Чтение онлайн

В лесу творился хаос. Не пахло — воняло! цветами, бензином и гарью. Стрельба, беготня, стоны. Стена огня вздыбилась метрах в двух от лица Крабова, его обдало жаром. Он услышал оглушительный глас: «Всех покарает гнев мой праведный!»

«Набожный колдун попался», — промелькнула мысль, и Крабов окончательно отключился.

Затекшая рука и холодный пол, постоянная качка, ноющая щека, а на грудь давит так, будто сидит на ней ужратый падалью дьявол. В грузовом отсеке некоего фургона Крабова куда-то везли. Он приподнялся. Снотворное отпускало. Кровь еще подтекала, видимо не так уж долго он был в отключке. Он бережно погладил солнечное сплетенье и постарался сдержать кашель.

Его пристрастие к спиртному и злоупотребление психотропами, теми же снотворными, когда он не мог уснуть, для организма оказалось не только ядом, думалось Крабову. В данном случае его заблаговременное пробуждение случилось благодаря вредным зависимостям. Поистине, спасение порой случается по экзотическим причинам!..

С минут десять он приходил в себя. Было тошно, и голова не соображала. К тому же воняло гарью. Вскоре он смог сносно проанализировать сложившуюся ситуацию. Он прочел много отчетов и стоило подумать, чем вся эта информация станет полезной в конкретных обстоятельствах.

Димитрис стал третьим случаем, когда среди личного состава проявился колдун. Фейи неоднократно упоминал, что проектируется специальная каменная комната, для тестирования жителей на предмет магических способностей. Вначале планировалось проверить в ней личный состав. Но стоит ли мешкать? Ведь Фейи наверняка изобрел еще какую-нибудь проверку, пока не готова та злополучная комната.

Зачем Крабову ждать официальных доказательств? Он скорее всего уже в колдовском кольце Воллдрима или в самом городе. Посему стоит знать о себе желательно… желательно ВСЕ! Вероятность почти нулевая, но разве он тот человек, что бросает начинку своего кителя на волю посторонних разбирательств? Нет, он не из наивных. Трусливый? Немного, но точно не дурак.

Крабов изучил свои руки, ноги. Особый отряд не озаботился обезвредить его достаточно качественно, к тому же эти спец. черти отчего-то не подсадили к спящим телам сопровождающего, обленились к рамсам! Думали — народ не опасен под снотворным. Крабов размотал ограничительную веревку. Его туловище обкрутили ей, даже не связав. Крабов осмотрел пятерых других, что перевозили вместе с ним. Никто не шевелился, народ видел свои наркотические сны. Вилена, солдатика Олеша и его друга Димитриса он не обнаружил, да и других сколько-нибудь знакомых лиц — тоже.

Прежде чем его засунут в будку чудес, как прозвал сам Фейи комнату для тестирования колдунов, он проверит себя сам! После случая в лесу никто не станет рисковать. Проверят всех, каждого! Он сам бы так поступил.

Крабов взялся за ограничитель, что утром завязал себе на щиколотку и вдруг остановился. Перед тем как отвязать своеобразный свой охранительный щит, следует подготовиться. Он вспомнил загоревшийся грузовик, ангелов, чертей, цветок в небесах и огромные руки, спустившиеся за Димитрисом. Парень с христианскими представлениями о кончине божьих созданий по всей видимости собрался в рай на встречу со Всевышним и наколдовал в связи с этим такого! Не стараясь и не выкрикивая заклинаний. Наверное, одних только мыслей достаточно, чтобы все творилось само по себе. По крайней мере так все это выглядело.

Психопрактика и одна единственная мысль, да такая, чтобы искренняя, от всей души. Простая, но искренняя…

«Хочу курить!» — вообразил он и развязал веревку.

В воздухе перед его ртом возникла заветная сигарета, она дергалась, ища огонь, загорелась. Следователь хватанул фильтр ртом, сделал вожделенную затяжку и с удовольствием втянул табачный дым. Без суеты и паники повязал ограничительную веревку обратно на ногу. Только теперь он позволил эмоциям взять верх:

— Рамсец! Гадство! Почему именно я? Я такой же урод, как эти… — он с отвращением прожевал последнее слово: — Ме-ч-та-те-ли-и-и!

Следователь глянул на спящие тела — никто не видел его колдовского перекура. Парочка бранных словечек полетело в пустоту, кулак в пол. Прихватило ребра. Еще разок по скамье… мат-перемат… всего минута, и вот он уже взял себя в руки.

Затянулся еще раз, на этот раз табак был… не табак, вкус отдаленно напоминал горелую траву, и только. Он швырнул окурок под скамью.

Люди на полу все еще не шевелились. Крабов задумался. Как избежать раскрытия? Ему конец, если узнают о его колдовских способностях.

— Похоже не табак коня убьет… — он ухмыльнулся. — Что-то другое… — прошептал старший следователь. — И я прав! прав, к сожалению…

***

Металл комнаты с приспособленными у стен сетками ограничительных веревок. На полу еще одна сеть, сверху — тоже.

Мужчина в темно-зеленой форме стоял посреди комнаты. Голос из громкоговорителя:

— Подполковник Крабов, разденьтесь до нижнего белья.

Крабов стянул сапоги, снял китель, штаны…

— Замечательно, — проговорил сладкий женский голосок.

Лишь Крабов заслышал в динамиках женщину, на раскромсанном лице автоматически выставилась его фирменная улыбка сердцееда.

— А теперь ваши трусы и майка…

— С удовольствием! — прищурившись, кивнул Крабов.

— Можете не спешить, — подбадривала невидимая дама.

— Мадам, я весь ваш! — высказался в пустоту комнаты обнаженный мужчина, стянувший с себя все, чем был когда-то прикрыт.

— Не смешно, — ответил ему грубый мужской бас. — Что там у вас на шее?

— Да просто…

— Это тоже снимите, — прервал его все тот же мужчина.

— Хорошо, — Крабов пожал плечами.

Старший следователь стоял, не сутулясь, немного переместив вес на правую ногу, а руки сложил на груди. Ему вкололи обезболивающее аккурат в левую ягодицу, и потому «боевые» раны почти не чувствовались, лишь слабая эйфория. На радостях ли, что сломанные ребра и трещина в ключице не болят или по какому-то плану, он напевал про себя песенку. Безмятежную, успокаивающую. Так, на всякий случай.

Время, наверное, тянулось, но следователь не суетился, он занимал ум всякой ерундой. В какой-то момент он незаметно для самого себя стал крутить в голове мысль будто бы он здоров и никакой плеврит или рак легких ему не грозят… Потом опять песенка ни о чем, такая, чтобы не задумываться о ее смысле, вообще ни о чем не задумываться.

Свет стал менее ярок, вновь включили громкоговоритель. Вернулась дама:

— Можете одеваться, — с сожалением в голосе сказала она и с не меньшим сожалением выдохнула и отключила микрофон.