Чтение онлайн

– Знаешь, Ирина, я своей головой понимаю, что всё кончено, наша разлука– реальность, но сердцем…сердцем своим я не могу в это поверить. Сердце отказывается понимать, принимать и верить в то, что произошло. Я также понимаю, что через несколько лет, если мы когда-нибудь в этой жизни встретимся, и я и Ален, будем оба жалеть о том, что случилось…

– Я думаю, – уточнила подруга, – Ален будет очень жалеть и казнить себя за то, что так поступил с тобой, а ты не простишь себя за то, что сейчас не воспользовалась данным тебе судьбой шансом увидеть его…

–Ты, как всегда, права, подруга,– согласилась я с Ириной, ставя большую точку на нашем разговоре о моей злосчастной судьбе.

Иришка стала рассказывать о своей жизни и о работе. Тут в наш разговор включилась Иринина мама, которой хотелось узнать от меня о "прелестях" свободной и независимой жизни выпускника Кубанского университета после распределения.

Вечер воспоминаний быстро подошёл к концу, и надо было возвращаться в своё общежитие, а на следующий день лететь в Сочи. Перед расставанием с Ириной (неизвестно, на какое время) я дала ей свой адрес в Калмыкии, чтобы наша связь не прерывалась. Этот момент потом сыграл важную роль в моей жизни.

Снова мне тогда казалось, что расстаюсь с Краснодаром навсегда…

На следующий день, 2 января, во второй половине дня самолёт "ЯК-40", выполняющий рейс Краснодар-Сочи, благополучно приземлился со мной на борту в аэропорту родного города.

Папа не встречал меня на аэровокзале, как он это делал всегда, потому что в тот раз я не предупредила телеграммой своих родителей – хотела им сюрприз преподнести на Новый год. Когда я позвонила в дверь своей квартиры, сердце моё встрепенулось от радости, и я снова почувствовала аритмию сердца. Я тогда уже понимала, что мне и радоваться и расстраиваться одинаково противопоказано для здоровья. Но как жизнь прожить без радости и печали? Невозможно!

На пороге появилась мать, которая тут же повернулась в сторону комнаты, где, видно, сидел перед телевизором папа, и крикнула: "Гриша, смотри, кто к нам приехал!". Сразу же за этими словами появился папа, счастливый и довольный моим неожиданным появлением на пороге дома.

Через несколько минут мы уже втроём сидели на нашей уютной кухне и отмечали Новый год тем, что осталось от новогоднего застолья.

Господи, как я соскучилась по вкусной, горячей домашней пище. Надо сказать, что в селе Приютное, как и во многих населённых пунктах страны продовольственные магазины не могли предложить своим покупателям ничего, кроме хлеба, круп и рыбных консервов.

В течение 4 месяцев, которые я прожила в Калмыкии, у меня на завтрак был чай с неизменным бутербродом со сливочным маргарином. Нет, я не ошиблась, написав слово "маргарин" вместо слова "масло", потому что в продмагах Приютного продукт с определением "сливочный" был только маргарин, а привычное для меня раньше словосочетание "сливочное масло" я так нигде и не встретила за весь год своего там обитания. Весь год у меня на обед между уроками были 300 г пряников, которые я ела с горячим чаем из школьного буфета, а на ужин всегда была жареная или вареная картошка, которую я люблю с детства.

Ещё долгое время, лет 5 или 6, я не могла без содрогания смотреть на пряники, они до сих пор ассоциируются у меня с работой в калмыцких школах.

Я так была счастлива, что я снова дома, что мне никуда не хотелось выходить и ездить. Родные "пенаты" удерживали меня в своих стенах весь мой краткосрочный отпуск.

У меня были грандиозные планы – ходить в кинотеатры, посмотреть спектакль в сочинском драматическом театре, что находится на Театральной площади рядом с моей английской школой. Мне хотелось зайти в новое здание английской школы, встретиться со своими любимыми учителями, которые теперь мне были, как коллеги, а также поехать в гости к своим школьным подругам, Вике Говоровой и к Валечке Петропавловской.

Но "громадью" моих планов не суждено было сбыться. Тоска по родителям, семейный уют и теплота домашней обстановки приковали меня к дивану на застекленной лоджии и к книгам из богатой отцовской библиотеки, которые я поглощала с большим удовольствием и упоением.

Время быстро и незаметно пролетело. Надо было снова возвращаться в Калмыцкие степи к своим уже полюбившимся мальчишкам и девчонкам.

Но прежде чем возвращаться в Приютное, я давно уже запланировала для себя поездку в Москву на 1-2 дня, чтобы выяснить причины моего недуга, поставить правильный диагноз и найти верное и действенное лечение. Как ни странно, но мне нужно было обратиться к специалистам в Институт Красоты – только на них у меня была последняя надежда.

Наша разлука с Аленом и его роковое письмо стали источником моих бед и несчастий. Уйти из жизни – было тогда моей первой реакцией, а вот ответных реакций моего организма на то печальное событие было много – и резкое похудание, и серьёзные осложнения после гриппа, и неожиданное выпадение моих шикарных волос.

Куда я только ни обращалась, к каким дерматологам и другим специалистам, занимающимся этими проблемами, я ни ездила – всё напрасно. Я пила лекарства, втирала в корни волос различные мази, но волосы продолжали быстро выпадать. Стоило мне запустить кисть руки в шевелюру волос, так на руке оставались выпавшие длинные пряди волос.

Мои волосы были моей гордостью, а также легендой и "достопримечательностью" (так их назвал наш декан, Аркадий Соломонович) факультета РГФ.

Недавно Ирина, с которой мы почти каждый день общаемся по интернету на сайте "одноклассники", напомнила мне историю с косой, о которой я давно забыла.

Оказывается, я получила место в студенческом общежитии, можно сказать, благодаря своей косе.

Когда я была ещё абитуриенткой, то именно своей толстой русой косой, которую я носила на левой стороне плеча, и длина которой доходила до середины моего бедра, я выделялась из всей массы студентов и привлекала к себе повышенное внимание, буквально, всех– и студентов, и студенток, а также преподавателей университета обоих полов.

Когда я распускала косу и расчёсывала волосы, то они ниспадали и доходили мне до колен – зрелище было восхитительное. Я могла свободно спрятать наготу своего тела, как одеждой, своими волосами, распустив их.

Когда нас зачислили в студенты, наш декан в начале сентября на каком-то общем собрании в самой большой аудитории, увидев меня среди других студентов, сказал, обращаясь ко мне: "Хорошо, что Вы успешно сдали экзамены и поступили на наш факультет. Вы теперь будете достопримечательностью моего факультета. У кого ещё есть такая студентка с такой косой? Ни у кого! А у нас есть!"

Я была единственной девушкой с такой длинной косой не только на факультете, но во всём университете.

На филфаке училось 8 или 10 девушек-узбечек, они носили волосы, заплетённые в несколько косичек, но длина их кос едва доходила до середины их спины. Так что моя русая длинная коса–

явление не только редкое, но и уникальное даже в те годы.

На том же собрании декан попросил зайти к нему в деканат тех студентов, которые написали заявления на получение комнаты в общежитии.