Чтение онлайн

Парня еще не выписали из лечебницы, и я собиралась навестить его сразу же после возвращения из эльфийского посольства. Так что Рысь появился весьма кстати.

– Во что ты снова влипла?
– зарядил он вместо приветствия.

– А во что я влипла?
– поинтересовалась я невинно.

Оказалось, что сразу после того, как к нему пришла с моей запиской Шанна, оборотня навестили люди из полиции. Интересовались, когда он видел меня в последний раз. А к тому времени, как он нашел Мэг, блюстители закона успели побывать с тем же вопросом и у нее. Подруга с чистой совестью поведала им, что с утра со мной не говорила, поскольку я ушла до того, как она проснулась. И до визита полицейских у нее этот факт никаких беспокойств не вызвал.

– Мне надоело, что за мной постоянно следят, - сказала я Норвуду чистую правду. А дальше пришлось импровизировать: - Встала до рассвета и выбралась из общежития через подвал. Погуляла немного, а к восьми пришла сюда.

– На тебя похоже, - проворчал друг.
– А что другие будут волноваться, не подумала?

– Подумала. Не сразу, но… Как раз встретила Саймона и попросила, чтобы он передал записку…

– Любишь ты все усложнять, - укорил Рысь. Но обмана, как мне показалось, не заподозрил.

Подобное поведение было вполне в духе Элси. А значит, и Оливер поверит в эту версию. Главное, я теперь знала, что ректору неизвестно о том, что меня не было всю ночь.

Мое предложение вместе навестить Владиса удивило оборотня. Пришлось коротко, без подробностей, объяснить ситуацию: мол, медиум сказал нечто странное во время последней встречи, и я хочу разобраться, выдал ли его “гость” пророчество или наплел ничего не значащей ерунды. Рысь с уверенностью заявил, что ерунды, но поскольку никуда не спешил, согласился заглянуть к соседу.

– Только вряд ли он что-нибудь тебе скажет. Мы с Россом и Тоби были у него вчера. У него еще эти железки.

Да, “железки”, фиксирующие вывихнутую челюсть, Владису еще не сняли. Это мешало не только говорить, но и питаться нормально: парень, и до болезни худощавый, сейчас совсем отощал. На бледном вытянутом лице, как говорят, одни глаза остались. Зато сейчас эти глаза были живыми и разумными, а когда мы с Норвудом вошли в палату, в них отразилась искренняя радость.

– Здорово, приятель, - негромко, чтобы не разбудить дремавшего на соседней койке пожилого мужчину, приветствовал соседа Рысь.
– Как ты тут?

“Как видишь”, - приподнявшись на кровати, медиум развел руками.

– Это ненадолго, - оптимистично уверил оборотень.
– А мы вот… Вот, - он выдвинул меня вперед, - Элси. Элизабет. Вы не знакомы. Вернее, она тебя знает, а ты ее, кажется, нет.

Владис присмотрелся ко мне и покачал головой: не знает.

– Теперь знаешь, - улыбнулся Рысь.
– Элси хотела с тобой поговорить… как-нибудь…

– У меня всего один вопрос, - заговорила я, уже понимая, что ничего из этой затеи не выйдет: с того разговора прошел не один день, и медиум, тем паче после неудачного падения, мог забыть, с какой из потусторонних сущностей тогда работал. Но попытка - не пытка.
– Мы с вами виделись неделю назад, и вы… вернее, не вы, а кто-то через вас сказал мне кое-что. Я хотела бы узнать, кто это был. Если вы помните.

Медиум издал некий звук и покачал головой.

– Не помните?
– расстроилась я.

– У-у, - кивнул он. Но вид при этом имел донельзя довольный.

Заворочавшись, сунул под подушку руку и вытащил толстую тетрадь в клетчатой обложке. Не запоминает, но записывает!

– А-да ы-о?
– промычал Владис.

– Думаю, он спрашивает, когда это было, - перевел Рысь, хоть в этом и не было нужды.

Я назвала дату, и парень нашел нужную страницу. Ткнул пальцем:

– А-и!

Почерк у него был неразборчивый, с таким только на целительском учиться.

– Тихорис? Нет? Тинорис… Тиморис?

Медиум закивал.

– Тиморис рассеянный, класса “С”? И что это такое?

Владис задумался. Понимаю. Некоторые понятия не объяснить на пальцах.

Но это и не нужно.

– Держи, - я вытащила вложенный между тетрадных листов карандаш и протянула медиуму.
– Так будет быстрее.

– У-у!
– радостно согласился парень. Вырвал чистый лист и что-то быстро записал. Сложил бумажку несколько раз и протянул мне, а когда я хотела тут же развернуть записку, замотал головой и показал пальцем на Норвуда.
– Э-э!

– Ему нельзя читать?

– Э-э.

– Почему это?
– спросил оборотень подозрительно.

– Э-а, - ответил медиум строго. Показал на меня, как бы говоря, что написанное предназначено лишь для моих глаз.

Но Рысь был бы не Рысь, если бы не попытался узнать содержание записки. В коридоре он в прямом смысле припер меня к стенке.

– Мне не нравятся такие секреты, Элси.

– Ты же сам говорил, что это ерунда, - отмахнулась я легкомысленно, хотя, признаться, не на шутку разнервничалась.

Хотелось скорее спровадить Норвуда и прочесть, что написал Владис.

Так я, собственно, и поступила.

Попрощалась с оборотнем, пообещав встретиться за ужином, и вернулась в кабинет леди Райс. Наставница была на месте, но все еще злилась на Грина и, очевидно, на меня из-за того, что я ушла с ним без объяснений. Но сама этих объяснений не требовала.

Поэтому я молча уселась в своем углу, закрылась учебником анатомии и развернула записку.

Видимо, благотворное воздействие единорога на мою психику еще не сошло на нет, потому как в подобных ситуациях я обычно ругаюсь, хотя бы мысленно, и испытываю желание кого-нибудь пристукнуть. Сейчас же я только тихонечко рассмеялась.

“Встретимся, когда меня выпустят отсюда?” - гласила таинственная надпись.

Придвинув к себе письменный набор, я выбрала перо с самой широкой прорезью, написала размашисто поверх каракуль Владиса “Не дождешься!” и, смяв, отправила записку в корзину. Он же медиум, должен почувствовать ответ. Достала чистый листок бумаги и записала вычитанное в клетчатой тетрадке название. Схожу после в библиотеку и найду по каталогам. Знать бы еще, в каком разделе искать.

– Психиатрия?
– подсказал голос с небес.

Я вздрогнула и с облегчением вздохнула, увидев перед столом неслышно подошедшую леди Пенелопу.

– Решили отвлечься от анатомии?
– спросила она, взглядом указав сначала на учебник, а затем - на только что отложенный мною листок.

– Я? А, да… решила…

– Но у вас ведь только “Общая психиатрия”, - поморщилась она.
– Зачем настолько углубляться? Или вам интересна эта область медицины?

Последний вопрос прозвучал как обвинение. После того, как я призналась, что не планирую посвятить жизнь акушерству, наставница во мне разочаровалась. А изменить акушерству с психиатрией, по ее мнению, было, очевидно, страшнейшим из возможных грехов.