Чтение онлайн

Теперь, когда я нишу эти строки, я вполн убдился, что я былъ справедливъ въ своихъ доводахъ, но, конечно, я понялъ, что эгоизмъ Невельского простителенъ; онъ отвчалъ, кром себя, и за безопасность судна — однимъ словомъ, онъ человкъ благородныхъ чувствъ, слд. многое ему простить можно. Бошнякъ — мечтатель и дитя.

Ршившись занять селеніе Томара, нужно было ближе подойти въ нему и потому мы снялись съ якоря и подойдя на глубину 4 1/2 с. противъ селенія, бросили снова якорь. Высадка должна была быть сдлана на 2-хъ шлюпкахъ и барказ. Въ барказъ были положены дв пушки, прикрытыя брезентомъ, вмст съ ружьями. На носу шлюпокъ были выкинуты блые флаги, на барказ и корабл военные. Вся эта процессія двинулась къ берегу въ 11 часовъ утра 21-го сентября. На берегу насъ встртила толпа аиновъ и нсколько человкъ японцевъ. Невельской началъ снова объяснять имъ наши мирныя намренія. Матросы выстроились въ дв шеренги; я, поднявъ флагъ, всталъ передъ ними. Скомандовавъ: шапки долой! Невельской приказалъ спть молитву. Команда запла молитву «Отче нашъ», потомъ спли «Боже царя храни», раздалось русское ура, откликнувшееся на корабл, и Сахалинъ сдлался русскимъ владніемъ. Собравшіеся японцы и аины съ удивленіемъ смотрли на насъ. Къ одному изъ столбовъ пристани прикрпили флагъ и поставили къ нему часового, сзади флага раскинули дв палатки. Кончивъ все это, Невельской. пошелъ съ японцами къ ихъ джанчину, а я съ Рудановскимъ началъ осматривать мстность, для выбора пункта къ заселенію.

Взойдя на возвышенность свернаго мыса бухты, мы имли селеніе и всю долину на ладони. Но куда мы ни обращали глаза наши, везд, на мстахъ удобныхъ и близкихъ къ пристани, видли японскія строенія. Рудановскій, поддерживавшій прежде мнніе Невельского, первый же сказалъ, что по его мннію, селиться намъ здсь нельзя. Я замтилъ ему, что онъ теперь самъ видитъ, какъ ему не слдовало разсуждать на корабл, не выходя на берегъ, гд лучше селиться. Мысъ, на которомъ мы находились, такъ высокъ и крутъ, что строиться на немъ нельзя было и думать; долина и холмъ, раздляющіе на дв части, были всплошь застроены.

Сверный мысъ казался мн самымъ удобнымъ. Онъ не высокъ, всходъ на него не слишкомъ труденъ, въ военномъ отношеніи положеніе его превосходно; если поставить на немъ баттареи, — селеніе и бухта будутъ находиться подъ продольными выстрлами. Но и этотъ мысъ былъ занятъ магазинами японцевъ. Возвратясь къ японскому джанчину, я нашелъ тамъ Невельского. Разсказавъ ему мой осмотръ, я передалъ ему мое мнніе, что считаю единственнымъ пунктомъ, возможнымъ для построекъ, сверный мысъ; но онъ застроенъ, и поэтому нахожу, что и на немъ становиться дурно, ибо для этого надо будетъ ршительно заставить японцевъ предоставить свои магазины намъ, или перенести ихъ въ другое мсто — а это есть насиліе. Невельской, мысленно соглашаясь съ моимъ мнніемъ, обратился къ японцамъ съ просьбою, чтобы они сами указали мсто для русскихъ. Японецъ, занимавшій второе мсто посл главнаго начальника, но имвшій, какъ казалось, большое вліяніе на послдняго, всталъ и повелъ насъ по селенію; идя за нимъ, Невельской, я и Рудановскій продолжали спорить насчетъ неудобствъ поселиться вмст съ японцами. Между тмъ мы спустились къ лайд и обогнувъ сверный мысъ, шли дале по берегу. Ясно было, что японецъ хотлъ предложить намъ стать въ сосднемъ селеніи Пуруанъ-Томари. Я радовался уже, что Невельской откажется отъ своего упорнаго желанія занять Томари, потому что здсь оказалось еще лучше, и что японцы сами назначатъ намъ, гд поставить намъ наши баттареи, чтобы владть Сахалиномъ. Но радость моя была непродолжительная. Невельской, замтя, что японецъ отводитъ насъ отъ селенія Томари, остановилъ его и показалъ знаками, что онъ не хочетъ идти дале. Я предложилъ ему подождать окончательно ршать мсто высадки, и посмотрть сперва, куда проведетъ насъ японецъ; если онъ укажетъ неудобное мсто, то тогда возвратиться назадъ, объяснивъ ему, что мы хотимъ встать въ Томари. Но никакія убжденія не дйствовали на Невельского и, что всего досадне, Рудановскій, съ своей стороны, длалъ безтолковыя замчанія, которыя еще боле поддерживали настойчивость Невельского. Позже Рудановскій раскаивался, когда осмотрлъ бухту Пуруанъ-Томари.

Чтобы смягчить немного настойчивое требованіе Невельского отъ японца, чтобы онъ отвелъ мсто въ своемъ селеніи, я показалъ ему знаками, что тамъ, куда онъ велъ насъ, должно быть мелко. Не знаю, понялъ ли онъ меня. Воротившись назадъ, мы поднялись на площадь свернаго мыса и объяснили японцу, что это мсто мы хотимъ занять. На этой площадк находились два сарая, ниже на скат мыса стояли еще три магазина; дале слдовала вырытая въ гор площадка въ 11 саженей въ квадрат, одна сторона котораго была занята еще 6-мъ магазиномъ. Увидвъ эту платформу, Невельской съ радостью обратился во мн съ словами: «Что можетъ быть лучше этого мста, посмотрите — отсюда вы командуете селеніемъ и бухтой». — Это справедливо, отвчалъ я, если съ вершины мыса никто не будетъ нами командовать, да и потомъ, возможно ли обстроиться команд изъ 70 чел. состоящей на квадрат въ 11 саж.? Ршено было строиться двумя ярусами, поставивъ на оба по баттаре. Я уже говорилъ, что въ военномъ отношеніи два пункта эти хороши, но между нашими строеніями будутъ стоять японскіе магазины, слд. надо ихъ уничтожить, чтобы имть свой дворъ, такъ сказать; а не забудьте, что мы должны обращаться дружно и мирно съ японцами и не тревожить ихъ. Я это замтилъ Невельскому и предложилъ ему купить у японцевъ сараи. Торгъ нашъ не долго продолжался, — японцы готовы были, кажется, все отдать, только бы ихъ въ поко оставили. Два магазина были куплены, слд. еще три остались на нашемъ двор; этихъ они не хотли, или лучше сказать, не могли уступить намъ потому, что они заняты были какими-то нужными вещами. Ршивъ начать на другой день съ утра разгрузку, мы, оставивъ на берегу три орудія, 20 ч. людей подъ начальствомъ Рудановскаго, похали длать промръ бухты, чтобы выбрать мсто пристани нашимъ шлюпкамъ и барказамъ. Возвратясь на судно, мы условились съ Невельскимъ высадить на Сахалинъ 59 ч. матросовъ и 8 наемныхъ работниковъ, остальные 11 ч. матросовъ и одинъ казакъ оставлены были на судн, боле для того, что экипажъ «Николая» былъ слишкомъ слабъ для осенняго плаванія. Люди эти должны были зимовать въ гавани «Императора Николая», гд находилось еще 11 ч. казаковъ сахалинской же экспедиціи: отправленные въ август 5 казаковъ и 1 матросъ на островъ Сахалинъ съ Орловымъ, должны были присоединиться къ дессанту, если они прибудутъ къ мсту высадки его, т. е. въ Томари.

Съ разсвтомъ 22-го сентября началась выгрузка; на корабл былъ только одинъ барказъ и то подымавшій не боле 150-ти пудовъ. На шлюпкахъ, которыхъ было три, почти ничего нельзя было перевезть. Грузу слдовало перевезти около 4000 пудовъ. Корабль стоялъ отъ берега на полчаса зды, такъ что, по разсчету, едва можно было бы въ недлю выгрузиться. Мы обратились съ просьбою къ японцамъ, чтобы они дали намъ дв большія лодки, называемыя у нихъ соймами. Они общали, когда утихнетъ втеръ, дувшій довольно сильно во весь день. Итакъ, 22-е число прошло почти въ бездйствіи. Ночью задулъ сильный ю.-з. втеръ; къ разсвту онъ очень усилился. Не надясь, что одинъ якорь удержитъ, бросили другой. Волна развелась довольно большая, съхать на берегъ было невозможно. Къ вечеру начало стихать. На другой день вс поднялись съ разсвтомъ. Было довольно тихо и поэтому тотчасъ начали разгрузку. Я похалъ на байдарк на берегъ, собралъ тамъ аиновъ и послалъ ихъ на судно на сойм. Сойма — это большая плоскодонная лодка; она подымаетъ до 500 пудовъ и чрезвычайно удобна для перевоза тяжестей въ мелкихъ мстахъ. На сойм, которую я отправилъ на корабль, насло человкъ 15 аиновъ. Восемь изъ нихъ гребли короткими веслами, держа ихъ обими руками за поперечную палку, придланную къ веслу. При этомъ они пли, произнося, какъ казалось мн, одни и тже слова. Подъхавъ къ судну, вс аины тотчасъ же бросились по трапу на судно, и съ большимъ любопытствомъ разсматривали его богатую внутренность. Всего боле удивляли ихъ стеклянныя окна. Бывшихъ на судн свиней они перепугались. Съ помощью двухъ соймъ разгрузка шла очень скоро. Къ 24-му числу къ вечеру почти уже все было свезено на берегъ. 25-го, Невельской ухалъ рано утромъ на берегъ. Скоро за нимъ и я отправился, сдлавъ послднія распоряженія для отправки нкоторыхъ забытыхъ вещей. Пріхавъ на берегъ, я къ неудовольствію моему узналъ, что опасенія мои не были напрасны. Японцы, испуганные нашимъ нашествіемъ, ночью ушли вс изъ селенія во внутрь острова. Невельской требовалъ отъ аинскаго старосты, чтобы онъ ихъ привелъ назадъ и разгорячась взялъ его за бороду. Я тогда началъ уговаривать его, чтобы онъ оставилъ въ поко японцевъ и аиновъ. Дло было поправить трудно, и мн казалось, что если употребить силу, то это еще больше испортило бы его. Къ 2-мъ часамъ пополудни разгрузка совершенно окончилась. Во все время ея погода была пасмурная, но большого дождя не было.

Позавтракавъ въ старомъ японскомъ сара, въ которомъ помщены были наши люди, Невельской и Рудановскій сли на шлюпку, чтобы хать на судно. Команда была выстроена въ дв шеренги. Прощаясь съ нею, Невельской передалъ ее подъ мое начальство. Я остался на берегу, и когда Невельской отъхалъ саженъ на 50 отъ берега, я веллъ салютовать съ двухъ баттарей, стоявшихъ на мысу. Русскіе пушечные выстрлы впервые огласили берега Сахалина. Кончивъ салютъ, я слъ въ байдарку и похалъ на судно. Прощальный обдъ нашъ прошелъ тихо, взаимныя желанія счастливаго окончанія зимовки были отъ души высказаны другъ другу. Въ 6-мъ часу, я слъ съ Рудановскимъ на шлюпку, которая назначалась остаться съ нами на Сахалин. Недалеко отъхавъ отъ судна мы услышали съ корабля выстрлы — это былъ отвтный прощальный салютъ начальнику Муравьевскаго поста. Поднявъ весла, мы встали, махая фуражками, на корабл раздался крикъ «ура»; матросы наши со шлюпки и съ берега громко отвчали на него. Приставъ къ пристани, заваленной бочками, ящиками и другими вещами, я остался до сумерекъ смотрть за работою. Нужно было ихъ поднимать въ сарай, уступленный намъ японцами, за товары на 60 руб. сер. Сарай этотъ стоялъ на нижней площадк мыса, подъемъ къ нему довольно крутъ и потому переноска тяжестей затруднительна. «Николай» до 3-го часу ночи не могъ сняться съ якоря по случаю маловтрія; но къ разсвту его уже не было въ виду нашей бухты. Весь слдующій день былъ употребленъ на переноску бочекъ и проч. съ пристани въ пакхаузъ. Я, между тмъ, назначилъ мсто для строеній, ршивъ строить на нижней площадк у баттареи одну казарму для 20 чел., наверху мыса дв казармы для 40 чел., офицерскій флигель (онъ былъ привезенъ готовымъ изъ Аяна) и пекарню. Четыре эти строенія должны были составлять четыре угла четырехугольника, имющаго дв стороны по 16 и дв стороны по 14 1/2. Соединивъ строенія стною съ бойницами и поставивъ на двухъ углахъ по діагонали на башн по два орудія, я предполагалъ устроить на скорую руку нчто въ род крпости. На нижней баттаре тоже должна была быть поставлена стна и башня.

На вс эти постройки требовалось много лсу. Еще Невельской просилъ японцевъ продать множество превосходныхъ бревенъ, лежавшихъ у нихъ на пристани; они на все соглашались, но однако промнъ не состоялся. Теперь японцевъ не было, и потому я обратился въ аинскому старшин, которому японцы поручили присмотръ за ихъ магазинами. Принеся къ нему въ сарай, гд было собравшись много аиновъ, товаровъ на 180 р. сер., я объяснилъ ему, что хочу купить лсъ. Онъ тотчасъ согласился на продажу его, и принялъ товары наши. Въ этотъ же день начали собирать срубъ, привезенный изъ Аяна и, на другое утро, заложили казармы на нижней и верхней баттареяхъ и пекарню. Превосходный лсъ, боле аршина въ діаметр, былъ употребленъ на первый внецъ. Работа закипла. Къ счастію нашему, погода стояла прекрасная. Тотчасъ же были устроены временная пекарня и кузница, а черезъ два дня и кирпичная. Люди раздлены были мною на три капральства, каждое по 20 чел.: 1-е капральство должно было строить для себя казарму (въ 5 с. дл. и 3 шир.) на верхней баттаре; 3-е тамъ же пекарню и срубъ; 2-е казарму на нижней баттаре. Послднее строеніе я далъ въ распоряженіе Рудановскому, для того именно, чтобы ему имть отдльное занятіе и тмъ, удалить столкновенія съ его неуживчивымъ и тяжелымъ характеромъ. Но, къ сожалнію моему, что я ни длалъ для того, чтобы не ссориться съ нимъ, но все-таки при самомъ же начал мн пришлось нсколько разъ напоминать, что двухъ хозяевъ въ дом не можетъ быть и что, поэтому, ему не слдуетъ распоряжаться ни людьми, ни длами тамъ, гд ему не указано мною. Посл еще боле выказался несносный характеръ этого человка. На бду мою и назначенный содержателемъ компанейскаго имущества Самаринъ показалъ въ себ порокъ, котораго я никакъ не ожидалъ въ немъ. На второй или третій день по уход «Николая» отъ насъ, я имлъ нужду въ Самарин, послалъ за нимъ, — въ пакхгауз его не было; я послалъ искать его, и одинъ изъ посланныхъ пришелъ мн сказать, что нашелъ Самарина пьянымъ въ японскомъ сара и что на зовъ его придти ко мн, онъ не хотлъ идти. Тогда я самъ пошелъ за нимъ и нашелъ его дйствительно совершенно пьянымъ въ одной изъ комнатъ японскаго дома, гд онъ располагался выспаться, вроятно для того, чтобы скрыться отъ меня.

Взявъ его съ собою, я отправилъ его въ пакхаузъ, откуда часовому приказалъ не выпускать его. Съ горестью подумалъ я, что мн придется цлую зиму провести съ такими людьми, — одинъ хотя и благородный, но неуживчивый, немножко грубый, другой — пьяница. Между тмъ работа шла своимъ чередомъ. Разъ какъ-то аинскій старшина прибжалъ ко мн и показывалъ что-то знаками, указывая на селеніе Пуруанъ-Томари. Не понявъ его, я послалъ туда унтеръ-офицера Телепова и моего слугу узнать, что такое. Онъ долго не возвращался, такъ что я началъ безпокоиться и похалъ самъ на шлюпк, взявъ 4-хъ вооруженныхъ гребцовъ. Дохавъ до селенія, я встртилъ посланныхъ. Они разсказали мн, что медвдь разорвалъ трехъ аиновъ, и поэтому цлая толпа аиновъ и женщинъ ихъ собрались и пошли туда, гд случилось несчастіе. Вмст съ тмъ я узналъ отъ нихъ, что въ селеніи этомъ есть рчка, по которой можно хать на шлюпк. Я тотчасъ же похалъ осмотрть ее, и дйствительно, шлюпка хорошо вошла въ устье, недалеко отъ котораго, на берегу, поставлена въ сара японская одномачтовая джонка; дале былъ виднъ мостъ. Такъ какъ уже стемнло, то я, не осмотрвъ рки, воротился назадъ. 29-го, въ 3-мъ часу пришелъ ко мн аинъ съ извстіемъ, что большое трехмачтовое судно пришло къ берегамъ Анивы. Я тотчасъ же послалъ Рудановскаго узнать, какое судно; но не усплъ онъ еще захать за лсъ, какъ встртилъ второго офицера транспорта «Иртышъ», хавшаго съ проводникомъ аиномъ въ наше селеніе. Офицеръ этотъ, не совсмъ трезвый (фамиліи его не помню) передалъ мн, что транспортъ стоитъ на якор за селеніемъ Хукуй-Кипанимъ. Оставивъ его обдать, я узналъ отъ него, что «Иртышъ» сдлалъ неудачное плаваніе отъ Петровскаго зимовья, имя постоянно противные втры. Посл обда я тотчасъ же приказалъ ему хать на транспортъ передать приказаніе командиру его, Л. Гаврилову, сняться съ якоря и идти на видъ нашего поста, откуда я предполагалъ тотчасъ же отправить его въ гавань «Императора Николая» на зимовку. Рудановскій просилъ меня отпустить его тоже на судно; я охотно отпустилъ его съ тмъ, чтобы онъ остался тамъ ночевать и вмст съ тмъ указалъ бы Гаврилову якорное мсто нашего рейда. Двое сутокъ я ждалъ судно. Противный втеръ и дурныя качества транспорта не позволяли ему подойти къ намъ. Наконецъ 31-го сентября показался парусъ въ миляхъ 10-ти отъ насъ. Съ безпокойствомъ смотрлъ я на едва держащагося «Иртыша» короткими галсами. Боясь, чтобы не было поздно ему идти на зимовку, я послалъ шлюпку, съ приказаніемъ Рудановскому возвратиться, а транспорту слдовать на зимовку. Надо сказать, что мн дана была власть распоряжаться всми судами камчатской флотиліи, приходящими въ Аниву и оставлять ихъ въ порту — если обстоятельства того потребуютъ; у насъ все было спокойно и поэтому я не находилъ нужды держать «Иртышъ».

Въ ожиданіи возврата шлюпки я пошелъ прогуляться на сверный мысъ. Взобравшись на самую вершину мыса я невольно остановился и долго любовался прекраснымъ видомъ залива. Прямо передо мною синли, по другую сторону залива, освщенныя солнцемъ горы; налво у ногъ моихъ лежало японское селеніе въ красивой долин, окруженной невысокими холмами. На южномъ мысу видны были наши постройки. Срубъ, привезенный изъ Аяна, уже готовъ, и я перешелъ въ него жить изъ ветхаго японскаго сарая.

2-го октября, когда я пришелъ въ селеніе, мн доложили, что поручикъ Орловъ воротился изъ своей экспедиціи. Онъ былъ посланъ Невельскимъ описать западный берегъ острова отъ 51° с. ш. до южной его оконечности, и вмст съ тмъ развдать о положеніи владній японскихъ въ Анив. Дойдя до селенія Наіоро по 46 гр.; онъ возвратился назадъ, услыхавъ, что японцы, живущіе на западномъ берегу, хотятъ дурно встртить его. Перейдя на восточный берегъ, онъ спустился на югъ, гд, не доходя мыса Анивы, перевалился черезъ горы къ нашему посту, о занятіи котораго онъ узналъ отъ аиновъ и встртившихся ему у селенія Найпу японцевъ, бжавшихъ отъ насъ. Орловъ человкъ лтъ 50-ти, некрасивой наружности; съ нимъ пришли пять якутскихъ казаковъ (выбранныхъ мною въ Якутск) и одинъ матросъ. Мн не хотлось, чтобы Орловъ остался зимовать у меня; между тмъ транспортъ повернулъ уже въ море, Рудановскій возвратился. По словамъ ихъ, пушечный выстрлъ не могъ быть слышенъ на судн; однако я попробовалъ и сдлалъ три выстрла, и совершенно удачно: судно поворотило обратно къ порту. Въ ожиданіи его, я разспрашивалъ Орлова про путешествіе его на Сахалин. Изъ отрывочныхъ разсказовъ его я узналъ только, что дойдя до Наіора, онъ возвратился на восточный берегъ Сахалина. Посл разсказалъ мн казакъ Березкинъ, что по прізд ихъ въ Наіоръ прибылъ туда, бурною ночью, изъ селенія японцевъ старикъ аинъ съ извстіемъ, что японцы хотятъ перевязать русскихъ. Этотъ же аинъ передалъ Орлову о нашей высадк и далъ своего сына проводить его туда, совтуя скоре уходить отъ японцевъ. Орловъ самъ-седьмой и безъ оружія, конечно, принялъ совтъ этотъ и пошелъ по р. Кусуной и дале по Мапу на восточный берегъ. Придя въ Найпу, онъ засталъ 13 японцевъ, бжавшихъ изъ Томари. Боясь ихъ, онъ хотлъ-было скрыть, что русскіе дутъ и веллъ казакамъ гресть по аински (т.-е. одно весло посл другого, а не вмст), но японцы все-таки узнали ихъ и ушли изъ селенія въ гору. Подымаясь по рк, Орловъ встртилъ еще трехъ японцевъ и узнавъ, что они ушли отъ русскихъ изъ Томари, уговаривалъ ихъ возвратиться, на что они отвчали, что предложатъ это своему джанчину. Свернувъ съ р. Найпу, Орловъ пошелъ черезъ хребты въ Томари. Дорога эта, по разсказу его, очень хороша, она идетъ черезъ невысокія горы и долины; много есть березовыхъ рощъ. Казакъ Березкинъ разсказалъ мн посл, что въ сторон селеній Наіоръ и Найпу населеніе аиновъ гораздо больше, чмъ у береговъ залива Анивы, и что тамошніе аины богач и очень чистоплотны; что вообще вс они не любятъ японцевъ, потому что т съ ними жестоко обращаются. Березкинъ разсказывалъ, что онъ самъ видлъ одного аина въ Найпу, которому японцы разрубили плечо и нанесли еще нсколько ранъ; въ чемъ именно аинъ провинился — Березкинъ не зналъ. Когда стемнло, на «Иртыш» сожгли фальшфейръ; я приказалъ отвчать ему тмъ же знакомъ. Вечеромъ въ часу десятомъ пріхалъ Гавриловъ въ мундир съ рапортомъ. Напившись съ нимъ чаю, я проводилъ его и Орлова къ шлюпк, гд мы и простились.

Ночью на 3-е октября «Иртышъ» снялся съ якоря и вышелъ съ попутнымъ втромъ изъ Анивы. Я послалъ съ нимъ рапорты (о благополучіи въ Муравьевскомъ пост) къ генералъ-губернатору и Невельскому, и письма къ роднымъ, Корсакову, Невельскому и Политковскому.

Такъ началась наша зимовка на Сахалин.

4-е октября. — На другой день посл отплытія «Иртыша», въ воскресенье, людямъ былъ данъ отдыхъ, для приведенія въ порядокъ оружія и одежды. Погода стояла очень хорошая; я похалъ, съ утра, осматривать берегъ, идущій къ сверу отъ насъ. Еще прежде я предполагалъ, что въ низменной долин этого берега, въ верстахъ 10-ти отъ нашего селенія, должна быть рка. Дйствительно, я узналъ отъ аиновъ, что есть рка, и называется Сусуя. Орловъ подтвердилъ мн это показаніе; итакъ, я намренъ былъ осмотрть устье ея и узнать, растетъ ли лсъ на ней. Дохавъ до мста, гд кончается гористый берегъ, я встртилъ большую отмель. Взятый мною аинъ, бывшій проводникомъ у Орлова, показывалъ мн, что есть рка, но что въ нее нельзя въхать. Не повривъ ему, я попробовалъ отыскать фарватеръ, но шлюпка стала на мель. Противъ насъ, на берегу, видны были аинскія юрты. Мы начали кричать аинамъ, чтобы они выхали къ намъ на своихъ лодкахъ. Два челнока пріхали къ намъ. На нихъ я и двое матросовъ перехали на берегъ, а остальные волокомъ дотащили шлюпку до берега. Желая непремнно осмотрть рку, я приказалъ готовить завтракъ и пошелъ съ казакомъ Томскимъ и матросомъ Ефимовымъ берегомъ къ долин. Проводникъ нашъ пошелъ за нами. Около получаса шли мы по берегу, обросшему тростникомъ. Обогнувъ небольшой мысъ, мы подошли къ мелкой рчк, называемой Тіукомонай. Перейдя вбродъ черезъ нее, пошли дале по берегу, а потомъ версты полторы по отмели, образовавшейся отъ убыли воды. Перейдя черезъ нее, мы вышли къ низменному мысу, за которымъ открылось устье рки шириною сажень 15. Пройдя по берегу, мы увидли прекрасный лсъ. Это меня очень обрадовало — по разсчету недоставало, даже для необходимыхъ построекъ, купленнаго у японцевъ лсу. Желая узнать, есть ли хорошій входный фарватеръ, я пошелъ назадъ, къ шлюпк. Около насъ летали цлыя стада куликовъ, утокъ, а на самомъ усть сидло много лебедей. Томскій, выстрливъ по одному стаду куликовъ, убилъ заразъ штукъ десять. У шлюпки готовился завтракъ; нсколько аиновъ сидли съ матросами.

Напившись чаю, я пошелъ осматривать аинскія юрты. Ихъ было не боле пяти. Я вошелъ въ самую большую. У она сидлъ старикъ и пожилая женщина. Старикъ имлъ красивое лицо, но женщина была очень уродлива. Черные глаза ея какъ-то дико выглядывали изъ-подъ нависшихъ, всклокоченныхъ волосъ. Оба они курили трубки. Юрта была очень чиста, убрана соломенными матами; въ углу висло нсколько сабель, вроятно японскихъ. Возвратившись къ шлюпк, я тотчасъ же отвалилъ отъ берега. Вода немного прибыла, и мы довольно легко сошли съ отмели. Замтивъ, что устье рки уклонялось боле къ с.-з., я направилъ шлюпку къ противоположному берегу залива, лежавшему въ этомъ направленіи. Отъхавъ съ милю отъ селенія, мы увидли палку, торчавшую изъ воды. Принявъ ее за знакъ, поставленный на фарватер, мы подъхали къ ней. Дйствительно, глубина увеличилась до 4 1/2 футовъ. Тогда мы повернули въ устье. Направляя шлюпку то въ одну, то въ другую сторону, я старался узнать направленіе фарватера. Что онъ существуетъ, въ этомъ не было сомннія, и глубина его въ среднюю воду между 4-мя и 5-ю футами, т.-е. достаточная для прохода не только гребныхъ судовъ, но и рчныхъ пароходовъ. Войдя въ устье рки, я поднялся по ней версты три. Берега ея, на этомъ пространств, покрыты прекраснымъ лиственичнымъ и еловыхъ лсомъ. Приставъ къ берегу, я разослалъ своихъ гребцовъ осматривать деревья, а урядника Томскаго осмотрть дале теченіе рки, безпрестанныя извилины которой не позволяли мн видть далеко впередъ. Мн очень хотлось еще подняться по Сусу, но было уже поздно, а оставить свой постъ на ночь я считалъ незаконнымъ. Томскій возвратился черезъ полчаса съ извстіемъ, что въ одной верст отъ насъ есть большая проска, прорубленная, вроятно, при добываніи лсу японцами. Въ лсу мы видли много орловъ, но небольшихъ. На возвратномъ пути я опять промривалъ фарватеръ. Въ портъ мы пріхали когда уже совсмъ стемнло.