Чтение онлайн

Сейчас они померкли и кололись — будто жёсткое старое сено.

Воспитанница эльфов плакала и спешно стирала слёзы, когда Келебриан вдруг открывала померкшие глаза.

Плен изменил эльфийку.

У Сули ещё свежи были воспоминания — в тот раз Келебриан почему-то не позволила ни воспитаннице, ни дочери поехать с ней. Темноволосая обиделась и, назло, не вышла проводить супругу Элронда. Если бы она только знала…

Келебриан начала ходить. Не много. Не часто. Эльфийка неспешно поднималась с кровати, обходила комнату, а после долго стояла, опираясь на перила, и смотрела куда-то вдаль. На запад. Спустя пару дней она объявила, что именно туда и направится. На запад. За Море, в Валинор.

Воспитанница пыталась спорить, хотела убедить мать остаться.

— Что тебе этот Валинор? — вопрошала она, прижимая к лицу холодную сухую (некогда живую) ладонь Келебриан. — Ты ведь и не была там ни разу. Откуда тебе знать, что там будет лучше? Да как тебе там может быть лучше?! Там ведь нет нас!

Она умоляла, кричала и плакала, но мать в ответ лишь улыбалась своей усталой — пустой — улыбкой.

— Хочешь уезжать, — в порыве закричала Сули, — так езжай. Если для тебя мы не важны, то давай. Проваливай за своё Море.

Темноволосая размазала злые слёзы по лицу и убежала из покоев эльфийки. Келебриан её не любит.

Келебриан она не нужна.

Сули разрушала комнату, созданную для неё матерью. Рвала сшитые эльфийкой платья — бросала их на пол и топтала, ругалась. Сбросила книги с полок. Мяла и рвала листы бумаги с цветастыми рисунками. Те, на которых неловкой детской рукой был выведен смутно узнаваемый белокурый силуэт, были лишь смяты и брошены на пол, но не порваны.

Закричав — зарычав — девушка оглядела воцарившийся вокруг хаос и остановила свой взгляд на кровати. На тряпичной кукле в зелёном платье. В два шага Сули подбежала к ней и схватила — одной рукой за туловище, ближе к голове, другой — за ноги и рванула в разные стороны.

Треск отрезвил. Девушка зажмурилась, прижимая к груди сломанную игрушку. Уничтоженный подарок.

***

Уже который день всё её тело ноет из-за постоянных тренировок (пусть и оборотень, но бесчисленное множество синяков и ушибов, кого угодно доконают). Кажется Боромиру было нечем занять себя и он решил всё своё время посвящать издевательствам над подругой, заставляя тренироваться чуть ли не весь день напролёт. Так что сейчас видеться с гондорцем не было никакого желания. Вчера насмотрелась.

Оборотень с самого утра была с владыкой; она заглянула в его покои с первыми лучам солнца — Элронд уже не спал. Вдвоём эльф и его воспитанница сходили в трапезную, прошлись по аллее, что тянулась от дома и до самой главной площади города, огибая многочисленные неглубокие ручейки. Сейчас они добрались до беседки, которую когда-то в детстве так любила Сули. Находилась та на небольшом возвышении и потому отсюда была видна вся восточная половина города. Девушка в зелёных штанах из крашенной шерсти стояла облокотившись о перила спиной. Смотреть на город сейчас не хотелось, уж слишком больно солнце светило в глаза.

Вчера поздно ночью Элладан и Элрохир покинули город, долго прощаясь с названной сестрой. Сули бы и сама с радостью присоединилась к ним — отправилась на север истреблять орков бок о бок с братьями и следопытами, но Братство покинуть она уже не могла — через шесть дней ей придётся оставить город и уйти с этой странной компанией.

Элронд стоял рядом, а Сули, активно жестикулируя, рассказывала о своей тяжёлой судьбе.

— Вот так и получается, что мой новый друг, при каждой встрече издевается надо мной, заставляя махать мечом.

Благо вокруг не было ни души и темноволосая смогла во всех красках расписать своё недовольство сложившейся ситуацией. Эльф улыбался, но почти всё время молчал, внимательно слушая воспитанницу, до тех самых пор пока та не выдохлась. Оборотень глубоко вздохнула, сложила руки на груди и, успокоившись, снова облокотилась спиной о перила беседки.

— Боромир ведь ещё не знает, — промолвил владыка, спустя пару минут тишины, — кто ты.

Это не прозвучало как вопрос. Элронд знал это совершенно точно: Сули не рассказала гондорцу о том, что она оборотень.

— Он спрашивал несколько раз, но я так и не решилась рассказать, — голос, совсем тихий, был ни капли не похож на тот озорной и весёлый, звучавший здесь несколько минут назад.

Да, Боромир спрашивал: о том кто она, о том, как оказалась здесь в Ривенделле и о многом другом; Сули всегда отвечала вскользь.

— Боишься напугать его этим? — нахмурился эльф. Он стоял, смотря на город, но теперь отстранился от перил и сделал шаг к темноволосой девушке. Та нервно сжимала и разжимала челюсть, скрипя зубами. Этот противный звук её странным образом успокаивал.

Всё было верно — она боялась. До дрожи в коленях! Когда-то из-за этого страха оборотень стала скрывать свою природу и от семьи — Элронд и его дети узнали правду о Сули только спустя почти полвека. Хотя тогда уже никто и не верил, что девушка просто человек — не старела она совсем, в свои-то сто лет.

— Я думаю, Боромир не сможет прождать полвека, чтобы от тебя это услышать, — продолжал Элронд, воспитанница медленно кивнула.

— Знаю. Я расскажу ему. Обещаю. К началу похода он уже будет обо всём знать, — и кивнула уже быстрее и уверенней, а потом ещё раз, но уже посмотрев в глаза владыке. — Скажу.

И в тот момент она и вправду верила, что сможет подойти к другу и сказать ему прямо, смотря в глаза, о том, что она оборотень — потомок монстров созданных Морготом в Первую эпоху. Сули зажмурилась и опустила голову. Она почти что видела как после этих слов в глазах Боромира разгорается ненависть, презрение или даже страх. Она не хотела терять друга, потому, наверное, и тянула с признанием. Всё было точно так же как тогда…

Келебриан пропала и девушка — ещё считавшая себя человеком — бросилась искать потерянную мать, а найдя… темноволосая была в ярости. Первее всех она бросилась в погоню за орками. Гнала коня вперёд и без оглядки, да так что тот стал валиться с ног, запинаться за каждую кочку. И вдруг Сули будто осознала что ей нужно сделать: она спрыгнула со своего скакуна на полном ходу, но на землю приземлилась не девушка, а белая волчица. Всё произошло так быстро — случайно — неожиданно и пугающе. В тот день воспитанница эльфов узнала кто она. Узнала правду, а после старалась скрыть её, ожидая, что родные отвергнут. Боясь быть не принятой.

— Ты виделась с Арвен? — спросил вдруг владыка.

Оборотень молчала. Она виделись с сестрой лишь мельком и изредка перебрасывались двумя/тремя фразами. Эльфийка не стремилась начать диалог, Сули тоже делала вид, что ей это не интересно.

— Она, — воспитанница запнулась и фраза «вряд ли хочет меня видеть», не успела сорваться с её губ, — наверное, с Арагорном. А может и нет, — Сулмендис помотала головой отгоняя мысли и бодрым голосом спросила: — Владыка, если Совет для всех народов Средиземья, то почему не было энтов? Роханцев? Кто-нибудь из Бри?