Чтение онлайн

Сули успела отскочить от пронесшегося рядом с мордой ятагана. Атаковавший орк был немногим выше остальных, но в уродливости превзошел всех разом. Противник занес громоздкое и тупое, как и сам его владелец, оружие над головой, готовясь нанести удар, но волчица отскочила вновь. Бросаться в бой она не решалась, уж слишком сильно мутило от невольно проглоченной мерзкой крови. Существо закричало, то ли разъярившись, то ли пытаясь запугать, и в этот момент, аккурат промеж глаз, ему вонзилась стрела. Обернувшись через плечо Сули кивнула Леголасу и бросилась на следующего врага.

— Аааааааааааааааааоооооооооооооо! — пронеслось по лесу звучание рога.

Боромир!

Сердце остановилось.

Четверо помчались на звук, а тварей, преграждавших им путь, становилось только больше. Лишь один Арагорн смог проскочить, оставив эльфа, гнома и оборотня сражаться с бесчисленными врагами. Сули злилась. Ей хотелось прийти на помощь гондорцу — другу — спасти его, если потребуется, но уродливые существа и на миг не отступали от белой — чёрной от крови — волчицы. Двоих подстрелил Леголас, а одного Сули толкнула под секиру гнома, а от других отбивалась сама. Шерсть испачкалась. А запах! О нём и упоминать не стоило.

Ещё один громила кинулся на оборотня, и ятаган просвистел пролетев, как охотнице показалось, над самым ухом. Толкнув его в ноги Сули свалила «орка» и уже после растерзала, вцепившись в шею клыками и разрывая артерию. Путь в кои-то веки оказался свободен, и волчица бросилась следом за Арагорном, оставляя последних врагов на Гимли и Леголаса.

Человека она нашла стоящим на коленях. Андрил лежал недалеко, так же как и тела поверженных существ: кто без головы, а кто израненный. Перед Арагорном у самого дерева лежал гондорец.

— Эру, — прошептала Сули. — Боромир! — в крови убитых врагов, она оттолкнула дунэдайна и упала на колени рядом с рыжеволосым мужчиной. С другом. Одежда на ней, как и волчья шкура прежде, была покрыта чёрными пятнами.

— Привет, волчонок, — кровавая улыбка растянулась на губах человека, а глаза Сули округлились от ужаса.

Из его тела торчало три стрелы…

По щекам бежали слёзы, смывая орочью кровь. Пахло смертью.

Девушка молчала не зная что, да и не в силах, говорить. Помотав головой, она отогнала дурные мысли, взяв себя в руки, обхватила ладонью одну из стрел. Всего-то и дел: вынуть стрелу, обработать и зашить рану. В голове звучали слова Халдира, учившего оборотня всё это делать. Вынуть стрелу, обработать и зашить рану. Вынуть стрелу… Боромир положил руку поверх дрожащей руки темноволосой.

— Нет, — произнес он и поднёс ладонь подруги к лицу, едва коснувшись её похолодевшими губами. Ровно так же, как в первую их встречу. — Не надо.

И этот шёпот раздался громче крика. Оборотень ощущала как гулко, тяжело и больно в груди человека бьётся сердце. Медленно. Оно будто бежало, тяжёлыми шагами, перепрыгивая через камни и ручьи. Но теперь устало и хотело передохнуть. Остановиться.

Мужчина, некрепкой рукой, протянул темноволосой засохший цветок, бережно им прежде хранимый.

— Астра, — прошептал человек. Сули не понимала. Что это? Зачем? Почему он называл цветок астрой, ведь это анемон. В саду Элениэль и Анариэль растут… Анариэль? — Ани.

Цветок безвольно упал в ладонь девушки. Гондорец усмехнулся и провёл ладонью по лицу подруги и волосам. Он смотрел на неё, не отрываясь, не отводя взгляд. Не дыша…

— Боромир, — оборотень коснулась его колючей бороды. — Гондорец!

— Сули, — рука Арагорна легла на её правое плечо, но даже боль от этого прикосновения сейчас была незаметной.

Дочь Келебриан смотрела в опустевшие глаза. Пустые. Мертвые…

— Его больше нет.

Шел 3018 год Третьей эпохи. 26 февраля.

Сейчас Сули было уже 556 лет от роду и сегодня она потеряла своего друга. Оборотень никогда не умела делить горе с другими. Как делить горе таких размеров она просто не знала.

***

Бывшие некогда частью Братства Кольца, эльф, человек и гном бежали по степи Рохана. Впереди, не сбавляя темп и перепрыгивая через редкие кусты и камни, бежала белая волчица. Она вела их по свежему следу. Орочья вонь ещё долго будет держаться в этих краях и Сули беспрепятственно находила дорогу. Остальные следовали за охотницей, а та бежала без оглядки, да так быстро, что к концу первого же дня превратилась для путников лишь в белый силуэт. Тогда Арагорну пришлось её окликнуть.

Сули не без удивления обнаружила, как сильно оторвалась от остальных и замерла, дожидаясь. Она нетерпеливо переминалась с лапы на лапу. Хотелось бежать дальше. Так долго как сможет это делать, лишь бы подальше от того страшного для неё места. Там где когда-то горели чувства и была жизнь — там, глубоко в душе — теперь было как никогда одиноко.

— Ох! — только и смог воскликнуть Гимли, перехватив в другую руку секиру. Рыжебородый устал, но из гномьей вредности не хотел признавать это и просить передохнуть. Наугрим бежал и бежал, не позволяя себе останавливаться или сбавлять скорость и мечтая о мягкой перине и свежем прохладном эле. Представлял, как обхватит обеими руками громадную кружку и будет пить, не отрываясь пока не доберется до дна, а потом утрёт оставшуюся на усах пену. — Ох-ох-ох, — пробурчал он, понимая, что мечтам в скором времени не сбыться.

Спутникам оставалось ещё немного до того места где стояла Сули, но волчица не смогла дождаться и побежала дальше.

Ей не хотелось говорить, спать, есть — ничего не хотелось. Горе оборотень переживала по своему, находя покой в облике животного; со дня смерти гондорца она так и не приняла вновь человеческое обличие.

Остановилась, встав будто вкопанная.

Боромир… друг и мужчина, которого темноволосая, после стольких лет одиночества, смогла полюбить. Он умер, сраженный стрелой. Погиб как воин. Герой. Охотница упала на землю. Хотелось исчезнуть. Скрыться, даже от самой себя. Перестать чувствовать эту боль. Стать бы сейчас зверем — безжалостным и бесчувственным, забыться в ярости и стереть печаль из сердца. Но зверь молчал, не порываясь вырваться через открытую к свободе дверь. Будто тоже скорбел.

— Вставай, Сули, — сказал Арагорн, пробегая рядом. Гимли ничего не сказал, а Леголас остановился.

Эльф сел на землю рядом с волчицей и провёл рукой по покрытому запёкшейся чёрной кровью загривку. Оборотень зло тряхнула головой, сталкивая ладонь — так гладил её только гондорец.

— Тебе незачем переживать всё это в одиночку, — произнёс принц, но больше не коснулся Сули. Она зарычала (долго и громко) стараясь устрашить нежеланного собеседника. — Сулмендис, — рука эльфа легла на то место, где, как он думал, и должна находиться метка на теле волчицы. Лихолесец угадал верно.

Рык оборотня затих.

Белая охотница прикрыла глаза, ощущая внезапно — из неоткуда — возникший покой. Тихими медленными волнами по телу разливалось тепло. Лапы приятно тяжелели, а всё вокруг стало вдруг таким далёким.

Волчица подскочила на ноги, зло ощетинившись на принца. Она — или зверь — рычала, обходя эльфа вокруг.

— Леголас!

Арагорн обернулся и бросился назад, заслышав волчий рык. Он как никто другой знал, что значит столкнуться с озверевшим оборотнем. Мужчина выставил перед собой меч. Гимли появился следом, не совсем понимая зачем, но всё же держа секиру наготове.