Чтение онлайн

Те дни минули, и Ветхон давно утерял блаженные чувства, пережитые в те мгновения. Жажда жизни, возможность и желание творить. Тогда он мог мечтать, легко, без каких-либо стараний. Он стал понимать свое предназначение. Жизнь обретала смысл. На миг, на несколько деньков, пара недель или чуть больше…

Лежа в темноте комнаты, он громко вздохнул и перевернулся на другой бок. Уставившись в стену, Пантелей сквозь зубы прошептал: «Тупые солдафоны!»

— Я много размышляю обо всем этом, но чутье то и дело возвращает меня к новой миссис Мариэн.

— К «новой»?.. — Сессиль недоуменно взглянула на Рэмона.

— Ее рвет на части, ее что-то тревожит и даже не тревожит, а именно рвет душу, изводит… Она изменилась. «Не вслух» я давно называю нашу директоршу: «новая Виола», «новая миссис Мариэн». Будто бы с исчезновением ее наигранных обликов исчезли ее размеренность, ее мудрость, она сама… Она не облачается в другие личины, а быть собой ей по всей видимости довольно тяжело. Я думаю, Воллдрим многое значил для нее, и то, что сейчас она лишилась этой части своей жизни, сломило ее.

— Ты думаешь, она готова опечалиться? Мудрейшая и старейшая среди мечтателей Земли может стать печальным мечтателем?

— Я не знаю точно. Но согласись, сегодняшнее рабочее обсуждение, проработка теорий «разлома» Воллдрима… она бесилась и никого не слушала. Временами мне кажется — ей известна истина, но она не спешит делиться секретами, и именно это гложет ее. Она почти скорбит.

— Рэмон, неужели ты думаешь, что это все дело ее рук?..

— Я так не думаю, но что-то есть в ней… Страх и осознание… Если бы я мог постичь кое-какие чувства местных, я бы узнал наверняка.

Рэмон встал с синего дивана, бывшего единственным цветным пятном в интерьере его кабинета, и медленно подошел к раскрытому окну. Здесь, на Изнанке, его величали управителем Школы Мечтателей. В реальности это значило, что подчинялся он лишь директрисе — Виоле Мариэн, под каким именем знали местные мечтатели саму госпожу Виолу Крубстерс. Никто, кроме Брегантины и четы Либель (бабушки и дедушки Элфи Смолг), семейств Беккетов и Смолгов, а с недавних пор и Хванча не ведал ее реального имени и даже помыслить не мог о том, что старушке пять сотен лет.

Каждый из мечтателей Воллдрима знает — Крубстерсы основатели молодого острова жизни, который именуют Изнанкой. «Островом жизни» называют кусок пространства, чаще ограниченного, который связан с уже существующим миром. Другие миры с ним не связать. Он, как пузырь, прикрепленный к полноценному миру. Изнанка связана с миром Вселенной; входы же в нее расположены на планете Земля. Но, что более невероятно, Крубстерсы преобразили саму Землю! Изнанка была новым пространством, а преображение Земли вписалось в уже существующий уклад Солнечной системы. Крубстерсы сумели перекроить природные равновесия враждебной планеты на нужный им лад. Создали на Земле нужную среду для живых организмов атомного строения. И все это задумали и воплотили двое! Это было не просто великой мечтой, это было почти невероятным мечтанием.

Ёрт (или «Земля») — великое творение магии человеческих мыслей, совместной мечты Крубстерсов. Муж и жена, Карл и Виола — великие мечтатели, соединившие Воллдрим и Изнанку. Вдвоем изменили планету, на которую с радостью хлынули переселенцы; мир, который заселился так быстро и обширно — это слишком невообразимо, чтобы допустить даже мысль, будто бы настолько легендарные мечтатели могут проживать с тобою рядом.

В целом заподозрить Виолу в величии никому не приходило в голову. Однако каждый восхищался ее талантом мечтателя, ее знаниями и навыками, кроме того многим приемами мечтаний владела лишь она одна.

Но не об этом сейчас…

Итак, Рэмон.

Угрюмый для окружающих, но по сути весьма задумчивый молодой человек. Впрочем, молодой он для Зеландера, но весьма зрелый для Земли. Он размерен и хладнокровен, немного наивен, но рассудителен, лишен страхов, как и любой из представителей Зеландера. Рядом с таким человеком всегда спокойно, потому что он надежен, он верен идее чуда, он верен мечтательству. Он не паникует, но действует; легко принимает решения. Он не фанатик, но приверженец чудной мечты, и мечта его мощнее многих. Однако трудно сравнивать способности к мечтательству его и, например, Виолы или огородника Хванча, ведь Рэмон был рожден в другом мире, где все не так, и способности оцениваются совсем другими категориями.

Рэмон не был землянином, он даже не из этой вселенной. Его родина — Зеландер, непривычное для нас пространство. Так называемый «цикличный» мир. В нем, куда бы вы не шли, если двигаться достаточно долго в одном направлении, вы обязательно придете в столицу. В Зелану. Кажется, именно здесь родилась фраза «Все дороги ведут…», нет, конечно, не «в Вавилон». Это лишь пересказ, адаптированный к земной мифологии. «Все дороги ведут в Зелану». Так, и только так!

Такое устройство мироздания в кругах мечтателей называют «цветком с бесчисленными лепестками». Нет начала, нет конца, но есть точка схода и это — Зелана. Город, в котором ныне проживает не меньше сотни миллионов зеландерийцев.

В родном мире Рэмона шанс родиться мечтателем составляет примерно 50 %. Оттого Зеландер считается современным мега миром мечтательства. Мифическая Фоландия, исчезнув, растворившись в небытии, давно сдала права на звание центра мечтательства, поэтому именно в Зеландере проводится съезд мечтателей всех известных миров, который называется «Фестивалем Связующих Мачт».

Виола нашла Рэмона на таком Фестивале много лет назад в Антаривусе. Это огромный город, один из многих мегаполисов Зеландера. Отличительной особенностью города являются дома, сотни тысяч низкорослых зданий, походивших на торчащие из земли луковицы с фиолетовыми перьями антенн.

В тот год сотни шебишей или проще — мечтателей — явились в Антаривус на праздник науки шеб. Иные миры, катализаторы миров или просто «острова жизни» не славились массовостью рожденных в них шеб, и их жители приезжали сюда за новыми знаниями, своих исследовательских школ чаще всего они не имели. Зато Зеландер был невероятен! Здесь знания потрясали, восхищали и были, что самое удивительное, открыты. Виола перемещалась сюда крайне редко, однако группы мечтателей из Воллдрима отправлялись на фестиваль регулярно, ведь тот был постоянным, менялся лишь город, в котором его проводили.

Рэмон был фактически беспризорником. Взрослые жители Зеландера частенько забывали о своих родительских обязанностях, ведь всякая мечта, рожденная в чьем-то жаждущем сердце, порой становилась главной идеей их жизни. Впрочем, люди не способные мечтать, чаще всего заботились о своем потомстве, а порой и о брошенных детях зеландерийских шебишей. Ко всему органы управления Зеландера всячески содействовали желаниям пришедших на фестиваль иномирцев забирать брошенных детей с собой.

Малыш Рэмон был потерянным в чужих желаниях ребенком, таких же потерянных родителей, живущих в коконе собственных мечтаний, которые создали свой мир и не показывались из него. Дети мешали их мечтательному счастью, мешали жить в гармонии и потому остались за пределами их личного мира, их вечной шебо-медитации, мешающейся со всевозможными утехами. Да, таков был мир Рэмона, таков был Зеландер!