Чтение онлайн

Пышные усы и светлые, почти как у эльфа, глаза. Он регулярно приносит жене букеты ее любимых цветов и учит ее лечащего врача водить машину. Считает его хорошим доктором и даже не сомневается, что он поставит супругу на ноги… А тот бесится от бессилия и срывает злость на пустых бочках, понимая, что ничего не может сделать - только поддерживать жизнь в неподвижном теле, непрерывно подпитывая его собственной энергией…

Удивительно, как одна деталь меняет виденье целой картины, и многие вещи, казалось бы, не связанные между собой, получают объяснение.

– Потому вы и не любите хризантемы?

– Нет, - усмехнулся Грин, проследив ход моей мысли.
– Они мне никогда не нравились. Но теперь, - усмешка растаяла, оставив в уголках тонкого рта жесткие морщины, - просто терпеть их не могу.

И все же многое еще непонятно. Самое главное…

– Зачем? Почему так?

– Потому что я это могу, - пожал плечами доктор.
– Потому что это - единственный выход. Если разорвать связь, она умрет в течение суток.

– А если не разорвать, сколько протянете вы?

– Вы слишком хорошо обо мне думаете, Бет, - снова усмехнулся мужчина.
– Или плохо. Зависит от того, что вы больше цените в людях, чуткость и сострадание или трезвый расчет. Ваша наставница подозревает меня в избытке первого. Хочет рассказать Роберту Кингслею, во что обходится лечение его жены, и надеется, что он, как порядочный человек, не примет подобной жертвы.

– Но это не жертва для вас?

– Жертвенность не в моей натуре.

– А что в вашей натуре? Бросать вызов смерти, с какими бы сложностями это ни было сопряжено, как тогда, с эльфом, и побеждать любой ценой?

– И отступать, если цена становится непомерно высока.

– Часто отступали?
– спросила я с неверием.

– Признаться, еще не пробовал. Но в этот раз…

– Будет как всегда, - проговорила я, прячась за шею единорога, внимательно прислушивающегося к нашему странному разговору.
– Леди Пенелопа права. Вы не знаете, когда нужно остановиться. Что с вами не так?

– Со мной?
– растерялся он.
– А что со мной не так?

– Почему вы настолько не цените собственную жизнь? Мне неизвестны все случаи, но вспомнить того же эльфа: представляете, что с вами сделали бы, умри он на операционном столе?

– Он не умер бы, - прозвучало в ответ уверенное.

– Он мог умереть, - не согласилась я.
– Ни один целитель… нормальный целитель не исключал бы такой возможности и хорошо подумал бы, прежде… Разве что он все равно умирал бы.

Новое предположение казалось логичным и отчего-то совсем не страшным. Напротив, это успокоило бы, объяснило бы все, сделало понятным. Непонятное меня пугало… даже в присутствии единорога…

– Вы умираете?
– задала я вопрос в лоб.
– Что-то неизлечимое? Неоперабельный порок сердца? Рак?

– Помилуйте, Бет, - рассмеялся доктор.
– Зачем мне рак? У меня кошка. А жизнь… Это и есть моя жизнь. Разве она плоха?

– Кроме того, что может оказаться слишком короткой?

– Не окажется, - уверил Грин.
– Я знаю допустимый предел. И, что бы вы с леди Райс ни думали, готов разорвать связь в случае угрозы. А до этого буду искать решение.

– Хорошо, - кивнула я.
– Правда, вы молодец. Чудотворец, талантище, посланец и любимец богов. И при этом - разумный человек, знающий, когда нужно остановиться.

– Это сейчас был сарказм?
– уточнил доктор.

– Он самый. Прячу под ним зависть к вашему гению.

– Могли бы не прятать. Мне нравится будить в людях низменные чувства, а зависть как раз из их числа. Впрочем, продолжайте. Вы, кажется, хотели о чем-то спросить?

– Да.

Единорог как по команде отступил от меня, и мы с Грином, ничем и никем не разделяемые, стояли друг напротив друга на расстоянии нескольких ярдов. “Как на дуэли”, - подумалось не к месту: мой вопрос его вряд ли ранит. Как и меня - его ответ, каким бы он ни был.

– Зачем вы мне все рассказали?

– Просто так?
– предложил он вариант.
– Каждый временами испытывает потребность выговориться, облегчить душу… Нет? Ну, хорошо. Тогда потому, что вы - тоже невольно страдаете от негативных последствий и имеет право знать, чему обязаны… Снова не то? Да вам не угодишь, мисс Аштон. Неужели так сложно поверить в то, что мне самому неприятно, что красивая девушка млеет в моем присутствии вовсе не по той причине, которая польстила бы моему самолюбию? Боится меня, считает чудовищем, вот я и решил оправдаться. Глядите-ка, я - не монстр, а благородный герой!

– Долго вы собираетесь паясничать?
– спросила я холодно.

– Планировал еще пару минут. Но если вы против… - Грин посмотрел на меня. В серьезных серых глазах не было и намека на насмешку.
– Вы не спросили, что случилось с Евой Кингслей. Значит, вам это и так известно. Впрочем, это ни для кого не секрет. Но немногие знают, как с этим делом связаны вы. Да, вы. То ли счастливица, которой удалось спастись. То ли случайная жертва, которую лишь вскользь зацепило темными чарами. То ли… изначально - магическая аномалия. Зачем я рассказал вам все? По многим причинам. Возможно, даже та чушь, что я сейчас нес, - чушь лишь наполовину. Но главное, я хотел, чтобы вы увидели и поняли, что на кону и зачем вы мне нужны.

– Зачем?
– невольно отшагнула я назад.

Грин ухмыльнулся:

– А то вы не знаете? А зачем вы нужны Оливеру Райхону, мышка Бет? Он помогает вам или хочет с вашей помощью найти решение других проблем?

– Одно другому не мешает, - выдала я хмуро.

– Согласен. Как и в нашем случае изучение единорога не помешает всему остальному.

– Чему?
– насторожилась я.

Доктор открыл рот… и закрыл. Вздохнул, как вздыхает уставший человек, на долгом пути потерпевший не одно поражение и близкий к тому, чтобы опустить руки. В этот короткий миг мне стало вдруг нестерпимо жаль его.

– Я сам не знаю, Бет, - сказал он, не отводя взгляда.
– Но у меня ничего больше нет. Вы и единорог. Если я пойму, чем это может помочь, то… Не смотрите на меня так, я не собираюсь вас препарировать!

– У меня и мыслей таких не было, - соврала я.
– Но я же и так согласилась, могли ничего не объяснять.

– А завтра вы бы передумали.

– Я до сих пор могу передумать. Хотя… теперь это будет труднее, - я вспомнила неподвижное лицо Евы Кингслей, хризантемы в вазе, детские рисунки. Да, намного труднее.
– И все равно не понимаю, чем могу помочь. Если состояние миссис Кингслей связано с исчезновениями, не разумнее ли направить усилия на решение этой загадки?