Чтение онлайн

Странным в Воллдриме было то, что так называемая зона колдовства, начиналась не меньше, чем в десяти километрах отсюда, но эффект погоды уже добрался до второго контрольного пункта пропуска. Значило ли это, что погода к колдовству не имеет отношения? Сложно сказать.

Однако солдатикам разрешили выбраться из холодного плена грузовой машины. Гурьба окоченевших мальчишек под руководством ротного офицера вывалилась на дорогу. Кто-то прыгал, разминал ноги, другие потирали закоченевшие конечности, щеки, носы и уши.

Офицер, что вылез с солдатами из кузова, подошел к кабине. Скорее всего лейтенант просился отвезти солдат в тепло, которое было так близко и так притягательно; туда, куда минуту назад пялился следователь. Добро он не получил. Майор в кабине злобно потыкал варежкой в часы на запястье. Ротный вернулся к остальным.

Они пытались толкнуть машину. Грузовик один черт не заводился. Молодые ребята с тоской поглядывали в тепло, но никто не разрешал отлучаться от машины. В еще не промерзшей кабине майору хорошо и совершенно точно плевать на подчиненных, которые наверняка получат обморожение.

Крабов наблюдал за действом без особой чувствительности. Ситуация была скорее заурядной, нежели из ряда вон.

Задержка машины следователя вышла хоть и неожиданной, но типовой. Так часто бывало, пока ожидаешь сверок и подтверждений своего назначения, прибывает колонна с парой сотней личного состава. Их сопровождает старший офицер, например, полковник, и тогда ожидание тех, кто рангом пониже, может затянуться на часы. Статус главного офицера дает право первоочередного проезда всем, кто его сопровождает. Шесть грузовиков из этой колонны проехали относительно быстро. Седьмой, что перегородил проезд машине Крабова, застрял у КПП из-за бумажных недочетов. Теперь приходилось ждать. Да и рамс с ними, служба идет в любом случае!

Следователь выкурил добрые полпачки сигарет в ожидании документов. В машине дымище, словно в выхлопной системе машины. Глаза водителя уже слезились, но он не смел просить начальника не курить, а на улицу Крабова не выгонишь.

— Смотрите, — вдруг подал голос водитель.

Он указал куда-то вправо. Захватывающее явление: снег поднимался вверх!

— Я слышал про это, но не верилось, — откровенно признался Крабов, и оба залипли, позабыв про застрявший перед ними грузовик. Ветер утих, а снег действительно падал ввысь, по снежинке, по крупинке поднимался туда, откуда когда-то прилетел.

Грузовик наконец протолкнули, пропустили машину следователя, но без ремонтной бригады они вряд ли обойдутся. Солдатиков загрузили обратно в ледяной кузов и вызвали по рации буксир. Не повезло, бедные ребята просидят в холоде еще не меньше пары часов. Неужели идиот-майор не отдаст приказа отвести молодежь в весеннюю зону?

Но это уже не важно: шлагбаум оказался позади служебной машины следователя, а впереди лежал путь в четыре десятка километров до города.

Насколько Крабов боялся этого города, настолько же мечтал оказаться в нем, в аномальном, но великом месте.

Он перебирал документы. Новая сводка гласила, что ограничительные веревки смогли воссоздать в лаборатории какого-то государственного института и теперь их штамповали, как обычный шпагат. Каждому патрулю в городе выдавалось по два-три комплекта ограничителей и, в случае обнаружения колдунов, тут их действительно называли весьма романтично — «мечтателями», достаточно было связать им любую часть тела, и те лишались возможности колдовать. Главное, чтобы веревка составляла петлю. По правде, была одна проблема: воссозданная веревка не обладала прочностью оригинала. Ее можно было перерезать ножом, а при желании даже разорвать.

Еще одна проблема. Тот колдун, что сотрудничал со следствием, стался совершенно невменяем. Потому слово «сотрудничество» теперь звучало довольно наивно. Мужчина средних лет был найден в лесу еще прошлой весной. Он разговаривал с деревьями, звал некую древесную деву и просил ее о блаженстве. Звали его, то ли Сэм, то ли Пэнто, то ли Фоулк, то ли еще с десяток каких-то странных и не очень вариантов, которые он то и дело повторял. В целом, как узнали в нем колдуна? Он испускал теплый пар, был живым парогенератором. Он кричал, что устал и хочет покоя, просил найти орейфус, какой-то фоландус… Военные вскоре узнали, что орейфусы — это стулья из амфитеатра школы. Когда мужчину в качестве эксперимента привели туда, то он запросто развязал неподдающийся узел на одном из стульев и переместил веревку себе на руку. Вообще же он не развязывал его руками, но каким-то невообразимым образом направил воду, испаряющуюся с его кожи на веревку, и та, избавившись от узла, опустилась на его запястье. После этого он больше не выделял пар.

С учетом рисков и огромной толпой огневой поддержки эксперимент разрешили. И — о, удача! — он принес плоды. Ограничительная веревка стала оружием. И вот минул год со времени первого прогресса, и обезвреживание колдунов уже не представлялось эфемерным. Поставив производство на поток, уверенности прибавилось. С целой армией колдунов вряд ли можно справиться веревками, но это вопрос времени, ведь ее уже заряжали в специальные ружья.

Кстати почему Крабова вызвали в Воллдрим? Случилось нечто интригующее. Юноша, прибывший с массой таких же, как он, солдат-контрактников, оказался колдуном, и тут случился настоящий хаос. Сейчас разбирались как так вышло и что собственно делать в подобных ситуациях. А еще витали слухи, что это был не первый случай. До этого магом оказался какой-то офицер.

Крабов и несколько особо доверенных лиц владели секретной информацией. Им было известно, что дело не только в том, что ты колдун, но в том, где ты находишься. Это место было колдовским. Совершать магические действия возможно было лишь здесь. Парень, устроивший хаос, попросту обладал этим даром… или проклятием… а может особенностью. Наверняка он не ведал о ней, пока не очутился в границах зоны. И такое может случится с каждым. Можно ненароком стать подопытным Отдела Исследований или попасть на проработку к Добринову. А что хуже из двух вариантов? Ответ был не так уж очевиден.

Крабов был достаточно опытен и не полагался на обстоятельства. За долгие годы службы в месте, где за тобой постоянно наблюдают, проверяют на гниль, копят на тебя бумажки-компромат, подглядывают, прослушивают… надо быть готовым ко всему! Надо продумывать пути отхода и анализировать доступные возможности и варианты.

Сегодня утром, уезжая от Нэлли, он повязал ограничитель себе на щиколотку, спрятал его под носок. На всякий случай. Мало ли что! Была правда одна глупость — он приказал повязать шнурок и своему водителю Вилену, сказав ему, что это защита от возможного колдовства.

Он заранее придумал довольно логичное объяснение для начальства этой туповатой затее с веревкой у водителя.

Сейчас Крабов задавал себе вопрос: какого черта он проникся к этому парню? Вилену было двадцать два года и два последних тот возил следователя не только по работе, но по значительной части его несинхронизированной жизни. Да, они много времени проводили вместе, но, как и на любой военной службе, все могло измениться в одночасье, и Вилен не кретин, чтобы покрывать бывшего начальника. Крабов уже сожалел, что отдал Вилену этот идиотский приказ. По-видимому, совесть за Харма переползала на его ближайшее окружение, или же он интуитивно искал повсюду неприятности, а может с перепоя усохла добрая часть его мозгов.