Чтение онлайн

— Имена твоих родителей скажи и ответь «ты глухой или нет?»

Лицо Кипарисуса изображало мольбу и не ясно, то ли боялся он за самого себя, то ли за Кирка, но вид у него был смехотворный.

— Я не глух. Но вы!.. Вы сами глухи! Я тоже задал вам вопрос! Мне кажется, если вы желаете получить ответы на свои вопросы, то должны быть готовы удовлетворить и мои. Что тут происходит? Школа нынче в тюрьму превращается? — Кирк выдержал короткую паузу и продолжил: — Перед законом я долгов не имею! — смело заявил он. Потом он припомнил проникновение в дом Смолгов, но постарался тут же позабыть об этом нервощипательном… или скорее захватывающем приключении.

Мистер Фокен, правда сказать, среагировал не так, как ожидал Кирк. Мальчишка изготовился парировать истерику взбесившегося директора, но тот в голос рассмеялся:

— Будущий командир. Мило. — Он уселся на прежнее место и что-то записал, а потом пробормотал: — Беккет Кирилл, Беккет Лилианна, улица Камней… — и через секунду сказал: — Начинайте!

Кипарисус взял из коробочки на столе голубые очки и тут же как-то сгорбился, стал меньше и сутулей. Казалось эта крохотная ноша была поистине тяжела для него. Ситуация довлела над директором, очки явно не весили и сотни граммов, но некий невидимый груз ответственности, оказавшийся сейчас на Кипарисусе, весил чрезвычайно много.

Эти очки показались Кирку знакомыми. О, точно! Похожие, или те самые, он видел в оранжерее Смолгов, когда кормил их кошку Фелиссию. И это тот самый «прибор», о котором беспокоилась Пенелопа и ее отец-не-отец Виола?

К Кирку подошел Кипарисус и настолько тихо, что никто кроме Кирка не смог бы его услышать, прошептал: «Ни в коем случае не удивляйся, веди себя, как обычно», — Кирк не слишком понял, о чем тот говорит.

Кирка подвели к зеркалу, и Кипарисус надел ему бенайрис-раскрыватель.

«И что же я должен увидеть?» — думал Беккет, рассматривая себя в зеркале.

Кирк крутил головой, изучая комнату и людей, находящихся в ней. Ширнест Фокен, Кипарисус — самые обыкновенные, и даже ехидно улыбающийся помощник нового директора тоже остался самим собой. По правде он уже порядком начинал раздражать Беккета-младшего. Посему его внешний вид все больше и больше казался Кирку нелепым и глупым.

Явно перекачанные мускулы, не по размеру узкие брюки со стрелочками. Противный тип, но больше всего бесила его самоуверенность. Поистине, более мерзкого прилагательного, чем то, что можно отнести к самому себе, порой сложно отыскать. Руки, сложенные на груди, этот взгляд, как будто «умный», но лишь «как будто». Наверняка он долгие часы перед зеркалом тренировал образ, якобы глубоко думающего. Кирк отвернулся и окинул в зеркале себя; слегка наклонился, улыбнулся: вот настоящий, не деланный интеллектуал!

— Что ты видишь? — спросил Ширнест Фокен.

— А что я должен увидеть? В чем смысл этой затеи?

— Возможно появилось нечто примечательное. Цвета, краски, лица, предметы… Есть ли что-нибудь странное? Такое, чего раньше здесь не было?

Кирк продолжал осматривать помещение и зоосад, который располагался за стеклянными стенами кабинета. Среди шкафов, столов и стульев, среди бумаг и всевозможных приспособлений для регулировки ширм, наклона открытия окон и тому подобного Кирк искал хотя бы намек на собственную уникальность, малейший шанс на вожделенное свое мечтательство. Быть шебишем, быть кем-то значимым! Как же хочется… Как же всего этого хочется! Зависть была не из тех пороков, что обыденно проживал Кирк, да только сейчас он чуть ли не излучал ее. Беккет осознавал это чувство, и оно было ему противно. Однако отделаться от комплекса собственной ограниченности сейчас ему вряд ли удалось бы.

Как же паршиво осознание: «Ты толл!» Что может быть хуже приговора быть обычным? Что хуже знания, что рядом с тобой живут мечтатели, настоящие хозяева этого мира?.. других миров… Что с этим делать, когда ты к ним не имеешь никакого отношения?

Кирк глянул на Кипарисуса и тот, выпучив глаза, едва заметно покачал головой. Вроде намекал, чтобы устас не подавал виду. На что именно виду не подавать? НА ЧТО, Кипарисус!?

— Не понимаю, в чем смысл этих очков? С ними, без них — никакой разницы. — Кирк почти бесился. Он хотел узнать в себе величественное предназначение. Пусть за этим последует расплата, но, по крайней мере, станет известно, что он мечтатель! Подобные открытия окрыляют и плевать на Фокена и возможные опасности. Пенелопа в зоосаде говорила, что детей со способностями куда-то забирают. Пусть! Главное, оказаться особенным!

— Досадно. Ты такой же, как и все. Снимай! — сказал господин Фокен. — Свободен Беккет, можешь идти.

Разочарованный устас стянул очки и увидел облегчение на лице мистера Кипарисуса. Тот провел ладонью по взмокшему лбу и, улыбнувшись, сказал:

— Давай мне, — он протянул руку.

— Держите ваш раскрыватель, — раздраженно сказал Кирк и направился к выходу.

— А ну погоди, устас, — Фокен встал и, обойдя стол, вплотную подошел к Кирку. — Тебе что-то известно о нем?

— О ком? — Кирк недоуменно смотрел на Фокена.

— О нем, — директор протянул руку и в нетерпении глянул на Кипарисуса. Франклин подскочил, положил в ладонь нового начальства голубые очки. — Вот об этом?

— Бестолковые очки, и что они могут раскрыть?.. — но тут до Кирка дошло: он проговорился! «Раскрыватель» — это слово он услышал сегодня, из беседы Пенелопы с некой Виолой. Кирк поджал губы: — Ерунда какая-то. Я думал здесь раскрывают зрение. Плохое, хорошее, близо… дальность… Стекло обыкновенное… — Мистера Беккета трясло. Он почувствовал, как на его макушке наливаются капельки пота, как они щекочут и пощипывают кожу. Слова восстали против своего хозяина. Он нес чепуху. Похоже мальчик утерял контроль над ситуацией, и правит нынче Кирком уж точно не разум. Устас держался, как мог, но растерянность читалась на его лице весьма очевидно.

— Ты вроде из знатного рода, но слова подбираешь с трудом: «раскрывать зрение», «близодальность»… Ты недоразвитый что ли? Сколько тебе лет, Беккет? Способности ниже среднего? — Ширнест Фокен досадно помотал головой: — Не слишком умные дети в этом Воллдриме…

— Почти восемь, — наглость мальчишки куда-то подевалась. — Почему «не умные»? — прошептал Кирк.

— Позор… Н-да, еще один тупица, — буркнул Фокен и, отвернувшись, медленно зашагал к столу. Коснувшись левой рукой столешницы, он, не оборачиваясь, поднял вверх правую и махнул, мол «можешь идти». Побледневший Кирк сделал шаг назад, неловко попятился и тут же уперся спиной во что-то теплое. Он оглянулся. Нахальное лицо помощника директора пялилось, склонившись над мальчишкой сверху. Лицо неприятно лыбилось.

— Иди, малый, пока разрешают, — мужлан выставил в неприятной улыбке свои кривые пожелтевшие зубы.

— Да… я… — Кирк аккуратно обогнул силача и толкнул дверь. Зацепившись носком ботинка за порог, он вывалился из кабинета Кипарисуса.

Стронг, ожидающий в квадратном коридорчике перед кабинетом, сразу же просунул в дверь ровно выбритую стрижку-горшок и спросил:

— Следующего звать?

Возможно ему ответили, но Кирк не услышал.

Стронг закрыл дверь и сказал учителю, не меньше, чем он сам, смахивающему на военного (уж больно формально тот был пострижен и одет):

— Ждем.

Наверное, первый раз в жизни Кирк испугался по-настоящему. Тут что-то произошло! Он ляпнул, не подумав, такую важную деталь! Какой же он дурак! А главное, у кого спросить совета? Как поступить? Что теперь делать, ведь директор Ширнест Фокен явно ему не поверил? Заявление Фокена о низком интеллекте Кирка сейчас его не волновало. Самоуверенность устаса и предлагающаяся к ней наглость затмились разочарованием в самом себе. Осознание собственной глупости долбило в голову и мешало думать.