Чтение онлайн

– Зачем вообще было будить?
– проворчала я, отжимая длиннющую косу, которой следовало одарить не любимую героиню, а заклятого врага.

– На ужин пора. Сибил ждет. Мы ей обещали после столовой вместе на отбор пойти.

– На отбор?
– я сделала вид, что не до конца еще проснулась, так как в голове Элси ни о каком отборе информации не нашлось.

– Ночью же обсуждали.

А, ночью. Тогда понятно, почему Элизабет ничего не помнит. Странно, что Мэгги и Сибил не забыли. Хотя одна - целительница, наверняка колдует что-то, чтобы оставаться при памяти, а вторая, скорее всего, сама подсыпает в спиртное всякую дрянь, от которой у нее, максимум, пророческие сны, а Элси тянет оживлять плотоядных коров.

– Не пойду никуда, - обиделась я на таких подруг.
– Настроения нет.

– Ты не заболела?

– Нет.

– Откуда тебе знать?
– и слушать не стала Маргарита.
– Ты в таком не разбираешься. Я должна тебя осмотреть. Покажи горло.

– Де не нужно ме… А-а-а!

Милашка Мэг в секунду превратилась в злобную фурию и с силой наступила мне на ногу, а, пока я орала, успела заглянуть в рот.

– Горло розоватое. И нос слегка заложен. Глаза слезятся.

– Нога же болит!
– сквозь зубы объяснила происхождение слез.

– Вот, - целительница подняла палец.
– Еще и нога болит. Немедленно в постель!

– Ты ее залила!

– Так высуши. А я пока скажу Сибил, что ты заболела, и поэтому мы никуда не пойдем. Не можем же мы оставить тебя, когда тебе так плохо?

Для девицы, волнующейся о здоровье подруги, сказано это было слишком радостно.

– Стоять!
– крикнула я целительнице до того, как та успела выскочить за дверь.
– Почему это я вдруг заболела?

– Не хочешь болеть, одевайся, - Мэг недовольно поджала губы.
– Тогда я, как и собиралась, подверну ногу на лестнице.

– Но почему?!

Маргарита закатила глаза:

– Потому что это отбор на последнюю оставшуюся роль. Роль призрака. И Сибил она не достанется так же, как до этого не досталась роль принцессы, старшей фрейлины, девушки с овечкой и дамы номер три в сцене карнавала.

Сознание раздвоилось: я твердо помнила, что не писала этого, а Элизабет не менее твердо знала, что Сибил с детства бредит сценой. Конечно же, родители ни за что не позволили бы ей “опуститься” до актерства, но спектакли в студенческом театре - это совсем иное, играть там не зазорно, а в какой-то степени даже престижно. Да вот беда - актерского таланта у Сибил было как у нищего серебра.

Хм, как у нищего серебра - это, кажется, тоже не мое…

– Она снова провалится, - тараторила Мэг, и Элси с ней соглашалась.
– Снова замкнется в себе на неделю, а то и больше. Опять будет подводить глаза углем и носить то жуткое платье… Нам это надо?

Я затрясла головой.

– Вот и я об этом, - сказала Мэгги.
– Она наша подруга, и мы должны сделать все, что в наших силах… Тебе же под силу поболеть вечерок? Вид у тебя, и впрямь, нездоровый. Может, действительно простудилась?

– Хуже, - вздохнула я.
– Влюбилась.

Зачем я это сказала, и я ли это сказала, навсегда останется для меня секретом.

– И-и-и, - радостно пища, целительница бросилась мне на шею.
– Ты - чудо! Это намного лучше! Это… Это правда?!

Я потупилась и пожала плечами.

– О, боги!
– Мэг прижала ладони к щекам.
– Тебе… Тебе в самом деле лучше прилечь. А я позову Сибил.

– Но…

– В постель!
– она сердито топнула ногой.

Доктор сказал, в морг - значит, в морг…

Даже интересно, что сейчас будет.

Подруги Элси - еще одна моя фантазия о несбывшемся. У меня их никогда не было. В смысле, настоящих подруг. Были одноклассницы, с которыми мы ходили в школу и в какие-то кружки по интересам, потом - одногруппницы: погулять после занятий, взять конспект переписать, махнуть за город на пикник, затем - коллеги и знакомые… А по-настоящему близких, любимых и незаменимых - таких не было. И, как ни странно, меня это радовало. Никто не лез в душу, не давал советов, не учил жить. Но и просто поговорить было не с кем. Или просто помолчать…

Вот сейчас и узнаю, что это за существа - лучшие подруги, и стоит ли заводить их в реальной жизни.

Но сначала - высушить постель и принять позу страдалицы. Со вторым я проблем не видела, а вот первое… Элси решила бы эту проблему щелчком пальцев или взмахом руки. Просто “прищурила глаза, сплетая подходящее заклинание”, и “с ладони сорвалась паутинка чар”… Но я - не Элси.

Мэйтин говорил, что я смогу использовать ее магические способности, но не рассказывал, как это сделать. А память Элизабет не давала подсказок. Она хранила видение разноцветных сверкающих нитей - потоков силы, пронизывающих все вокруг. Вместе с Элси я помнила зыбкое сияние, излучаемое людьми, заметное в свете магического зрения. Помнила яркие вспышки боевых заклинаний и мягкое свечение вспомогательных чар; холод, которым веяло от вернувшихся с практики некромантов, и тепло, сопровождавшее плетения целителей. Помнила запах и вкус волшебства. Да, вкус: иногда что-то сладкое, иногда - горьковатое, иногда - как в детстве, моем детстве, когда подначиваемая соседскими мальчишками пробовала языком контакты батареек - кисло-соленый металлический привкус и легкое покалывание. Помнила, как я-Элизабет вхожу в поток энергии и пропускаю его через себя, как сила с кровью растекается по телу, от сердца до кончиков пальцев, как перед созданием плетения концентрируется в точках выхода, как рождается внутри меня и одновременно снаружи заклинание, меняющее реальность, ведь магия - это и есть способность изменять…

Я помнила все, но не могла ничего.

С минуту поводила рукой над мокрой подушкой - как раз столько мне хватило, чтобы почувствовать себя полной дурой - и, не найдя иного выхода (электросушилки, например), перевернула подушку сухой стороной вверх. Сменила влажную сорочку на новую, вытерла, насколько получилось, волосы, улеглась в постель и укуталась в одеяло.

Лежать пришлось долго: поддержать измученную душевными переживаниями подругу никто не торопился. Я подумала, что могла бы немного подсушить подушку, прижав ее к широкой теплой трубе, тянувшейся вдоль внешней стены (хотя ни о каком централизованном отоплении я не писала), но воплотить идею в жизнь не успела: хлопнула ведущая в общий коридор дверь, и в прихожей послышались шаги и приглушенные голоса. Но прежде, чем Мэгги и Сибил вошли в комнату, я почувствовала запах шоколада, и уже не могла думать ни о чем другом, вспомнив, что за весь день съела лишь тарелку постного супа…

Целительница вошла первой, неся перед собой большой поднос.

Горячий шоколад и мороженое? Серьезно? Так бывает в жизни, а не только в девичьих мелодрамах?

Хотя о чем я: после того, как попала в собственный роман в тело своей же героини, стоит ли удивляться трем чашкам горячего шоколада и огромной вазе политого розовым сиропом мороженого?

– Раз уж мы не пошли в столовую, поужинаем тут, - Маргарита взгромоздила поднос на стол.
– Но если у тебя нет аппетита, мы поймем.

– Конечно, поймем, - поддакнула Сибил.

Увлеченная ношей Мэг, я и не глядела на вошедшую следом за целительницей девушку. Да и зачем? Память Элси еще при первом упоминании о подруге-провидице нарисовала для меня полный портрет: худенькое полудетское личико, щуплая фигурка, белокурые локоны. Сибил выглядела девочкой-подростком, этаким невинным ангелочком. Но водку на травах ангелочек настаивал со знанием дела и потреблял собственный продукт вполне взрослыми дозами.

– Есть у меня аппетит!
– выкрикнула я, вскакивая на кровати и протягивая руки за своей чашкой.