Чтение онлайн

— Ну что, Кирк? Все в порядке? — госпожа Пенелопа убрала со лба Кирка челку. — Ты такой бледный. — Она взяла его за руку и отвела подальше от толпы. — Что произошло?

— Очки… Этот ваш раскрыватель… это обычные очки, — прошептал Кирк.

Кровь приливала к голове Кирка. Он вспотел, а соленые слезы предательски копились в глазах. «Хоть бы не моргнуть! Нельзя плакать!» — приказывал он себе. Но единственное желание, которое билось сейчас в устасе — это заплакать и обнять Пенелопу, а потом раскрыться ей и попросить о помощи. Попросить, чтобы его с мамой забрали куда планировала Виола, прямо сейчас, сию секунду! Но мальчишка был чересчур «Беккет»: имидж самодостаточного и непробиваемого Мистера Одаренность не позволил. Слабость была непозволительна.

Кирк взглянул на Пенелопу и, все еще не моргая, сказал:

— Глупость! — развернулся и не спеша затопал прочь. Выйдя из холла Купола Природы, он помчался домой. Эмоции распустились в нем бурным всхлипыванием и раскрасневшимся от слез лицом. Как же он ненавидел себя за глупость, которую совершил; за страх и слабость, которые последовали за ней! Мистер Беккет, вы слабак! И какой позор! Дважды позор! Трижды! Позор в десятой степени!

Однако видеть этот позор он не позволил бы никому из Школы Крубстерсов, впрочем, вообще никому! потому он убежал и в тот день уже не показывался на людях вовсе.

***

Реденькие усики непрестанно подергивались, когда солдат притрагивался к своей растрескавшейся губе. Он то и дело облизывал рану, при этом демонстрируя страдание.

— Витаминов не хватает, — понимающе заметил его напарник.

— Все эта чертова погода… Гори Воллдрим в аду! — выругался усатый.

— Когда уже сменщики придут?

— Полчаса еще… Хоть бы опять две смены на нас не повесили, — усач языком притронулся к губе и мученически прикрыл глаза.

Скрипнула завеса, оба солдата выпрямились. Судя по погонам, вошел сержант, видимо из новеньких. Худой, невзрачный. Он отдал честь, остановился у двустворчатой двери и выпрямился. Следом, почти сразу появился старший лейтенант, похоже тоже из новоприбывших:

— Вольно! — сказал сержант.

— За время дежурства…

— Ай, помолчи ты… — махнул лейтенант усачу, небрежно приложив ладонь к виску. Он прошелся мимо солдатиков и посмотрел одному из них в глаза: — Скоро придет проверка, — потом отвернулся и стал осматриваться. Казалось он выискивал что-то и, не глядя на дежурных, вдруг добавил: — Можете пока отлучиться. В сортир, если надо, — он был слегка раздражен, но проявил-таки чуткость.

Солдатики замешкались, но лейтенант повернулся в их сторону и изменился вдруг в лице, проорал:

— Быстро! В следующий раз, не раньше, чем через два часа…

— Но ведь… — начал было один из солдат.

— Пошли! — прервал протест офицер.

Солдатик, что мучился с проблемной губой, махнул в сторону выхода, а потом шепотом добавил: «Не раньше, чем через два часа?» — и одними лишь губами матюгнулся.

Дежурные вышли.

Лейтенант проводил их взглядом и посмотрел на сержанта:

— Давай!

Сержант подскочил к монументальной раме из грубо-тесанного камня, испещренного надписями и иноземным орнаментом. А у двери оказался крикун-лейтенант. Теперь следил за выходом он. Заступил в общем «стоять на стреме».

Рама, у которой оказался сержант, располагалась в центре амфитеатра Уголка Просвещения. И это не было простым украшением арены, это были самые настоящие «врата орея». В мире Земли, да и во многих других мирах, орейфусы чаще создавали в виде стульев или табуретов. С их помощью перемещали только людей, предметы они не переносили. Их функция была ограничена, и порой при переносе путешественник из другого мира изменял свою человеческую форму, преображался, иногда значительно. Орейфусы не предназначены для материи, впрочем, не все они и не всегда работают именно так, однако все они скорее для… Но нет! все это весьма сложно, хотя одновременно и весьма интересно. Впрочем, когда-нибудь обязательно вернемся к этой научно-мечтательной теме.

Итак! врата орея служили для более полноценных перемещений. Их можно было назвать универсальным орейфусом. При активации они устанавливали связь с обычным орейфусом, с ближайшим к ним активным порталом. Врата переносили не только людей, но предметы из одного мира в другой. Толщиной рама врат орея была сантиметров сорок. В ширь сами врата составляли не менее четырех метров, возвышались же почти на семь. Громадина весила тонны.

Изучив надписи на левом ребре врат, сержант провел по линиям и переместил несколько деталей, затем защелкнул крохотный рычаг и подошел к одному из сотен кресел, окружавших арену амфитеатра, развязал блокатор, засунул его в карман.

Блокатор на орейфусе служил защитой. Когда он был повязан, перемещаться в другой мир сквозь этот орейфус становилось невозможно. Но сейчас врата орея, среагировали на освобожденный от блокировки орейфус. Двое ждали, когда с обратной стороны портала проделают ту же процедуру, чтобы можно было в них пройти.

Лейтенант стоял у двери, прислушивался и поглядывал, стараясь не слишком шевелиться, потому как сосредоточенно удерживал в мечте образ своего спутника. Сержант активно двигался, настраивая врата орея. Недостаточная концентрация создателя наигранного облика, кем и был сейчас лейтенант, чревата рассеиванию этого самого облика. Воссоздавать наигранный облик приличная проблема, можно не заметить и слегка изменить внешность, а это сразу же приметят другие. Рисковать не хотел никто. Благодаря концентрации опытного мечтателя облик на сержанте сидел превосходно ровно.

Как только портал мигнул, а это значило, что вход открыли и с обратной стороны, сержант бросил в проем врат скрученную в трубочку записку. С обратной стороны прямоугольника листок не объявился, казалось его проглотила пустота. Так с пятинедельными перерывами удавалось поддерживать связь с другими мирами. Однако на этот раз была еще одна задача. Своеобразная смена караула за пределами Земли.

— Ты готов? — спросил лейтенант, дежуривший у входа в Уголок Просвещения.

Сержант кивнул:

— Не волнуйся, Рэмон, — он попытался успокоить своего весьма спокойного сопровождающего. Хотя из двоих явно нервничал сам сержант. Караул мог вернуться в любую минуту, но они должны дождаться ответа.

Более мужчины не переговаривались. Лейтенант был невозмутим, а сержант уже изрядно напрягся. Он нервно вышагивал вокруг ворот орея, позабыв о том, что удерживание облика, в который его поместили, проблема не из пустяшных.

— Слишком долго, — сухо высказался дежуривший у входа.

— Да, странно. Я не смогу вернуться без шебрака. Почему он мешкает?

— Подождем. Еще пару минут…

Наконец из портала вылезла рука, показалась голова, а за ней и туловище. Сержант подошел ближе, и «врата орея» пропустили в мир Земли мужчину. Он был взволнован: на бледном его лице горели щеки, а из брови сочилась кровь.

— Да будет у нас чудная мечта! — сказал пришелец из другого мира и добавил, всматриваясь в сержанта: — Я правильно понял, это ты, друг? Узнаю прищур, — он ухмыльнулся.

— Да! Так и есть! Смолг! — улыбнулся Генри, на котором была одета мечтательная маска некоего известного только Рэмону сержанта.