мне вернуться в то место, где я была счастлива со своим любимым, где еще сохранились следы и отпечатки его пальцев на предметах в комнате, так сразу же сердечная боль дала о себе знать – моя рана обнажилась, словно с неё безжалостно содрали бинты, и стала кровоточить.

Так до самого рассвета я лежала на своей кровати (она, к счастью, оказалась свободной, потому что теперешняя хозяйка кровати встречала Новый год со своими друзьями за пределами общежития), пропуская через себя воспоминания совсем ещё недавнего прошлого.

На следующий день я позвонила Ирине Ярухиной и сообщила ей о том, что прилетела в Краснодар на 3 дня и уже завтра улетаю в Сочи. Она захотела встретиться со мной и пригласила к себе домой.

Снова я ехала по трамвайному маршруту, до боли знакомому мне. Сколько раз этим путём и этим трамваем я ездила к Алену, и ровно год тому назад рано утром, 1 января 1975 года, я ехала этим же трамваем, но в обратном направлении, от его общежития – к моему.

Ирина (надеюсь, что и её родители тоже) была очень рада нашей встрече. Прошло только полгода, как мы расстались после выпускного вечера, но казалось, целая вечность нас отделяет от того памятного дня в нашей студенческой жизни.

Мы с Иришкой и говорили, и плакали, и смеялись до самого позднего вечера. Для меня было новостью, что она после окончания университета устроилась преподавателем английского языка на кафедру иностранных языков в Высшее Военное училище. В будущем здесь Ирина встретит свою судьбу – военного офицера, с которым затем уедет в Балтийск, где они проживут счастливо несколько лет, а потом Ирина снова вернется в Краснодар, но уже одна.

Ирина так же, как и Тамара, не решалась первой спросить меня об Алене. Первой заговорила я сама.

– Ира, вот говорят, время лечит, но сколько должно пройти времени – год, два, три, десять лет, двадцать лет, чтобы боль прошла в душе и на сердце? – спросила я подругу, непроизвольно положа руку на грудь. – Год прошёл, а мне нисколько не легче.

– Оля, я тебе плохой советчик. Не знаю, что тебе посоветовать. Могу только тебе сказать, мне до сих пор не верится, что он так мог поступить. Вот просто не ук-ла-ды-ва-ет-ся в голове.

– Ира, представляешь, – продолжала я, – дошло до того, что иногда я слышу его голос, вернее, мне кажется, что его голосом говорит случайный прохожий или незнакомый мне человек. Я, что, с ума схожу?

– Да– нет, Оля. Так, наверное, бывает, когда у человека нервный стресс…

– И "крыша" едет, – закончила я фразу за Ирину.

– Я бы на твоём месте сейчас поехала к Алену и всё бы выяснила. Сколько мучиться напрасно? Может, он совсем ни в чём не виноват, в чём ты его подозреваешь…

–Ира, а письмо само пришло и легло на мою кровать? Как быть с доказательствами? Не принимать их совсем во внимание? – продолжала я задавать вопросы, на которые уже год у меня не было ответов.

– Если хочешь, Оль, я с тобой поеду, буду тебе моральной поддержкой. Так сказать, составлю твою группу поддержки, – предложила свои услуги верная подруга. – Подумай – или сейчас или никогда. Ты ведь прилетела сюда не для того, чтобы Новый год встретить в кругу своих бывших сорумниц, ты ведь прилетела, чтобы увидеть Алена, а теперь боишься в этом себе признаться.

–Да, я хочу его увидеть, но не смогу это сделать. Сколько раз я представляла по ночам, лёжа в постели и глядя в звёздное небо, как я подъезжаю к его общежитию, как поднимаюсь на его этаж, как стою перед дверью его комнаты, как поднимаю руку, чтобы постучать в дверь… и на этом моя фантазия выключается, как телевизор. Дальше я боюсь даже в мыслях представить, что может последовать.

– Оля, зачем представлять, когда ты можешь именно сейчас, сегодня или завтра, или прямо здесь и сейчас всё узнать. У тебя есть один шанс из тысячи выяснить ваши отношения… и потом или расстаться, но по-человечески, или, наоборот, остаться вместе. Ещё не поздно так сделать. Пойми, ты потом никогда себе не простишь, что не воспользовалась таким шансом.

Как Ирина была права! Я своим умом понимала, что так и надо поступить, но я также знала, что физически я не смогу этого сделать.

Мой организм за последние 2 дня был так душевно изнурён и ослаблен, что мне не представлялось, как я могу совершить столько действий по пути к Алену.

– Ира, такое возможно, – сказала я Ирине, – если кто-то, но не я сама, доставит меня к двери Алена, постучит в дверь, возьмёт меня за шкирку и втолкнёт меня в комнату. Т-ы-ы это сделаешь?

–Я сделаю всё, лишь бы ситуация наконец между вами прояснилась, и ты была счастлива.