Чтение онлайн

Вдруг что-то вспыхнуло в небе и ослепило Крабова. Прикрывая ладонью глаза, он сумел рассмотреть, что аккурат над развороченным грузовиком появился столб света. Он простирался с неба и, резал глаза, похлеще «зимнего» солнца. Из света выползли гигантские руки и схватили ком обгоревшей одежды. Он был так мал в сравнении с ладонями, будто высушенный гриб. Руки понесли Димитриса ввысь, но вдруг обратились в цветок лотоса. Огромное бело-розовое облако лепестков закрывало добрую четверть неба. На краю появился человек. Солдат посмотрел на людей снизу и громогласно произнес: «Простите… и я вас всех прощаю…» — и, обернувшись светом, слился с ним.

Цветок усыхал, от него отрывались пожухлые лепестки. Но не хрупкие и нежные, а взаправдные булыжники весом по несколько тонн каждый. Они падали сверху и ломали деревья, оставляя ямы, круша машины и строения. Люди в панике носились по лесу, пытаясь укрыться от каменного града. Крабов вскочил, но его тут же подняло в воздух и откинуло на несколько метров. Он врезался в ствол дерева и отключился.

Снег и кровь, окрасившая сугроб перед глазами. Крабов протер ладонью закоченевшее лицо. Похоже оно здорово порвалось. Куски кожи или примерзшая кровь, — что-то такое нащупывалось на правой щеке. Кроме прочего, плечо и грудь прилично болели, а дыхание сбивалось. Перед глазами метались росчерки, и лес, то исчезал и серел, то снова проявлялся. Вокруг лежало несколько громадных камней 3–4 метра в диаметре. У следователя промелькнула мысль, что их не так уж много. Лотос был огромным и наверняка завалил бы все вокруг горой камней. Вероятно, тут происходило что-то еще, пока он лежал без сознания.

Мимо промчалось нечто. Оно пищало. Но нет это было не животное. Это был крохотный… человечек?! Его лицо было смазано, как плохо нарисованная картинка. Подбежал еще один, в точности такой же. Улыбнулся и что-то сказал, что-то непонятное. Его лицо приобретало четкость, прорисовывалось. Кого-то он напоминал.

Крабов, шатаясь, поднялся на ноги. Похоже ударная волна его знатно прихватила. У него впервые в жизни случились галлюцинации. Вокруг, кроме воображаемой малышни, никакого движения. Пара человек застыла на снегу. Живые ли они? В трех метрах от себя следователь обнаружил солдата-погорельца, которого тащил от грузовика. В глазах следователя опять потемнело, он присел на корточки, но вскоре глаза уже видели лучше. Крабов не спеша поднялся вновь. Спасенный им солдат лежал на боку с открытыми глазами, наблюдая за чудными человечками.

Неужели эти чертовы гномы реальные?.. Тогда откуда они взялись?! Да и кто они такие?! Рамсец!

Малыши пищали, их становилось все больше и уже трудно было сосчитать их количество. Несколько десятков или сотня-две неизвестных существ носилась по лесу. Одни перебегали от дерева к дереву. Другие взявшись за руки что-то обсуждали. Кто-то рассматривал тела. Крошечное создание, смотрящее на Крабова, вдруг разорвалось пополам. Оно, точно амеба, разделилось на два одинаковых существа. На человечках, на одним за другим, постепенно возникали белые балахоны, а над головами у крох загорались нимбы. Один сложил руки лодочкой, и из его спины вылезли крохотные, вроде купидоновских, крылышки. Он взлетел и другие человечки, глядя на него, отрастили такие же крылья. Теперь здесь не только бегали, но и летали. Кажись среди них были заводилы, за которыми другие повторяли изменяющие очертания лица, одежду и даже крылья.

Солдат застонал. Крабов помотал головой и плюнул кровью на снег. Закашлялся, и каждый выхлоп отдавался болью в грудине. Он схватился руками за ребра, его скрутило. Упал на колени. С минуту он стонал от боли, но вскоре отпустило. Он подполз к солдатику — единственному, кроме него, кто подавал признаки жизни. У того было обожженное до мяса плечо, а на правой щеке вздулась кожа.

— Тьфу, кхе-кхе, — аккуратно кашлянул Крабов, а про себя подумал: «К черту! Надоело удивляться! К рамсам все! К чертовым рамсам!» — он встал на колени у обожженного солдатика: — Ты как?

— Это Димитрис, — ответил тот. — Он на родном языке балаболит. Его так много. Он говорит — его бог вернул в обличии ангела, чтобы людям помогать.

— Это тот, который первый загорелся? — уточнил Крабов.

— Да, это он. Точно вам говорю! Это он. Сейчас очень хорошо видно. Сразу было не понятно, его лицо теперь повсюду, оно все больше проявляется. Что с Димитрисом происходит? Господин подполковник, почему его так много? — малец был так шокирован, что не чувствовал боли. А ведь он прилично обожжен, к тому же его, как и Крабова, ударной волной откинуло на несколько метров. Наверняка у него были сломаны кости. Малец вдруг запричитал: — К черту этот Воллдрим! Никакие год за два не заставят меня ехать в этот ад! — он впадал в истерику: — Не поеду, не поеду!..

— Погоди… Погоди кричать… Тебя как звать? Ты откуда?

— Олеш… Олеш я… Скворешич.

— Слушай сюда, Олеш. Тебя отправят домой. Это я тебе точно говорю! Ты у нас пострадал при исполнении, считай выслужился родине на полную катушку. Понял? Никуда тебя не повезут! Тихо, тихо… Болит?

— Немного, — почти плакал юноша.

— Ты подумай не о себе. Тебя вылечат и домой отпустят, а вот твой сослуживец в реальной беде. Ему скоро придет конец! Скоро от него останутся одни молекулы. Надо тормознуть этот процесс деления. Сколько уже Димитрисов? Несколько сотен?

Мальчишка всхлипнул и сказал:

— Вы знаете, Димитрис… он… вы знаете, с самого военного колледжа я ему друг, а он мне.

— Друг? Тем более, если друг! А ты тут по пустякам сопли жуешь. Помоги другу! Кто ж еще ему поможет? — настаивал следователь.

Солдат смотрел в недоумении и хныкал:

— Но как?

— Скажи, чтобы он больше не множился. Скажи, чтобы он обратно соединялся.

Солдат кивнул.

— Димитрис, друг, иди сюда! Димитрисы! Идите все сюда… Идите… сюда, сюда…

Крабов не совсем этого добивался, но что есть, то есть…

Человечки окружили двоих. Кто-то опустился на землю, кто-то летал сверху. Они заполонили все вокруг. Крохи пищали: «Олеш! Олеш! Все будет хорошо! Бог тебе поможет! Мы его слуги…»

Один из них залез на грудь Олеша и простер руки к его лицу. Кажется, именно этот первым обзавелся крылышками ангела. Черты его лица казались четче, чем у остальных. Может это был основной Димитрис, а прочие лишь его подобия?

Крабов не верил глазам. Ожоги на теле раненного исчезали, а одежда из рваной и пропитанной кровью становилась цельной и чистой, как новая. Крабов вдруг сообразил, что Димитрис не опытен в магии и может ненароком навредить. Надо было занять его чем-то другим.

— Соберись, Димитрис, ты нужен своему другу!.. Соберись, солдат! Тебе рано быть ангелом. Соберись! Давай, соберись!.. — Крабов заело. В голове почему-то звучало только одно «Соберись!» и он то и дело повторял это слово: — Соберись! Ты не умер! Соберись! Ты нужен Олешу! Друга нельзя бросать! Соберись! Соберись!..

Димитрисы уставились на Крабова. Вскоре каждый в своей манере кивнул, и малышня стала сливаться в одно целое. Копии входили в главного затейника, который опустился на снег в метре от Олеша. Крабов не прогадал — тот оказался основным.

— Соберись! Молодец, Димитрис! Давай! Давай…

Но не успел бедный солдатик закончить воссоединение со своими частями. Черной волной в лес хлынул отряд особого назначения. На Крабова и на Олеша набросили сети из веревок. Наверняка ограничителей, и что-то воткнулось в бедро. Крабова повело. Он упал на бок. По соседству Олеш простонал протесты. Он, как и Крабов, получил дозу снотворного.

Веки Крабова тяжелели, он проваливался в дурманный сон. Несколько секунд, а может минут он боролся со сном, пытался сообразить, что можно делать… в какой-то миг в его лицо что-то кольнуло. Он присмотрелся. На него смотрел дьяволенок. Его голову обрамлял огонь, а в руках чертенок держал трезубец. Он еще раз кольнул им в лицо следователя, а потом пропищал: «Простите, перепутал. Вы же хороший», — и, отвернувшись, помчался прочь. Он скакал на копытцах, будто земля была батутом. Она прогибалась и выстреливала крохой ввысь, а пулял адский малый из вилки, словно та была огнеметом.