Чтение онлайн

С улицы вбежал коротко остриженный солдат с красным обожженным лицом в разорванной и чуть подпаленной рубахе. Он пригнулся рядом с ошеломленными военными. Происходящее настолько шокировало всех, что никто не пытался ничего предпринимать, и наверняка каждый понимал, что любое их действие абсолютно бесполезно.

— Эвакуация! — доложил солдат. — Общая эвакуация! — он закричал: — Приказ генерала! Город горит, повсюду огонь, землетрясение. Спасайтесь! Всем бежать!

***

Зазвонил аппарат внутренней связи, дежурный ответил и почти сразу вскочил:

— Так точно! Эвакуируемся по третьему сценарию! — он положил трубку и в спешки принялся сгребать бумаги со стола, доставать папки из тумбы.

— Что такое? — спросил Дорбсон-Крабов. — Почему по третьему?

— Атака! Напали на город!

Старика, которого пришел вызволять Крабов, господин следователь схватил за шиворот и поволок вслед за уже убегающим тюремщиком.

Старик цеплялся за углы и пороги, замедлял движение. Вскоре Крабов бесился и едва давил в себе желание приструнить старика хорошим ударом коленом в живот.

Несколько дверей и коридоров оказались позади, они на улице. На плацу завелась беготня и срочная погрузка. Двоих, обмотанных сетью ограничителя, тащили к машине. Тоже мечтатели! Но что сделаешь? Не спасать же всех подряд!

Никого не выпускали за ворота, ждали приказа Шуршвилису — нынешнего главного по изолятору. Паника была недопустима. Все шло, как надо, но в убыстренном темпе. Крабов отказался от погрузки в военный грузовик, ведь у него был свой автомобиль, вызванный для Дорбсона! Сейчас джип был припаркован на стоянке за воротами, и пока Дорбсон не мог сесть в него. Шуршвилису сочувственно посмотрел на друга-собутыльника, положив руку ему на плечо, и согласился, чтобы тот ехал на своей машине.

Наконец ворота открыли. Вдруг кто-то крикнул:

— Смотрите туда! Воллдрим горит! — народ уставился аккурат на запад.

Там висел столб дыма, похоже город действительно горел. Подполковник быстро осек ступор. Через минуту выхлопные торнадо заполонили квадрат тюремного двора — машины разъезжались. В первой из них в кабине ехал Шуршвилису. Крабов планировал замыкать колонну.

Не спеша, таща за ворот старика Стива, он вышел из изолятора вслед за последней машиной, не забыв прихватить у КППшных дежурных свое табельное оружие. В изоляторе осталась лишь группа вояк, которые должны были запереть тут все и опечатать, но это еще полчаса-час — ждать пока они двинутся не имело смысла.

Наконец Дорбсон пристегнул старика ремнем безопасности. Скорее, чтобы тот не сбежал, нежели для этой самой безопасности, а для большей надежности приковал Стива наручниками к специальной ручке, приваренной к металлической «торпеде» военного джипа. Старик противно причитал:

— Начнем, пожалуй! Сейчас… начнем… начнем, — но вдруг принялся по-кошачьи мяукать. Крабов накинул на шею старику веревку со своим военным брелоком: возиться с фоулками не было времени.

— Придушить бы тебя этой веревкой. А ну, заткнись!

— Мяу, мяу, — жалостно завыл Стив.

— Чертов псих!

Кстати был ли этот состаренный пацан мечтателем, Дорбсон не знал, но «мяу» и все остальное… Лучше уж пусть будет с ограничителем!

Несколько километров позади, а колонна скрылась из виду. Крабов съехал с дороги и какое-то время выруливал по лесу, пока была возможность. В конце концов он был вынужден остановиться. Выпотрошив старика Стива из машины, он потащил его дальше. Тот отчаянно не желал идти, но если уж и шел, то слишком медленно, приходилось его постоянно подгонять и материть. До места встречи с Хармом было не меньше шести километров, а значит этого чертова старика ему придется тащить чуть ли не на себе.

— Закопать бы тебя прямо здесь, — сказал следователь и представил, как бьет старика лопатой по голове, и у того с треском ломается череп. Красочная картинка в голове вдруг отрезвила Крабова. Что за маньячество, откуда эта излишняя агрессия, а вдобавок несвойственная ему психованность?.. Неужели он получил не просто внешность, но что-то большее от Дорбсона?

***

Двери, утеряв магическое воздействие, прекратили хлопать, побежали люди: учителя, дети, армейцы. Народ спасался и нетрудно было понять, кто из них на службе, а кто погружен исключительно в спасение своей жизни. Вояки координировали действия, тащили документацию, едва-едва им удавалось организовать детей. Поток людей не был внушительным. Скорей всего самый массовый побег уже случился. Через запасные выходы школы или через окна.

Когда шок Глади отошел, она поняла, что ни военных, ни детворы в холле уже давно нет, да и маги куда-то подевались. Развороченный зал: камни, стекло, книги; перед глазами бордовая туфелька Глади, вторая — черт знает где. Хотя нет. Вон она — лежит, влипшая в лужу некой розовой жижи; рядом чья-то пустая кобура; какие-то тетради, разная мелочевка на полу, шприцы, окровавленный бинт… — старинный зал школы утерял изящество, превратился в руины былого величия, в школьно-военную помойку.

Тишина холла контрастировала с остальным городом, который сотрясали взрывы и вопли. Сколько продолжалась битва в школе? Как давно все это началось? Что еще сотворят маги?

Глади лежала на полу и сейчас ни за что не смогла бы сказать сколько времени прошло от начала их атаки. Руки онемели, щека — словно игольчатая подушечка, утыкана осколками. Про мадам забыли, а может быть подумали, что ей пришел конец, ведь она все это время лежала за опрокинутым диваном, не шевелилась. Винить некого. Паника такое дело… Маг убил у всех на глазах какого-то офицера, а детей из Купола Природы замуровал в их отделении. Глади надеялась, что учителя помогли детворе из отделения Природоведения выбраться.

В холле стояла жара, и Глади прилично вспотела. Она приподнялась, присела. Хруст стекла, разрезанное колено. Но боли нет: она под приличной дозой обезболивающих, которыми уже давно ей приходится колоть свое тело. Подолом блузы протерла лицо, и поняла, что тушь для ресниц размазалась по всей физиономии. Да и проблема ли это в сравнении с тем, что здесь творится?..

Земля все еще тряслась и трещала. И конца этому похоже не видно! Пол в холле раскололся, и несколько камней упало с потолка. Глади вжалась в стену под подоконником. Где-то кричали, слышался и плач.

Кто эти люди-волшебники? Злодеи или несчастные, которых выжили из их домов и заставили убивать? Они действительно уничтожат всех? Только ли чужих? А как же дети?..

Неожиданно в окна влетели двое в красных водопадах. Глади пригнулась, спряталась. Женщина-маг хохотала; да и мужчину ад, творившийся на улице, изрядно забавлял. Глади замерла, а молодая женщина с кожей окрашенной огнем защитного облака, принялась хаотично водить рукой. Она выбивала на мраморе стен, пола и потолка широкие борозды. Мужчина набрал в легкие воздух и дунул в направлении одной из них. По бороздам побежало пламя, и вскоре Глади оказалась в разрисованном огнем зале. Двое разделились, улетев в коридоры школьных отделений.