Чтение онлайн

7-го сентября, на другой день поутру пришли на рейды «Байкалъ» и «Иртышъ». Это удачное собраніе судовъ въ одно время очень облегчило распоряженіе ими. Было ршено, что мы вечеромъ снимемся на «Никола» съ якоря и пойдемъ въ Аниву. «Иртышъ», снявъ съ себя грузъ амурской экспедиціи, пойдетъ за нами въ Аниву, гд, обойдя берегъ остановится у мста высадки и пробывъ тамъ нужное время для защиты ея, пройдетъ на зимовку въ гавань «Императора Николая». «Байкалъ» же, принявъ съ «Иртыша» камчатскій грузъ, долженъ былъ тотчасъ слдовать въ Аянъ и оттуда въ Камчатку. Насчетъ зимовки «Николая» еще не было ршено, потому что обстоятельства могли много измнить наши предположенія насчетъ занятія Сахалина. Погода стояла прекрасная, и въ свободное время до обда я похалъ, на гиляцкой лодк, съ священникомъ Гавріиломъ, въ ближайшее гиляцкое селеніе. Я слъ на весла, а отецъ Гавріилъ на руль. Гиляцкая лодка сбивается изъ 4-хъ досокъ, — дв составляютъ прямое дно безъ киля и дв широкія — бока. Гребутъ маленькими веслами по-русски. На этихъ-то лодкахъ были сдланы описи береговъ Татарскаго пролива.

Гиляцкое селеніе около Петровскаго зимовья состоитъ изъ трехъ юртъ и нсколькихъ рыбныхъ амбаровъ. Познакомившійся со мною гилякъ Паткинъ вышелъ ко мн на встрчу. Его лицо мн напоминало Гусейнхана, черкеса, воспитывавшагося въ Пажескомъ корпус. Такіе же выпуклые глаза, вдавшійся лобъ, широкія скулы и выдавшіеся зубы. Вообще же гиляки довольно красивый народъ. Кожа ихъ смуглая, черты лица татарскія, глаза большіе; волосы черные густые, заплетеные въ косу, спереди посередин проборъ. Борода довольно густая. Одежда ихъ состоитъ изъ тулуповъ, сдланныхъ изъ собачьихъ шкуръ вверхъ шерстью; ноги необутыя. У нкоторыхъ я видлъ японскія шляпы. Женщины некрасивы, похожи на калмычекъ. Косъ не носятъ, а подстригаютъ сзади волосы. Паткинъ ввелъ насъ въ юрту свою. Юрта эта состояла изъ двухъ отдленій, выстроенныхъ изъ мелкаго лса. Переднее отдленіе устроено навсомъ. Къ стнамъ пристроены скамьи, на которыхъ держатъ на привязи собакъ. Изъ этихъ открытыхъ сней дверь ведетъ въ жилую юрту, т.-е. четырехугольную комнату съ очагомъ посреди и съ отверстіемъ надъ нимъ въ плоской крыш. Вокругъ стнъ широкія полати. По стнамъ развшаны стрлы, луки, ножи и другіе промышленныя орудія. На очаг огонь горитъ постоянно, — около него гилякъ проводитъ большую часть своей жизни, куря изъ маленькой мдной трубочки. Надъ очагомъ повшены большіе чугунные и мдные котлы, вымниваемые гиляками у японцевъ, съ которыми они здятъ торговать въ Аниву. Пищею гиляку служитъ всякаго рода рыба, киты и нерпы. Въ юрт очень неопрятно. Между сидящими около очага было дв женщины — они не прячутся отъ гостей. Просидвъ съ полчаса въ юрт, мы пошли съ Паткинымъ смотрть его огородъ. Онъ очень гордился имъ. По словамъ Невельского, гиляки считаютъ большимъ грхомъ копать землю и полагаютъ, что кто начнетъ рыть землю, тотъ непремнно умретъ, и потому съ большимъ трудомъ уговорили нкоторыхъ изъ нихъ разводить огородныя овощи. Когда мы воротились въ Петровское, обдъ былъ уже готовъ. Посл обда еще долго сидли; видно было, что Невельскому хотлось подольше остаться съ женой. Когда начало смеркаться, я ршился подать знакъ къ отъзду. Общество поднялось и пошло къ шлюпкамъ. Когда мы отвалили, семь выстрловъ отсалютовали начальнику зимовья. Мы встали на шлюпк и махая фуражками простились съ остающимися.

Подъзжая къ выходу изъ гавани «Счастья», мн послышались крики въ зимовь. Не понимая, что бы это было, я ничего не сказалъ, чтобы не обезпокоить напрасно Невельского. Мы уже готовы были спуститься въ море, когда я увидлъ бгущаго но берегу человка. Я передалъ объ этомъ Невельскому. Мы остановили гребцовъ и услышали слова «деньги оставили». Тутъ я вспомнилъ, что я оставилъ у М. Бачмановой на сохраненіе 6,000 руб. сер. сахалинской кассы, прося ее отдать мн ихъ, когда мы подемъ на судно. Мы оба позабыли объ этихъ деньгахъ. Къ счастью подл катера нашего шла байдарка, я переслъ на нее и похалъ въ зимовье, катеръ же продолжалъ свой путь къ судну. Когда уже совсмъ стемнло, я пріхалъ на судно. Тамъ уже все было готово къ молебну. Гилякъ Паткинъ тоже былъ взятъ по моему приглашенію на «Николай». Онъ съ удивленіемъ разсматривалъ богатыя каюты корабля. Молебенъ служилъ отецъ Гавріилъ въ каютъ-компаніи. Посл молебна онъ сказалъ небольшую проповдь, довольно хорошо составленную. Гилякъ Паткинъ все время крестился, онъ даже носитъ крестъ на ше. Невельской окрестилъ четырехъ гиляковъ по ихъ желанію. Правительство, по неизвстнымъ мн причинамъ, запретило крестить гиляковъ, такъ что на представленіе архіепископа послать къ гилякямъ миссіонера было отказано, а повелно было назначить священника для исполненія требъ служащихъ въ амурской экспедиціи. Архіепископъ назначилъ своего сына, дозволивъ ему помазать тхъ гиляковъ, которыхъ окрестилъ Невельской. Отецъ Гавріилъ собирался серьезно заняться дтьми гиляковъ, чтобы исподволь приготовить ихъ къ правиламъ христіанской религіи. Дай Богъ ему успха.

Въ 10 час. вечера мы снялись съ якоря, простившись съ священникомъ и Л. Гавриловымъ, которые возвратились на берегъ. Переходъ нашъ изъ Петровскаго до м. Анива былъ очень неудаченъ. Противные втры дули почти все время перехода. Спустившись южне мыса Терпнія, мы почувствовали большую перемну въ температур. Сдлалось гораздо тепле, туманы прекратились. Мысъ Терпнія можетъ, кажется, считаться, южною оконечностью суроваго Охотскаго моря. Во все время перехода разговоръ вертлся на занятіи Сахалина, на дйствіяхъ въ Приамурскомъ кра и на разбор дйствій россійско-американской компаніи. Насчетъ занятія Сахалина Невельской говорилъ въ Петровскомъ и по выход оттуда, что такъ какъ позднее время уже, то онъ полагаетъ оставить въ Анив постъ изъ 10-ти человкъ, въ знакъ политическаго занятія острова Сахалина, а остальной дессантъ оставить зимовать съ «Николаемъ» въ гавани «Императора Николая», съ тмъ чтобы я раннею весною пришелъ въ Аниву и занялъ пунктъ, который найду наиболе удобнымъ и выгоднымъ. Постъ изъ 10-ти чел. долженъ былъ встать на мст, удаленномъ отъ японскихъ заселеній. Прекрасная погода, встртившая насъ у мыса Анива, совершенно измнила намренія Невельского. Онъ началъ поговаривать, что находитъ необходимымъ занять ныншнею же осенью Аниву, поставивъ постъ по возможности ближе къ японцамъ и потому этого дла не можетъ поручить Рудановскому, а приглашаетъ меня остаться зимовать на Сахалин. Я, конечно, изъявилъ свою готовность; но высказалъ свое мнніе, что, не имя еще никакихъ положительныхъ свдній объ японцахъ, нельзя ршить дло окончательно, тмъ боле, что по распоряженію Невельского поручикъ Орловъ долженъ былъ съ половины августа собирать свднія о японцахъ и жителяхъ Сахалина, для чего онъ долженъ былъ отъ мста его высадки съ «Байкала», подъ 51о, пройти весь восточный берегъ Сахалина до мыса Крильона, гд назначено было ему дожидать насъ до половины сентября. На случай, если бы мы не пришли къ этому времени, онъ долженъ былъ пробираться на мсто назначенное для высадки, т. е. бухту Томари-Анива (собственно Томари означаетъ — бухту, гавань). Итакъ, странно было ршить что нибудь прежде свиданія съ Орловымъ. Мн жаль было посл, что я спорилъ насчетъ этого съ Невельскимъ, но мн досадно было слушать неосновательныя и мало серьезныя разсужденія о дл, котораго неудачное исполненіе могло произвести очень дурное вліяніе на наши отношенія къ Японіи и Китаю, да и на самое владніе Сахалиномъ и его жителями.

17-го числа, мы обогнули скалистый мысъ Анива, лежащій подъ 45о с. ш. Это была 4-я точка Сахалина, которую я видлъ — первая мысъ Елисаветы, вторая мысъ Маріи — оба на свер; третья мысъ Терпнія на востокъ и четвертая мысъ Анива на юг. Отъ сверныхъ и восточныхъ береговъ мы проходили далеко и не видли ихъ. Говорятъ, что близъ мыса Елисаветы есть горящій волканъ. Около ю.-в. береговъ мы прошли близко и въ ясную погоду. Берега эти гористы, но высокихъ горъ нтъ, коническихъ совсмъ не было видно. Растущая на горахъ трава и мелкій лсъ длаютъ сахалинскіе берега веселе охотскихъ.

Обогнувъ мысъ Анивы, мы направились прямо на мысъ Крильона, гд долженъ былъ ожидать насъ Орловъ. Проходя черезъ заливъ Анива, мы были постоянно окружены китами, цлыми стадами разнаго рода рыбъ. Богатство рыбою залива Анива и привлекло къ нему японцевъ, у которыхъ рыба есть главный продуктъ, какъ у насъ говядина, которую японцы совсмъ не употребляютъ. Во время плаванія нашего по заливу Анива, погода была прекрасная на мор, но берега оставались закрыты туманомъ. Термометръ показывалъ 20о тепла поутру; правда, мы были подъ 45о с. ш. Къ вечеру 18-го ч. мы подплыли къ мысу Крильону. Онъ былъ открытъ отъ тумана отъ оконечности къ с. на 11' протяженія. Слдовательно, если Орловъ былъ бы на немъ, то онъ слышалъ бы условные 9 выстрловъ, сдланные нами. Но отвта не было, и потому утромъ 19-го числа, при тихомъ противномъ втр, мы начали лавировать по направленію къ японскимъ заселеніямъ. Когда уже совсмъ стемнло, капитанъ судна увидлъ близко, передъ самымъ носомъ корабля, что-то черноватое; вс вышли на палубу и признали видимый предметъ за землю, вслдствіе чего тотчасъ же бросили якорь. Скоро мы убдились, что дйствительно берегъ близокъ отъ насъ. Шумъ якорной цни, вроятно, разбудилъ японцевъ: на берегу въ миляхъ 3-хъ отъ насъ появились огни. Марево, закрывавшее берегъ, разсялось, и онъ ясно окраился. По приказанію Невельского былъ выставленъ на судн караулъ изъ 12 матросовъ. Часовымъ приказано наблюдать за берегомъ и если увидятъ какое-нибудь гребное судно, окликать его. Но время ужина много было споровъ и смха. Одни полагали одно, другіе другое, и вс съ удовольствіемъ и нетерпніемъ ожидали свиданія съ японцами. Было ршено, что утромъ судно снимается съ якоря, чтобы ближе подойти къ селенію, на тотъ случай, если японцы имютъ пушки, и но своему обыкновенію вздумаютъ непріязненно встртить наши шлюпки, на которыхъ я и Невельской предполагали съхать на берегъ; тогда судовая баттарея могла своимъ огнемъ прикрыть машу высадку. Когда разсвло, мы снялись съ якоря. Мы стояли прямо противъ селенія Усонной (названіе это я посл узналъ). Праве селенія этого было видно еще два селенія; въ одномъ изъ нихъ было видно много строеній, и поэтому мы заключили, что оно должно быть главное японское селеніе. Вставъ на якорь въ миляхъ двухъ отъ берега, мы начали готовиться къ създу на берегъ.

Было 11 часовъ. Погода стояла прекрасная. Спустили дв шлюпки и байдарку. На первой шлюпк слъ я съ Невельскимъ, пять гребцовъ и унтеръ-офицеръ Теленевъ на бак. Ружья были спрятаны на дн лодки. Съ собой взяли мы различныхъ бездлушекъ для подарковъ. На второй шлюпк халъ Л. Бошнякъ съ 4-мя гребцами. Байдарка шла подл шлюпокъ, на случай если бы нужно было послать за чмъ-нибудь на судно. капитану было приказано, если мы поднимемъ флагъ, тотчасъ спускать на воду барказъ и шлюпку, на которой Л. Рудановскій долженъ былъ слдовать на берегъ съ 20-ю вооруженными матросами. Если же будетъ сдланъ выстрлъ, то корабль долженъ былъ сниматься съ якоря и подойти на три сажени глубины, чтобы открыть огонь съ бортовъ по селенію. На судн былъ выкинутъ военный флагъ. Когда шлюпки отвалили отъ борта, на берегу замтно было большое движеніе. Жители собирались къ селенію, въ которое мы хали. Не дохавъ до берега саженъ сто, шлюпки наши сли на мель. Собравшіеся дикари на берегу бросились и съ крикомъ бжали къ намъ, махая древесными метелками. Въ одну минуту мы были окружены со всхъ сторонъ. Дикари показывали намъ знаками, что они хотятъ дружески принять насъ. Нкоторые изъ нихъ произносили слово «Америка». Мы стали объяснять имъ, что мы русскіе, а не американцы. Невельской показывалъ знаками, что американцы хотятъ придти на Сахалинъ и что, поэтому, мы хотимъ поселиться у нихъ, чтобы защитить ихъ отъ американцевъ. Они, казалось, поняли насъ. Вынувъ вещицы, которыя мы взяли съ собою, мы стали дарить. Бронзовыя и стальныя вещи, какъ-то — ножики, ножницы, пуговки и т. п. очень нравились имъ; простой же табакъ нашъ (махорка) они нехотя брали. Черезъ нсколько времени подошли къ намъ нсколько японцевъ. Ихъ лица рзко отличались отъ аинскихъ.

Японцы немного походятъ на карикатурныя вывски чайныхъ магазиновъ, только глаза не такъ вздернуты кверху, и они не носятъ усовъ. На голов они брютъ волосы, оставляя неширокую полосу длинныхъ волосъ снизу по затылку до висковъ. Волосы эти собираются на тем въ косичку, такимъ образомъ перевязанную, что, поднявшись на вершокъ въ вышину, она заворачивается крючкомъ впередъ и ложится впередъ по бритой голов. Волосы у всхъ виднныхъ мною японцевъ — черные. Ростъ ихъ вообще малый. Одежда состоитъ изъ нсколькихъ халатовъ, верхній изъ нихъ у всхъ синей бумажной матеріи. Рукава широкіе, спускаются немного длинне локтя. Прорзъ для руки сдланъ вполовину ширины рукава. Нижняя часть, составляя въ род мшка, служитъ для согрванія рукъ. Японцы почти всегда прячутъ туда свои руки, это даетъ имъ карикатурный видъ. Брюки носятъ они въ обтяжку. Обувь — синіе чулки и въ сухую погоду надваютъ соломенныя подстилки подъ подошву ноги; нога продвается подъ веревочную петлю; отъ нея еще третья веревочка проходитъ между большимъ и вторымъ пальцами ноги, прикрпляясь къ носку подстилки. На голов ничего не носятъ. Движенія и манеры смшныя, женонодобныя. Аины же народъ красивый вообще. Смуглыя лица ихъ мужественны. Черные густые волосы свои на голов они брютъ спереди; сзади обстригаютъ въ кружокъ, какъ наши мужики. Бороды густыя и длинныя. Одежда состоитъ изъ халатовъ и шубъ изъ собачьихъ шкуръ, вверхъ шерстью. На ногахъ мховые чоботы, тоже вверхъ шерстью. При случа, я подробне опишу ихъ наружность и одежду.

Мы предложили подошедшимъ къ шлюпкамъ японцамъ нкоторыя вещи. Они сначала не ршались взять, но подъ конецъ согласились. На вопросъ нашъ, гд ихъ джанчи (старшина), они намъ показали на большое селеніе. Снявшись съ мели, мы похали въ это селеніе. Шлюпка подошла вплоть до берега. Во время нашего перезда аины успли тоже перейти въ томари и снова окружили насъ у мста нашего выхода на берегъ. Изъ селенія къ намъ вышелъ японецъ. Невельской объяснилъ, что онъ желаетъ говорить съ джанчиномъ (офицеръ) и приглашаетъ его придти на берегъ. Японецъ, съ своей стороны, показывалъ намъ знаками, чтобы мы шли въ селеніе. Посовтовавшись, мы согласились принять его приглашеніе, потому что, повидимому, не было никакихъ укрпленій и военной силы у японцевъ, и слд. нельзя было ожидать, чтобы съ нами японцы сыграли бы такую же шутку, какую они съиграли съ Головнинымъ. Пройдя по пристани, на которой лежало множество плоскодонныхъ лодокъ, мы повернули отъ берега и поднявшись немного на возвышенность увидли нсколько строеній японской архитектуры, разбросанныхъ по холмамъ и между ними лежащей неширокой долины. Къ самому большому изъ нихъ велъ насъ японецъ. За нами шла цлая толпа аиновъ. Войдя въ строеніе, похожее на звринецъ, мы увидли семь японскихъ старшинъ острова Сахалина. Они сидли, поджавши ноги, на соломенныхъ матахъ, уложенныхъ по тремъ сторонамъ четырехугольнаго очага, на которомъ разведенъ былъ небольшой огонь. Старшій джанчи, чрезвычайно толстый, занималъ мсто президента. Одна сабля была заткнута у него за поясомъ, другая лежала подл него. Остальные шесть японцевъ (его совтники) сидли по трое по об его руки. У четвертой стороны противъ старшинъ постланы были для насъ маты. Мы разлеглись на нихъ и начали объясняться насчетъ нашихъ намреній остаться жить съ японцами на Сахалин. Весь сарай наполнился аинами. Ближе къ намъ, на возвышенномъ же полу услись безъ особаго порядка остальные японцы, человкъ пятнадцать. Смшно было смотрть, какъ Невельской старался объяснить японцамъ, что русскіе хотятъ дружно жить съ ними и аинами, что занимаютъ Сахалинъ для защиты его отъ американцевъ. Когда казалось, что джанчи и товарищи поняли въ чемъ дло, мы вынули подарки, состоявшіе изъ сукна, шерстяныхъ платковъ, шарфовъ, стальныхъ вещей и пуговицъ. При раздач вещей этихъ старшинамъ, они съ любопытствомъ разсматривали ихъ и укладывали подл джанчи. Между тмъ намъ принесли вареную камбалу въ фаянсовыхъ чашкахъ, похожихъ на наши полоскательныя чайныя. Японцы показывали намъ, какъ надо управляться палочками, которыя замняютъ у нихъ наши ножи и вилки. Съ нами были взяты бутылка рому, благо вина и лимонаду. Мы угостили этими напитками японцевъ; видно было, что имъ наши вина нравились. Былъ уже часъ третій, а намъ еще надо было отыскать мсто для поселенія. Я предложилъ кончить объясненія съ японцами, чтобы хать осматривать берегъ. Невельской началъ обнимать и цловать японцевъ, показывая знаками, что русскіе будутъ вмст съ японцами дружно жить; что они американцевъ не пустятъ на Карафту (Сахалинъ по-японски), что пушки для этого привезли съ собою. Они очень холодно принимали эти ласки, ничего не отвчая на нихъ. Свъ на шлюпки, мы похали осматривать берегъ къ востоку отъ Томари. Дохавъ до первой бухты въ этомъ направленіи, мы попробовали было подъхать къ берегу, но попавъ на мель, по желанію Невельского похали дале за слдующій мысъ. Посл уже я увидлъ, какъ худо сдлали мы, что не осмотрли долины этой бухты; Невельской увидлъ бы тогда прекрасное мсто для поселенія, съ ркою. Посл я опишу эту бухту Пуруанъ-Томари. Видя, что Л. Бошнякъ и байдарки совершенно напрасно разъзжаютъ за нами, я предложилъ Невельскому отпустить ихъ на корабль съ тмъ, чтобы поручить имъ осматривать западный берегъ залива. Вообще надо правду сказать, что осмотръ мстности былъ безпорядочно сдланъ. Слдовало тотчасъ же, по окончаніи объясненій съ японцами, разослать везд офицеровъ въ шлюпкахъ и байдарк осматривать берегъ, назначивъ каждому участокъ. Въ одни сутки осмотръ былъ бы конченъ, и мы не упустили бы изъ виду славной бухты Пуруанъ-Томари. Похавъ же на двухъ шлюпкахъ и байдарк по одному направленію и оставивъ въ бездйствіи на корабл Л. Рудановскаго и штурмановъ, мы напрасно потеряли цлый день, и черезъ это Невельской, желая скоре кончить высадку, чтобы не опоздать въ Кастри и оттуда идти въ Петровское еще не по замерзшимъ ркамъ, навелъ себя на невыгодное и неполитическое, по моему мннію, ршеніе, стать въ главномъ японскомъ селеніи.

Отославъ Бошняка и байдарку, мы продолжали съ Невельскимъ хать вдоль берега. Обогнувъ мысъ, мы увидли въ миляхъ двухъ другой мысъ, за которымъ слдовало предполагать бухту. Гребцы были очень утомлены и потому, приставъ къ берегу, оставили людей со шлюпкой дожидать насъ, пока мы пшкомъ осмотримъ бухту. Пробираясь по лайд на мысъ, я съ досадою нсколько разъ долженъ былъ останавливаться и ждать, пока Невельской закуривалъ свою трубку. Къ несчастью еще спички были сырыя. Невельской, какъ ребенокъ, сердился; я просилъ его потерпть и не курить до возвращенія нашего на шлюпку, потому что закуриванье брало такъ много времени, что мы ничего не успли осмотрть. Не могши убдить его, я для ускоренія началъ доставать для него огонь, стрляя изъ карманнаго пистолета хлопчатою бумагою. Дойдя наконецъ до мыса, мы увидли обширную бухту, омывавшую довольно глубокую долину. «Тутъ нечего и смотрть, воскликнулъ съ радостью Невельской, завтра подойдемъ сюда и будемъ выгружаться». Желая разсмотрть поподробне мсто, я предложилъ пройти дале по лайд. Достигнувъ до глубины бухты, я пошелъ во внутрь долины, черезъ растущій по лайд тростникъ. Вдругъ саженей пять передо мной открылось небольшое озеро и впадающая въ нее небольшая рчка. Зачерпнувъ раковиною воды, я принесъ къ Невельскому; вода была прсная. Мы пошли дале по берегу, чтобы открыть устье рчки. Скоро мы дошли до него. Я попробовалъ перейти въ бродъ устье рки, но вода была выше голенищъ, и я вернулся. Въ это время задулъ несильный южный втеръ, именно съ того румба, съ котораго бухта открыта съ моря. Втеръ этотъ развелъ довольно большой бурунъ, вслдствіе чего Невельской нашелъ, что нельзя становиться въ бухт, потому что разгрузка будетъ затруднительна. Бухта эта, какъ я посл узналъ, наз. Хукуй-Катанъ. Начало смеркаться, мы пошли назадъ къ шлюпк и въ 11-мъ часу вечера воротились на корабль. У Невельского родилась во время перезда нашего мысль встать въ сосдней бухт (Пуруанъ-Томари) съ главнымъ ея селеніемъ. Въ ней видли мы нсколько японскихъ сараевъ, аинскихъ жилищъ и небольшой храмъ. Полагая невыгоднымъ занимать мсто, занятое уже японцами, я просилъ Невельского назначить слдующій день на осмотръ береговъ, разославъ вс гребныя суда, и если ничего хорошаго не найдутъ, тогда занять Пуруанъ-Томари, гд мы были бы все-таки удалены отъ главнаго японскаго селенія хоть на одну милю. Невельской согласился на мое предложеніе, и потому, пріхавъ на судно, я тотчасъ сдлалъ распоряженіе, чтобы съ разсвтомъ начать рекогносцировку. Съ разсвтомъ 21-го сентября я всталъ съ тмъ, чтобы спускать тотчасъ же шлюпки для рекогносцировки. Невельской еще былъ въ постели. Я зашелъ къ нему, чтобы условиться кому куда хать осматривать берегъ, какъ вдругъ онъ объявилъ мн, что онъ перемнилъ свое намреніе и хочетъ теперь высадить насъ въ главномъ японскомъ селеніи. Эта внезапная перемна мыслей произошла, какъ я посл узналъ, подъ вліяніемъ совтовъ Клинкофстрема, желавшаго, разумется, скоре отдлаться отъ стоянки въ осеннее время въ незакрытой бухт и поэтому нежелавшаго, чтобы еще употребили цлыя сутки для пріисканія мста высадки, куда ему пришлось бы еще переходить съ кораблемъ. Я высказалъ ршительно свое мнніе Невельскому, что селиться въ селеніи японцевъ, между ихъ жилищами, не слдуетъ, потому что это есть поступокъ насильственный; что трудно будетъ при такомъ близкомъ сосдств предупредить какія-нибудь пустячныя, но въ нашемъ положеніи важныя, столкновенія нашихъ людей съ японцами; что наконецъ, это противно приказаніямъ губернатора, назначившаго селиться въ сторон отъ японскихъ селеній, да и противно самимъ словамъ инструкціи, которую онъ же, Невельской, далъ мн насчетъ обращенія съ японцами и туземцами; въ инструкціи этой сказано, что обращаться съ японцами мирно, внушая имъ, что русскіе пришли на Сахалинъ защищать ихъ отъ иностранцевъ, а отнюдь не тревожить и не стснять ихъ. Наконецъ, въ инструкціи этой предписывается мн не нарушать интересовъ японцевъ въ торговл съ туземцами. Представивъ все это Невельскому, я спросилъ его, какъ же сдлать, чтобы согласить эти мирныя и осторожныя отношенія съ занятіемъ селенія японцевъ, съ водвореніемъ, такъ сказать, въ дом ихъ, и слд. стснивъ ихъ. Я получилъ на это въ отвтъ, что необходимо стать на указанномъ мст, что онъ считаетъ невозможнымъ разгружаться въ другомъ мст.

— Въ такомъ случа, я, конечно, повинуюсь приказанію и буду дйствовать такъ, чтобы по возможности удержать мирныя сношенія съ японцами; но тмъ не мене духъ экспедиціи нашей измнился, теперь пушки и ядра будутъ боле на виду, чмъ товары; какое это будетъ имть вліяніе на наши политическія сношенія съ Японіею и на переговоры адмирала Путятина въ Нангасаки, — я не знаю, но не думаю, чтобы выгодное; одно ясно, что на Сахалин у японцевъ военной силы нтъ, слд. мы можемъ длать пока, что хотимъ. Кончивъ этотъ разговоръ, я уже больше не вмшивался въ разсужденія, потому что видлъ, что главная пружина всему — скоре выбросить насъ на берегъ. Надобно было слышать умствованія молодого, впрочемъ прекраснаго юноши Л. Бошняка, досадне еще было видть, что Невельской вторилъ имъ, не потому, чтобы онъ обсудилъ предметъ, а потому, что это ускоряло его возвращеніе въ Петровское.