Чтение онлайн

Оставляю мальчишек обыскивать место раскопок. В этом море грязи нахожу островок травы. Присаживаюсь, чтобы позвонить домой.

— Как дыра? — спрашивает мама после того, как убеждается, что у меня не случился приступ аппендицита или что-то подобное.

— Глубокая, — рисую линии на грязи. Получается похоже на лабиринт. — Скажи, что Сейди имела в виду каждый раз, когда говорила, что если я на самом деле потеряюсь, мне нужно спросить тебя?

Не говорю ей, что чувствую себя потерянной прямо сейчас.

— Она знала, тебе не придётся просить. В день, когда пришли её результаты, — мама прочищает горло, — в тот день она рассказала мне о книге, которую нашла в библиотеке Бишопа Роллинса. Она сказала: «Мам, это охота. Ей нужно найти всё самой. Я скажу тебе просто на всякий случай.»

— Какая книга? — шёпотом спрашиваю я.

— «Остров Сокровищ». Та, которая со стихотворением. Твоя сестра была убеждена в том, что это карта. Ты ведь знаешь, что она думала о сокровищах, — мама смеётся. — Наш истинный верующий.

— Сейди нашла карту? Но…

И слова не выходят, погрязнув в липкой яме почему-почему-почему. Почему она не отправилась на поиски до того, как заболела? Почему она не сказала мне?

— Но она жила сокровищами.

А я искренне верила в это. Сокровище давало ей цель, а цель давала месяцы жизни, в которые никто не верил.

— Она жила тобой, — мама вздыхает. — Ох, дорогая. Твоя сестра хотела, чтобы после её смерти ты жила, жила полной жизнью. Более полной, чем при её жизни, когда ты была словно её тень. Возможно, она и мечтала о сокровищах, но в этих мечтах она всегда видела тебя.

После этого мы вешаем трубки, ибо печаль окутывает нас слишком, чтобы говорить. Я прижимаю телефон к груди, думая над секретом Сейди. Приключение для её не авантюрной сестры. Это одновременно лучший и худший подарок, который мне когда-либо дарили.

Кажется, Эллиот сейчас будет дышать огнём.

Мы сидим на камнях по кругу — ещё один пережиток раскопок, — пока Гейб готовит каждому персональную пиццу с пепперони, используя блинную смесь, банку измельчённых помидоров и замороженный сыр.

— Стих говорит ориентироваться по звёздам в перечёркнутом квадрате, — произносит Эллиот, хватая неприлично большой кусок пиццы. — Где, чёрт возьми, этот символ?

— Может, в дыре, — отвечает Чарли. — Нам всё ещё придётся спуститься туда.

Эллиот задумывается.

— Где-то в восьмидесятых экскаваторы проложили слой металла на стенах до глубины в 20 футов. Если карта была составлена после, на металле может оказаться выгравированный перечёркнутый квадрат.

— Я проверю.

— Завтра, — останавливаю я Чарли, пока он не бросился в бездну.

Гейб вручает каждому золотистое печенье.

— Овсяные печенья с ореховым маслом, с арахисовой пастой и карамелью, — откусывает гигантский кусок. — Взял рецепт из блога этой леди.

Чарли слизывает полоску карамели.

— Вкус — словно ты берёшь от жизни всё хорошее и заключаешь в печенье, — делится он. Гейб воодушевляется комплиментом. Он словно воздушный шарик — ему постоянно нужно, чтобы кто-то его наполнял, чтобы он не сдулся.

Я беру бутылку воды, чтобы помыть посуду и кастрюлю. Гейб прячет огромный контейнер с едой в сотне футов от места, где мы проведём ночь. Эллиот исчезает в хижине, но остальные ждут, пока луна не вытеснит солнце. Я исполняю на губной гармошке песню мальчишеской группы, а Анна поёт так, что пробирает до самого нутра. Чарли и Гейб сходят с ума, и весь мир кажется невероятно прекрасным.

До тех пор, пока не возвращается Эллиот.

Парень приземляется у костра. Он частично оказывается в тени, разрезанный по плечам. Он ничего не говорит. Просто высасывает всю нашу радость словно эмоциональная чёрная дыра.

— Эй, Эллиот, — говорю я. — Желаешь понизить градус возбуждения? Некоторые из нас пытаются провести здесь это несчастное время.

Он встречается со мной взглядом. Открывает рот, словно собираясь сказать что-то. Словно не держал нас в напряжении целую вечность.

Но он остаётся безмолвным.

— С ним бывает такое, — Чарли переводит глаза с меня на Анну. — Не беспокойтесь — по большей части, он безвредный. По крайней мере, если у вас нет аллергии на мрачные взгляды или сжатые челюсти.

— Никогда не знаешь, — отвечает Анна.

— Ну, я знаю, и у меня жуткая аллергия, — говорит Чарли. — Уведи меня отсюда, Анна Банана, пока у меня не случился анафилактический шок.

Они направляются к хижине, Гейб устремляется за ними. Смех Чарли разносится в ночи, и я понимаю, что никогда не забуду этот звук, даже после того, как он умрёт.

Смотрю через костёр на Эллиота, скрытого в тени.

— Ты просто собираешься сидеть здесь?

— Нет. Я собирался выйти. Я всегда собирался выйти. Моё тело не всегда поспевает за моим мозгом.

Он бросает в костёр горсть сосновых иголок. В воздухе запахло Рождеством.

— Расскажи мне что-то, чего я не знаю.

— Боже, Эллиот. Неужели такое существует?

Он закатывает глаза. Толкает мою ногу своей.

— Расскажи мне о тебе и Сейди.

С таким же успехом он мог попросить моё сердце.

— Когда мне было 14, — говорю я, — я посреди ночи ускользнула на пляж, чтобы увидеть небо.

— Увидеть метеоритный дождь Персеиды, — он неуверенно улыбается. — Слышал, как Сейди говорила кому-то в тот понедельник. Просто… Я тоже был там.

— Видишь? Нет ничего, о чём бы ты ни знал.

— Я не знаю твоей версии.

— Гарантирую, что мой рассказ даже близко не такой увлекательный, как рассказ Сейди. Я гуляла по пляжу, а когда настала пора возвращаться, то поняла, что заблудилась. Я не знала, что делать, так что просто пошла к свету.

Снова и снова бросаю горсти иголок в костёр. Глубоко вдыхаю сосновый запах ночи.

— Сейди проснулась и увидела мою пустую кровать. Она включала и выключала свет в нашей комнате, чтобы помочь мне найти дорогу домой.

— Она была твоей Полярной Звездой.

— Нет, не так. Она была ночным небом. Всем, начиная звёздной пылью и заканчивая галактиками, — оборачиваюсь, чтобы увидеть, что он смотрит на меня. — Представь Вселенную, погасшую в один день.

Он протягивает мне пригоршню сосновых иголок. Я бросаю их в огонь.