Чтение онлайн

После собрания около дверей деканата собралось человек 20-25. Вскоре из своего кабинета вышел Аркадий Соломонович с большой кипой студенческих заявлений. Он достал из этой кипы всего лишь 6 или 7 заявлений, заверенных его подписью, и протянул их счастливчикам, среди которых оказалась и я. Протягивая заявление, декан сказал мне: "Очень люблю, когда девушки косы заплетают. Разве можно такой красивой дивчине, нашей факультетской достопримечательности, отказать в общежитии?" Вот так, возможно, благодаря моей косе я получила место в общежитии.

Недавно от той же Ирины я узнала, что наш декан умер в январе этого года(2010 года) в возрасте 95 лет в Израиле.

В конце концов мне надоело являться центром притяжения вселенского и людского внимания, и я решила избавиться от своей "изюминки". Где бы я ни находилась – на улице, в транспорте, в кинотеатре, я постоянно ловила на себе взгляды посторонних людей, которые о чём-то перешёптывались и потом смотрели на меня. Иногда были случаи, когда ко мне подходили и спрашивали, настоящая ли у меня коса, и какова её длина.

В начале 2-го курса я для себя загадала, если сдам зимнюю сессию на "отлично", то прилечу домой в Сочи, приду в ближайшую парикмахерскую и отрежу свою отличительную "особенность".

Так я и сделала 21 января 1972 года.

Когда после зимних каникул я снова вернулась в университет на занятия, то многие меня не узнавали. Иногда были даже такие случаи, когда ко мне в коридорах университета подходили студенты с других факультетов и говорили, что я очень похожа на одну девочку с инфака, у которой очень длинная коса, на что я отвечала: "Я знаю, мне об этом часто говорят, но сама я её не видела". Вот такие интересные моменты в моей жизни доставляла сначала сама коса, потом её отсутствие.

Когда декан в первый раз увидел меня после изменения моего имиджа, он сначала, как и все остальные, не узнал меня, а когда понял, что это я, бывшая "достопримечательность" его факультета, то сильно расстроился и сказал:

– Была б моя воля, я бы Вам строгий выговор вкатил с занесением в «личное дело», но такого права не имею, – а потом добавил. – Небось, дрогнула рука, когда такую красоту отрезали?

–Дрогнула, – ответила я декану, – но не моя рука, а рука парикмахера. Он чуть ли ни расписку просил меня написать, что я в полном здравии и в уме решаюсь отрезать свои волосы до плеч.

–Всё равно – хороша! – подарил мне комплемент декан, будучи всё же расстроенный моим опрометчивым поступком.

И вот мои красивые густые волосы тоже не выдержали нервного стресса и стали стремительно выпадать. За какие-то 2-3 месяца у меня выпала половина волос. Если бы ни изначальная густота волос, то это было бы для меня катастрофой, но поскольку у многих девушек такое количество волос на голове, какое осталось у меня после нервного расстройства, считалось нормой, то моя трагедия ещё не воспринималась полной катастрофой, хотя дело уже шло к этому.

Господи! Сколько ж бед свалилось на мою голову и с моей головы в виде выпавших волос из-за несчастной любви!

Вот с этой проблемой я и летела в Москву с надеждой, что хоть там мне помогут… И мне помогли.

Профессор-дерматолог из Института Красоты внимательно выслушал печальную историю и, кажется, правильно разобрался в причинах моего недуга.

Профессор выписал помимо лекарств необходимые мази и кремы для втирания в корни волос дважды в сутки – утром и вечером и, спросив, где и кем я работаю, дал мне хороший совет – купить в каком-нибудь московском комиссионном магазине, желательно, импортный парик ( а других, по-моему, в нашей стране не имелось), который почти не отличался от натуральных волос человека.

Лечиться мне нужно было, минимум, 3-4 месяца, и я не могла каждый день ходить на работу в школу в том виде, который приобрела бы моя голова и волосы в процессе лечения.

Я решила с первого дня, как вернусь в Приютное, все дни носить парик, снимая его лишь дома, чтобы ни одна душа, кроме Серенького (который у меня скоро появится), не могла догадаться, что у меня парик. Пусть считают, что я просто покрасила свои русые волосы в цвет каштана и немного их укоротила. Так я и сделала.

Возвращаться в Калмыкию из Москвы на этот раз было не так тяжело, как в августе, когда я в первый раз очутилась в тех краях. У меня появились друзья среди учителей. Правда, Лены уже со мной не было, которая заменяла мне общение сразу с несколькими людьми.

Началась суровая зимняя пора– шел не только снег, но стояли и сильные морозы, а также часто дул холодный степной ветер, пронизывающий до костей. Больше всего я не любила эти ветры, которые мне навивали тоску.

Они дули постоянно – и зимой и летом. Зимой от них мороз становился невыносимым, а осенью, весной и летом они вызывали пыльные бури, которые длились по несколько дней, и от которых нигде не было спасения.

По-хорошему, в такую пору надо было ходить в масках или марлевых повязках, но люди на улицах прикрывали свои глаза, нос и рот лишь только косынками или носовыми платками.

В помещении тоже невозможно было спрятаться от жёлто-бурой пыли. Она довольно ощутимым слоем (если окна в домах и квартирах не были с осени хорошо заклеены) покрывала подоконник и все немногочисленные предметы мебели в моей комнате.

Как-то поздно вечером, почти сразу после моего возвращения из Москвы, я возвращалась после уроков из школы и в кустах, припорошенных снегом, услышала жалобный писк бездомного котёнка. Сердце сжалось от сострадания к маленькому беззащитному существу.

Я пыталась позвать его, чтобы взять на руки, но он толи боялся меня, толи не понимал человеческого языка и не знал, что человеческое "кис-кис" обозначает на кошачьем языке «иди сюда».

Долго мне пришлось изощряться, чтобы залезть в колючие кусты и достать крошечное существо, просящее о помощи. Когда мне удалось схватить его за лапку и вытащить из кустов, то в свете уличного фонаря я увидела серенького окоченевшего и трясущегося от мороза котёнка. Я тут же засунула его за пазуху и быстро побежала к своему общежитию. От его холодного и дрожащего тельца даже мне стало холодно.

Первое, что надо было сделать, это согреть его и накормить. С первым я быстро справилась, согрев его горячей струёй воздуха из включенного электрического фена для сушки волос, а вот вторая задача была посложнее – у меня не оказалось еды для котёнка. Жареная или варёная картошка – это не блюдо, которым надо кормить котёнка. Однако, как тут же выяснилось, мой найдёныш с большим удовольствием уплетал разжеванную мной жареную картошку.

Пришлось в тот вечер походить по соседям и просить у них какую-нибудь пищу для моего маленького друга, которого я назвала "Серым" или, если ласково, "Сереньким". Мои соседи быстро откликнулись на мою просьбу и принесли мне в комнату много разной всячины – молоко, простоквашу, рыбу и даже кусочки сырого мяса.