Чтение онлайн

– Хочешь сказать, она - все-таки демиург?
– уточняет скептически бритоголовый.

– Я бы так не сказал, - заговаривает сидящий слева от верховного божества молодой мужчина. Длинными белоснежными волосами и сероватой кожей с рисунком белесых шрамов он похож на эльфа, но в глазах у него горит лиловое пламя, а слишком яркие, кроваво-красные губы, приоткрываясь в улыбке, обнажают два ряда мелких, острых как иглы зубов.
– Демиург - создатель миров. А как назвать создателя проблем?

– Мэйтин, - отвечает брюнетка в синем.
– Это ему все время неймется. Зачем были нужны новые отражения? Я говорила, что хватит и эльфов. А он? “Они слишком похожи на нас, с ними скучно”! Зато с людьми теперь весело!

– Да-да, - соглашается полная дама с уложенными ракушкой синими волосами. Рисунок на ее коже тоже синий, а сама кожа - алебастрово-белая.
– Это все его идеи: а давайте создадим новые отражения, а давайте наделим их магией…

– А кто научил их переписывать судьбу?
– “обвиняемый” строгим взглядом обводит божественное семейство.
– Тоже я?

Небожители сникают. Все, кроме “зубастика”.

– Драконы, - усмехается он, и я вспоминаю: галактикой его звали Эллои.

– Драконы, - ворчит Мэйтин. Смотрит на меня лукаво и немного виновато: - Разберешься?

– Разберусь, - отвечаю я, не подумав. Во сне вообще плохо получается думать.

– Вот и славненько, - радостно хлопает он в ладоши.
– Все слышали? Она разберется. Совещание закончено.

Что значит - закончено? Как? Я… Я не это хотела сказать!

Но сказать ничего не получается. Я - ничто. Пылинка во Вселенной. Боги не слышат и не видят меня, если сами того не хотят.

А они не хотят.

Встает с кресла и растворяется в воздухе бородатый старик.

Синяя дама рассыпается мелким песком и просачивается под пол.

“Азиатку” уносит порывом ветра вместе с куском стены, и становится видно, что снаружи нет никакого мегаполиса - только бесконечность космоса…

Наконец, на висящем в вакууме клочке комнаты с болтающимся на одном креплении окном и огрызком стола остаемся лишь мы с Мэйтином.

– Испугалась?
– улыбается он.
– Думала, уйду, не дав ответов?

– Дашь?
– спрашиваю с надеждой.

– Не все.

Кто бы сомневался!

– Кто-то изменил свою судьбу, - говорит он.
– Был в древности ритуал, позволяющий сделать это, объединив силу нескольких магов. На добровольной основе, конечно же.

– Хочешь сказать, что пропавшие добровольно… - начинаю я, но меня прерывают.

– Нет, не хочу. Я сказал, что такова была первоначальная идея. Но любое заклинание можно доработать. Изменить. Извратить. Люди хорошо преуспели в этом.

– И что же…

– Отыщи книгу. Узнай, почему маги отдавали свои судьбы в чужие руки. А главное - найди того, кто все это организовал.

– Как?!

– Ты должна знать. Ты писала судьбы этого мира. Чья пошла по другому пути?

– Я не писала обо всех. Ты понимаешь?
– голос дрожит и срывается на крик.
– Не писала обо всех! Не знала их до того, как попала сюда!

– Тогда думай, - следует спокойный ответ, после которого - я точно знаю - он снова исчезнет…

– Подожди!
– успеваю выкрикнуть, пока он еще здесь.
– Книга. Ты сказал отыскать книгу. Какую?

И моргаю. Всего на секунду закрываю глаза, а открыв, оказываюсь в знакомой уже темноте терминала.

– Такую, - отвоевав у мрака светлое пятнышко, появляется передо мной Мэйтин. У него в руках книга, которую я читала, прежде чем попасть на Трайс.
– Книга судеб. Она может выглядеть иначе, но ты узнаешь ее, когда увидишь.

– Как?

Но в этот раз он уже исчезает, вместе с книгой и светом. Остается лишь голос:

– Дверь позади тебя.

И зачем было мне сниться, чтобы потом выставить вон, ничего нормально не объяснив?

Шарю рукой по стене, нахожу на ощупь обещанную дверь, тяну за ручку… и замираю удивленно на пороге нашей с Мэг спальни. А когда вижу, кто сидит в обнимку с подругой-целительницей на моей кровати, способность удивляться пропадает начисто. Словно так и должно быть: терминал, дверь и - вот она я… точнее, Элизабет Аштон собственной персоной…

– Это было так чудесно, Мэг, - шепчет голос, который я привыкла считать своим.
– Как сон, но не сон, а как будто на самом деле, понимаешь?

– Угу, - соглашается Маргарита.
– Понимаю. Пить надо меньше.

– При чем тут это!
– неужели я так смешно надуваю губки?
– Ты меня совсем не слушаешь. Я же тебе говорю: это была я. Но и не я. В годах уже, рыжеволосая, и зовут меня по-другому. А он - противный такой старикашка. Сидит с газетой в этом дурацком синем халате…

Противный старикашка в дурацком синем халате. Закрылся газетой и делает вид, что не замечает меня. Притворяется, что обижен. Знает, что я не выдержу первой, подойду. Извиняться не буду, я никогда не извиняюсь - только обниму сзади за плечи, наклонюсь, чтобы шепнуть на ухо, как сильно я его люблю, но лишь носом потрусь о седые волосы на виске. А что люблю - он и сам знает, уже много-много лет…

Что за ерунда?

Встряхиваю головой, прогоняя невесть откуда-то взявшееся воспоминание о том, чего никогда не было, а в следующий миг чья-то рука за шиворот выдергивает меня из комнаты в темноту.

– Как тебе это все время удается?
– проявившись в круге света, спрашивает Мэйтин.

– Что удается?

– Находить не ту дверь!
– он глядит на меня сурово, но суровость эта напускная, и я чувствую, что он вот-вот не выдержит и рассмеется. Но он не смеется. Прислушивается к чему-то и говорит мне голосом Саймона: - Просыпайтесь, Элизабет…

– Элизабет!
– увидев, что я открыла глаза, боевик облегченно вздохнул.
– Я уже испугался. Вы всегда так крепко спите?

– Бывает, - созналась я смущенно, садясь на кровати.
– Однажды Мэг вылила на меня кувшин воды, чтобы разбудить. Который час?

– Почти семь.

За окном уже рассвело, а Саймон успел надеть простой коричневый костюм, в котором я часто видела его на лекциях, и побриться: на подбородке виднелся свежий порез.

– Как вы себя чувствуете?
– спохватилась я.