Чтение онлайн

Я намренъ былъ, на другой же день, послать Рудановскаго изслдовать рку, о чемъ я ему сообщилъ тотчасъ по прізд въ портъ. Но на сборы его потребовалось цлые два дня, и я все боле и боле убждался, что судьба мн послала безпокойнаго и малополезнаго сотрудника. Рудановскій вообразилъ себ, что онъ можетъ дйствовать совершенно независимо отъ меня, и еслибы еще предположенія его на счетъ изслдованія страны были бы благоразумны, — а то онъ вообразилъ себ, что прежде всего надо сдлать карту ближайшихъ къ намъ береговъ. Берега эти мы видли, гаваней, намъ извстно было, нтъ подл насъ, слдовательно, нужно было заниматься не рисовкою карты, а изслдованіемъ ркъ, т.-е. внутреннихъ сообщеній острова и отыскиваніемъ гавани, гд бы суда могли зимовать; для этого, по позднему уже времени, слдовало поспшить подвигаться по различнымъ направленіямъ, длая только глазомрную съемку, и уже отъискавъ важные пункты, начать подробное ихъ изслдованіе. Объяснивъ это Рудановскому, я убдилъ, наконецъ, его въ польз и необходимости изслдовать р. Сусую. Ршено было ему хать на шлюпк съ 5-ю матросами и продовольствіемъ на 7 дней. За день передъ отправленіемъ я разсказалъ ему, на что именно надо боле обратить вниманіе при изслдованіи неизвстной страны, и что на этотъ предметъ онъ получитъ отъ меня письменную инструкцію. На это онъ мн отвтилъ, что онъ, безъ всякихъ письменныхъ приказаній, будетъ здить и длать съемки, смотря какъ онъ будетъ находить нужнымъ, а что если я дамъ ему предписаніе, то онъ совсмъ не подетъ. «Въ такомъ случа я напишу на васъ рапортъ генералъ-губернатору», сказалъ я ему, выведенный уже изъ терпнія.

Онъ вышелъ изъ дому, а я тотчасъ же написалъ инструкцію, съ тмъ, что если Рудановскій не приметъ ее, то приказалъ по посту отчислить его отъ экспедиціи, оставивъ жить на Сахалин безъ занятій. Я видлъ всю невыгоду и непріятность такого оборота нашихъ отношеній. Рудановскій могъ принести пользу экспедиціи морскими свдніями своими и съемкою и, сверхъ того онъ, въ дл интересующемъ его, очень дятелемъ. Когда я успокоился немного отъ досады, возбужденной этой исторіей, то ршился объясниться съ нимъ, съ тмъ, что если онъ будетъ упорствовать, то тогда только исполнить мое намреніе — устранить его отъ занятій по экспедиціи. Попросивъ его выслушать меня спокойно, я ему объяснилъ невозможность дать ему право дйствовать по своей прихоти; что командировка его есть дло служебное и что безъ предписанія моего онъ не можетъ ни оставить поста, ни взять гребцовъ для лодки. Наконецъ, я его просилъ ршительно сказать мн, хочетъ ли онъ мн подчиняться и считать меня своимъ начальникомъ; если нтъ, то значитъ намъ служить вмст нельзя и я уволю его отъ занятій по экспедиціи. Выслушавъ меня, онъ просилъ извинить его, соглашался, что иметъ тяжелый характеръ, благодарилъ меня, что я ему прямо высказалъ свое мнніе и ршеніе, и объявилъ, что онъ готовъ исполнять вс приказанія мои. На другой день, 6-го сентября, онъ ухалъ.

Признаюсь, что мн какъ-то легче стало: жизнь и занятія сдлались пріятне, когда я остался одинъ въ своей изб и не видлъ и не слыхалъ вчне бранящагося съ своимъ встовымъ моего непріятнаго сожителя. Въ день отъзда его я послалъ, на сайм, 9 человкъ людей для рыбной ловли въ Сусу. Она была неудачна, и потому, велвъ воротиться 6-мъ, я назначилъ троихъ для рубки лсу. Посл я въ нимъ еще прибавилъ, видя, что на 3-ю казарму японскихъ бревенъ не останется ни одного. Недля прошла въ безпрерывной работ; къ несчастію погода стояла довольно дурная и число заболвающихъ стало увеличиваться; необходимо было, какъ можно скоре, подвести строенія подъ крышу. Аины нашего селенія ежедневно посщали меня. Прізжали также на поклонъ и изъ другихъ селеній, принося ко мн древесныя метелки въ знакъ уваженія. Эти метелки отдавали они, становясь на колни и поднимая руки въ голов, которую, вмст съ тмъ, они преклоняли немного. Я угощалъ и одаривалъ ихъ блестящими вещицами, которые привезъ изъ Петербурга, а джанчинамъ (старшины) давалъ изъ пакгауза рубашки и платки. Скоро появилось много джанчиновъ съ надеждою на подарки. Вообще аины любятъ обманывать, и поэтому трудно достоврно что-нибудь узнать отъ нихъ объ стран. Къ этому еще страхъ къ японцамъ заставляетъ ихъ скрывать многое. Женщины не приходили ко мн и даже не отвчали на поклонъ, когда я встрчалъ ихъ, но при посщеніи юртъ мною он не прятались. Аины очень любятъ крпкіе напитки и пьютъ ихъ съ особеннымъ наслажденіемъ, длая при этомъ различныя церемоніи — принявъ въ об руки рюмку, поднимаютъ ее вверху и склоняютъ голову; потомъ берутъ какую-нибудь палочку, или просто свой маленькій чубучокъ и конецъ его обмакиваютъ въ вин четыре раза, длая видъ, что спрыскиваютъ во вс четыре стороны — это онначаетъ, какъ кажется, жертву добрымъ духамъ. Продлавъ это, снова поднимаютъ рюмку и при этомъ издаютъ три раза звукъ, похожій на то, когда кряхтятъ отъ боли или тяжести. Пьютъ понемногу, глотая по капл, останавливаясь нсколько разъ, склоняя голову. Оставшіяся капли въ рюмк выливаютъ на руку и вытираютъ ими головы. Нашъ ромъ кажется нкоторымъ изъ нихъ слишкомъ крпкимъ. Хлбъ нашъ вообще всмъ аинамъ не нравится. Рисъ и все сладкое очень любятъ. Вообще отборка товаровъ для экспедиціи была сдлана очень неудачно. Вс наши товары мало подходятъ къ быту сахалинцевъ, такъ что еслибы не было японцевъ на остров, то мы не могли бы удовлетворить нуждъ жителей. Между прочимъ я все боле и боле убждался, что старшина аиновъ нашего селенія человкъ очень лукавый и преданный японцамъ, а поэтому сталъ обращаться съ нимъ осторожне. Въ субботу, 10-го октября, Рудановскій воротился. Онъ прошелъ вверхъ по рк около 70-ти верстъ. По словамъ его, рка, на всемъ этомъ протяженіи, удобна для гребныхъ судовъ. Берега покрыты лсомъ. Селеній нтъ. Экспедиція эта очень заинтересовала Рудановскаго, такъ что онъ уже самъ просилъ меня послать его опять туда, давъ ему недли на дв продовольствія и японскую плоскодонную лодку. Лодка была куплена у аинскаго старшины, и было ршено черезъ нсколько дней опять начать экспедицію на Сусую.

11-го октября. — Въ воскресенье пошелъ я осматривать окрестности нашего селенія, взявъ съ собою матроса Сизаго. Мы дошли по теченью ручейка, впадающаго въ заливъ у нашей южной баттареи. Долина, по которой течетъ ручей этотъ, довольно низменная и покрыта травою выше роста человка и такъ густа, что едва можно продираться черезъ нее. Густота и вышина травы вроятно причиною тому, что мстами образовалась по долин тундра подъ нею. Лучи солнечные не проникаютъ до почвы, покрытой размокшею отъ дождей отцвтшею травою — слои этой травы, постепенно утолщаясь, гніютъ и образуютъ вязкую массу. Впрочемъ такихъ мстъ мало, большею же частью земля прекрасная — черноземъ, смшанный съ глиною, а мстами совершенно чистый и разсыпчатый. Возвращаясь домой, я зашелъ въ пильный японскій сарай. Бревна у нихъ для пилки кладутся однимъ концомъ на полъ, а другимъ на козелъ. Въ этомъ же сара строятъ и лодки. Отъ сарая я поднялся въ лсъ, растущій позади нашихъ верхнихъ строеній. Въ этомъ лсу я замтилъ небольшое строеніе, между деревьями на гор, я предполагалъ, что это долженъ быть японскій храмъ. Дйствительно, я не ошибся; но кто бы отгадалъ, что служитъ божествомъ этого храма? Внутренность храма и украшенія были совершенно такія же, какъ и въ прежде виднныхъ мною храмахъ, на среднемъ холм нашего селенія. У входа вислъ такой же бубенъ. Желая посмотрть идола, помщеннаго въ небольшомъ шкафчик, позади нсколькихъ занавсокъ, я раскрылъ ихъ и долго смотрлъ не вря глазамъ своимъ. Вмсто маленьхой куклы, одтой въ богатый японскій костюмъ, служащей идоломъ у японцевъ, стоялъ позолоченный phallus, изображенный въ вертикальномъ положеніи. По обимъ сторонамъ шкафа находились два такихъ же идола, одинъ сдланный изъ камня, другой изъ дерева.

Посл завтрака, я похалъ съ Рудановскимъ въ сосднее намъ селеніе, Пуруанъ-томари, посмотрть рку того же имени. Я зналъ только устье этой рки; оно удобно для входа шлюпокъ и даже небольшихъ катеровъ. Мы пріхали къ рк въ среднюю воду. Теченіе ея въ усть было очень быстро, но въ самой рк умренное. Въ саженяхъ 100 отъ устья перекинутъ черезъ рчку мостъ; подъ нимъ шлюпка можетъ удобно проходить. Поднимаясь выше, мы, такъ сказать, вертлись по извилинамъ рчки. Берега обросли высокою травою и камышникомъ. Безпрестанно встрчали мы логовища медвдей. Они ложатся на берегахъ ркъ караулить рыбу. Съ такими сосдями наше путешествіе было не безопасно, мы были вчетверомъ, но безъ всякаго оружія; впрочемъ у меня былъ пистолетъ. Рчка, почти на всемъ теченіи, иметъ ширины не боле 3-хъ саженей. На обратномъ пути мы вышли у устья на берегъ для осмотра селенія. Оно состоитъ изъ нсколькихъ юртъ аинскихъ и 3-хъ или 4-хъ японскихъ сараевъ, и лежитъ на ровной долин. Земля — чистый черноземъ. Свободнаго мста отъ построекъ очень много. Приставать лодкамъ въ усть рчки кажется можно даже и въ большой бурунъ. И это-то прекрасное мсто на рк хотлъ намъ показать японецъ, когда повелъ Невельского изъ Томари по лайд. Поселившись на немъ, мы были бы въ сторон отъ японцевъ и не обезпокоили бы ихъ. Рудановскій чуть не въ отчаянье приходилъ, что нами занято не Пуруанъ-томари. Къ обду мы воротились домой.

На другой день была очень дурная погода. Тепла было 4 гр., но втеръ былъ очень сильный и по временамъ шелъ крупный снгъ, въ род града. Вечеромъ, къ чаю, пришелъ къ намъ японецъ, воротившійся изъ Найпу, съ двумя своими товарищами. Японецъ этотъ очень болтливъ и любитъ пить. Разсчитывая, что отъ него можно много чего узнать, я угощалъ его чаемъ и ромомъ. Онъ написалъ мн японскую азбуку. Я ему нарисовалъ карту Сахалина и Приамурскаго Края, показавъ, что весною изъ «Императорской гавани» и Камчатки придутъ въ Томари четыре русскихъ корабля. Карту эту онъ взялъ съ собою.

14-го числа, Рудановскій похалъ на р. Сусую, на японской лодк, съ десятидневнымъ запасомъ продовольствія. 12-го еще было послано, туда же, пятнадцать человкъ для сплавки лса. Погода стояла прекрасная, и я назначилъ этотъ день для прогулки и воспоминаній о прошедшемъ. Давно уже я не позволялъ себ этого удовольствія. Мстомъ гулянья я выбралъ себ сверный высокій мысъ. Взойдя на него, я пошелъ по окраин крутыхъ горъ, составляющихъ берегъ залива. Погода была прекрасная. Уставъ немного отъ частыхъ подъемовъ и спусковъ, я слъ подл небольшой стнки, составленной изъ корбаснику (тонкихъ деревьевъ); на ней были навшаны древесныя метелки. Вроятно мсто это избрано аинами, по какому-нибудь особенному случаю, для принесенія жертвъ и поклоненія духамъ. Закуривъ сигару, я прилегъ, обернувшись къ отдаленной цпи горъ, въ направленіи къ с.-з. отъ меня. Мысли мои перенеслись черезъ эти горы; на быстрыхъ крыльяхъ мечты прилетли въ родной край, туда, гд я оставилъ жену, то, чмъ я жилъ и оставилъ, быть можетъ, навсегда. Тяжело бдному сердцу — нтъ у него веселаго прошедшаго, нтъ и надежды на счастливое будущее. Вызывай, вызывай бдное сердце златокрылую, чудотворную мечту, — забилось сердце, — мечта на легкихъ крыльяхъ принесла и раскинула свтлую будущность.

Тихо шелъ я, возвращаясь домой; грустныя мысли и воспоминанія снова дали почувствовать мн, что, для успокоенія себя, надобно предаться совершенно занятіямъ. На другой день я опять вздумалъ осмотрть рчку Пуруанъ и прилежащія къ ней горы и для этого пошелъ пшкомъ, взявъ съ собою фельдфебеля Кокорина съ ружьемъ. Дойдя до устья рки, мы начали пробираться по берегу вверхъ по рк, но скоро встртили такую густую траву, что ршительно невозможно было идти дале. Къ обду я вернулся домой. Узнавъ отъ посланнаго съ хлбомъ на р. Сусую, что плоты уже выведены изъ рки, я пошелъ, на другой день, на встрчу къ нему, взявъ съ собою ружье и весь охотничій снарядъ. Это была первая моя охота и, къ удивленію моему, очень удачная. Пройдя до сосдняго селенія и не встртивъ плота, я возвратился назадъ, настрлявъ паръ шесть куликовъ. Вечеромъ, въ 10-мъ часу, привели главную часть лса. Люди тащили его бичевою, идя по колно въ вод. Одинъ изъ нихъ до того окостенлъ, что его должны были на рукахъ принести въ казарму, гд оттерли его спиртомъ и щетками. На слдующее утро я опять пошелъ на охоту, взявъ съ собою одного аина, который передъ тмъ уже дв ночи ночевалъ у меня на чердак. Я хотлъ привязать въ себ какого-нибудь аина, чтобы узнавать отъ него объ стран и выучить его русскому языку; но вліяніе японцевъ надъ аинами такъ велико, что открытой приверженности къ русскимъ, казалось, никто изъ нихъ не смлъ бы выказать. По секрету, почти вс аины, приходившіе ко мн въ гости, бранили японцевъ, говоря по-своему — сизомъ венъ-сизомъ аину койки, — русскій перика, т.-е. японецъ дурной, японецъ аина бьетъ, русскій — добрый, хорошій.

Они часто повторяли эти слова, надясь, что за это получатъ отъ насъ подарки. Мое положеніе, признаюсь, очень затруднительно — если бранить вмст съ аинами японцевъ, то послдніе узнаютъ непремнно объ этомъ отъ преданныхъ въ себ аиновъ (а ихъ есть достаточно), и тогда довріе ихъ къ намъ совершенно уничтожится. Опять, хвалить японцевъ и держать ихъ сторону передъ аинами нельзя, не настращавъ тмъ аиновъ, что мы будемъ притснять ихъ за одно съ японцами. Я обыкновенно смялся и не отвчалъ, когда аины, приходившіе ко мн, начинали бранить японцевъ. Аинъ, который ршился ночевать у меня, пришелъ въ намъ изъ селенія Сиретоку, находящагося въ 150-ти верстахъ отъ насъ. Онъ казался мн бродягою и потому вроятно и согласился быть почти слугою въ моемъ дом. Я разъ замтилъ, что нашъ аинскій старшина бранилъ его, вроятно за то, что онъ служитъ русскимъ; я погрозилъ старшин и тотъ отошелъ.

Возвращаясь съ охоты, я завелъ, разговоръ съ моимъ аиномъ. Онъ что-то горячо началъ разсказывать; сначала я не понялъ его, но начавъ внимательно слдить за его жестами и словами, которыхъ я уже довольно много понималъ, я увидлъ, что аинъ мой объясняетъ мн, что старшина нашего селенія сговаривалъ японцевъ перерзать русскихъ. Я началъ смяться, чтобы тмъ показать моему аину, что русскіе не боятся этихъ заговоровъ и объяснилъ ему, что если тронутъ хоть одного русскаго, то мы разнесемъ вс селенія и убьемъ всхъ японцевъ и худыхъ аиновъ. Онъ очень радовался и смялся, что японцы думаютъ убить русскихъ; но часто повторялъ — Аино-дженче томари-венъ-айна джанче унено сизомъ, т.-е.: аинскій старшина Томари (селенія) дурной аинскій старшина, за одно съ японцами. Посл обда я пошелъ съ Самаринымъ въ главный домъ японцевъ. Аинъ нашъ пошелъ съ нами, надлъ платье, которое я ему подарилъ, — теплую синюю рубашку, суконныя брюки и сапоги. Въ дом застали мы, около очага, трехъ японцевъ и нсколькихъ аиновъ. Насъ приняли съ большими любезностями и начали угощать чаемъ. Желая показать аинскому старост, что я сердитъ на него, я не обращалъ вниманія на его услуги. Замтивъ это, онъ ихъ удвоилъ. Напившись горькаго японскаго чаю, мы воротились домой въ сопровожденіи старшины, который, чтобы польстить мн, хвалилъ аина, который жилъ у меня, Аинъ этотъ, между прочимъ, что-то разсказывалъ мн про одного японца, который живетъ въ селеніи Найкероконгокъ (по восточному берегу Анивы), прося меня, чтобы я похалъ туда и привезъ бы его оттуда. Желая узнать въ чемъ дло, а главное, желая имть свднія о неосмотрнномъ еще никмъ берег и вмст съ тмъ узнать расположеніе селеній, число жителей и ихъ жизнь, я ршился послать Самарина съ 5-ю казаками прохать до мыса Анива (въ 150 в. отъ Томари) и описать все, что онъ увидитъ.

18-го числа утромъ, онъ ухалъ на рыбацкой лодк, взявъ съ собою аина, жившаго у меня.

19-го числа, 30 матросовъ перешли изъ японскаго сарая въ готовую № 1 казарму. Пекарня уже недлю передъ тмъ была окончена. Этого числа былъ вымненъ первый соболь на товары за 2 р. 50 к. с. Его принесъ аинъ, пріхавшій изъ Найну съ 10-ю японцами, между которыми были старшій джанче и его совтники. Продавая соболя, аинъ просилъ не говорить японцамъ, что онъ продалъ его. 20-го числа, японскій джанче пришелъ ко мн съ своими товарищами. Я ихъ угостилъ жареною дичью и чаемъ. Видно, что японцы уврились, что имъ нечего насъ бояться, и они дружески и свободно бесдовали со мною. На другое утро былъ со мной смшной случай. Я пошелъ посмотрть на рабочихъ у заложенной бани, Трое работниковъ несли бревно; вдругъ японецъ, старый знакомый мой, любитель саки (водки), подбжалъ къ нимъ и понесъ вмст бревно, ставъ на тотъ конецъ, гд несъ одинъ человкъ; положивъ на мсто бревно, онъ объяснилъ, что нехорошо что у одного конца двое, а у другого одинъ. Видно было, что онъ уже выпилъ немножко. Онъ началъ упрашивать меня, чтобы я пошелъ къ нему въ гости. Я согласился и онъ повелъ меня за руку. Мы прошли нижнюю площадь и повернули къ аинскимъ юртамъ. Въ одну изъ нихъ онъ безъ церемоніи втолкнулъ меня. Въ ней сидли у огня 4 аина; молодая женщина плела рогожки въ сторон. Усадивъ меня, японецъ началъ угощать вареною водкою. Попробовавъ немного, я поставилъ чашку. Японецъ чуть не силою хотлъ заставить меня пить. Я сердито оттолкнулъ его, и аины начали бранить его. Онъ былъ уже совершенно пьянъ. Не желая продолжать подобную бесду, я вышелъ изъ юрты. Японецъ не отставалъ отъ меня. Когда пришлось переходить черезъ грязь, то онъ вздумалъ-было, чтобы я его перенесъ, и уже ухватился за мою шею; я его сбросилъ и погрозилъ, объясняя, что русскій джанчинъ не можетъ носить на своихъ плечахъ японцевъ. Шатаясь, добрался онъ до моего дома, гд, свъ на постель Рудановскаго, свалился и заснулъ. Посл обда уже я кое-какъ выпроводилъ его отъ себя.