Чтение онлайн

— Что же делать? — ребенок на руках Сули уснул, но девушка не стала укладывать племянницу в колыбель, вместо этого прижимая ту к груди. Когда-то такой же рыжий пушок был и на голове Кайи, сейчас же волосы сына были похожи на волосы Ралиса — такие же жёсткие и торчат в стороны, сколько не приглаживай. — Моим друзьям нужна помощь, а конники Рохана были для меня единственной надеждой.

Ринд ещё раз, не так громко как в первый, хмыкнула.

— Тогда помочь тебе только Эомер может. Но он уехал по утру со своими ребятами.

— А когда вернётся? — нетерпеливо спросила Сули.

— Этого мне уж не докладывали. Возможно завтра, а может и позднее. Так что, к беде моей, придётся вам обоим тут задержаться.

— Или мы можем броситься в погоню, — воскликнула темноволосая, но не громко, чтобы не разбудить уснувшую на груди Тейни, — нагоним конников в степи да и убедим помочь.

— Прекрасная идея, моя принцесса. Чудесная! А перед тем как мы успеем обернуться людьми, в нас всадят пару дюжин стрел, а может и копий. Кто станет подпускать к себе двух громадных волков? Уж точно не роханцы.

— И что ты предлагаешь?

— Останемся здесь, подождём до завтра, а коли Эомер не вернётся, попытаем счастья с хворым королём. В любом случае, сбежать от стражи Золотого чертога и броситься вдогонку за орками вдвоём мы всегда сможем.

— Эта идея ещё хуже. Ты с ними не сражался. Вдвоём мы не справимся.

Он не справился, куда нам даже пробовать…

— Тогда мы останемся здесь, — Ралис легко согласился со словами подруги, а ринд лишь тяжело вздохнула. — Накрывай на стол, хозяйка!

***

Рассказ Сули о путешествии Братства Кольца затянулся до поздней ночи.

Гуляя по улочкам города, после сытного ужина девушка рассказала другу обо всём, что происходило в её жизни с того самого дня как она приехала в Ривенделл поздней осенью. И о звере, что пытался прорваться на волю, и о тьме Мории, и встрече с водным стражем. Рассказала и о нежеланном разговоре с Галадриэлью, и о том как Эклесс бесцеремонно ворвался в Лориэн.

Умолчала лишь об одном эльфе с меткой её соулмейта. Говорить о Леголасе сыне Трандуила, по понятным причинам, пока не стоило.

— Никогда не думала осесть? Скажем здесь, — предложил Ралис, указывая раскрытой ладонью на город вокруг. — Поселились бы в одном из этих домиков. Ты, да я, да Кайи — милая роханская семья.

Сули шла чуть позади и потому Ралис не увидел, как она не сильно хлопнула себя по лицу раскрытой ладонью. С рыжим иногда такое происходила — приступы сентиментальности, и девушка знала об этом не понаслышке. Возраст, видимо, берёт свое. Это нужно просто переждать. Скоро он сам замолчит.

— Разводили бы лошадей, — продолжал рассуждать оборотень, — вспахивали поля. Кланялись бы королю при встрече. Тихая и спокойная жизнь.

Он резко свернул на уходящую вбок извилистую тропинку. Сули последовала за ним, отставая на шаг или два.

— Возможно завели бы домашнюю птицу или скот. Не всё же охотой жить, — у Ралиса был свой «мечтательный тон» как его называла Сули: голос мужчины то и дело срывался на слишком высокий тон, а иногда опускался до почти неразличимого шепота, с едва заметной дрожью. О, мечтатель… Всегда им был. Именно это Сули всегда и нравилось в этом мужчине: даже в самый тёмный час Ралис не терял своей привычки мечтать.

Мечты его всегда были чисты и полны света и радости. Но каждый раз они были несбыточны.

— Тебе бы первому надоело это, — прервала его рассуждения Сули. — И поля, и птицы. Убежал бы, сверкая пятками. Лапами.

— С чего бы? Меня бы с поля было не выгнать, — фыркнул мужчина уперев руки в боки. Он оценивающим взглядом прошёлся по окружающим их домикам, будто выбирал тот самый. — А если бы и надоело. Что ж и это не беда. Освоил бы тогда какое-нибудь ремесло.

Сули прыснула со смеху и взяла Ралиса под локоть.

— Идём уже, ремесленник.

Настойчивый плач младенца заставил Сули открыть глаза.

Дом ринд оказался не таким уж и маленьким, как показалось девушке на первый взгляд: две небольшие спальные комнаты расположенные по обе стороны от третьей — чуть побольше — в которой Сули и Ралис оказались, войдя внутрь. Девушке досталась та, что располагалась справа от двери, а мужчина остался ночевать в левой; ринд и Тейни, как и всегда, спали в большой комнате. Уже укладываясь спать темноволосая поняла, что ей досталась комната Хелтая — вождь, бывало, навещал ринд, но случалось такое крайне редко — это было небольшое помещение с кроватью и столом в углу и стулом без спинки рядом — больше ничего тут и не было.

Оборотни отошли ко сну довольно поздно — уж слишком долго старые друзья бродили по городу — тем не менее Сули была настроена проснуться с первыми петухами и направится к королю. Ждать она не собиралась, ведь где-то там, напуганные, были ее друзья-хоббиты Мерри и Пин, за которых Боромир отдал свою жизнь.

Девушка второпях, оставшись в одной длинной светлой рубахе, выбежала из комнаты. Тейни сидела в колыбели и плакала, зажмурив глаза. Лицо девочки покраснело, а кулачки были крепко сжаты; воспитанница эльфов подбежала к племяннице.

— Тихо, тихо, — повторяла она, укачивая ребенка. — Что? Зубки режутся, да?

То же было и с Кайи, когда у него начал резаться первый зуб. Слишком рано для человеческого ребенка. Сули стала напевать песню на эльфийском — отец пел её Кайи бессонными ночами, давая воспитаннице время поспать. Помнится мальчик тут же успокаивался и всякий раз (очень быстро) засыпал на руках у владыки Раздола. Была тому причиной какая-то эльфийская магия или же все дело было в опыте взрослого родителя, но та же самая песня в исполнении Сули ничуть не успокоила девочку. Тейни все так же плакала навзрыд и так сильно сжимала кулачки, что те начинали трястись.

— Пожалуйста, не плачь. Что у тебя болит, милая? — спрашивала девушка, беспокойно вышагивая с ребенком на руках по комнате. — Зубки режутся? Так это не беда. У моего сына они так же резались, но мой папа пел ему эту песенку и Кайи успокаивался. Чего же ты плачешь? — взгляд Сули упал на кувшин парного молока стоящий на столе возле печи; вчера они с Ралисом заприметили двух коз в загоне за домом ринд. — Может быть, ты кушать хочешь?

Замешкавшись, Сули налила молоко в кружку и протянула девочке, памятуя то, как кормила сына, когда он был в том же возрасте. Кайи очень быстро отлучился от груди — грудное молоко он пил от силы месяц — сын больше любил каши: молочные или на воде — все равно. Кайи был готов есть каши с утра и до самой ночи, до тех самых пор пока у него не выросли зубки, и он не полюбил мясо. Но даже когда малыш был ещё слишком мал, и у него даже зубов не было, он с легкостью пил из кружки.