Чтение онлайн

Различные мелкие левые группы вроде маоистских компартий также пытались создавать ячейки в школах, но в федеральном масштабе значительной роли не играли 1131 . Вообще, в центре внимания политических организаций находились скорее земельные структуры, дававшие более широкие возможности для деятельности. В самоуправлении более низового уровня – отдельных школ и регионов – было много беспартийных и аполитичных школьников.

Интерес политических организаций к школьным органам самоуправления был весьма разнородным. Для членов представленных в парламенте партий работа в самоуправлении была выигрышным пунктом в биографии и повышала шансы на дальнейшую карьеру. Для более мелких партий и организаций ценность представляла инфраструктура, которой им не хватало: помещения, множительная техника и т.д. Как правило, органы самоуправления получали все эти ресурсы за счет школ и земельных министерств образования.

Одна из самых проницательных исследовательниц движения школьников Ульрика Хейдер отмечает, что с 1969 года в движении начался существенный сдвиг в сторону «взрослой» политики. Если на начальной стадии подчеркивалась именно молодежно-подростковая специфика, «молодое» противопоставлялось «взрослому», то впоследствии активисты всячески рекламировали свою «взрослость» и «зрелость» 1132 . Получается, что успехи и численный рост политических групп в школах способствовали их отходу от школьной тематики в сторону общеполитических проблем. «Взрослым» партиям зачастую приходилось заставлять своих юных сторонников больше уделять внимание ситуации в собственных учебных заведениях 1133 .

В 1984 году было создано Федеральное ученическое представительство (ФУП) 1134 , просуществовавшее с перерывами до 2004 года. Эта организация объединяла все земельные представительства, но не имела официального признания. Впрочем, это не мешало ФУП организовывать акции протеста, порой весьма внушительные 1135 . Вначале в организации большинство было у коалиции СНРМ и «молодых социалистов», позже все более заметную роль в ней стали играть «Молодые демократы», которые в 1982 году порвали с СвДП и теперь были лишены партийных ресурсов.

В 1980-е годы стали также заметны различия подходов у «старых» и «новых» левых. Для СНРМ и социал-демократов главным было требование лучшего материального обеспечения школ, а также совместные действия с профсоюзами образовательного сектора, то есть с учителями и другими школьными работниками. Для «молодых демократов», которые тогда еще часто ориентировались на «зеленых», важнее было требование «радикально демократической» школы, критика авторитарных структур и вынашивание проектов альтернатив. В «альтернативной среде», отчасти тяготевшей к анархизму, циркулировали идеи «школы без оценок», обучения учеников младших классов учениками старших, отмены фиксированного расписания. Обсуждались разные концепции антиавторитарной педагогики – от Франсеска Феррера до школы Саммерхилл.

«Молодые демократы» на протяжении десятилетий рассматривали школы как приоритетное поле своей деятельности. Они выдвигали лозунг «демократизации общества через демократизацию школ». Протестуя против раздачи оценок, они вплоть до начала 2000-х годов устраивали акции сожжения годовых и полугодовых табелей 1136 . В глазах других левых сил главной задачей было сначала изменить общественные отношения, чтобы сделать доступными и другие модели образования. Но обе фракции левых были едины в требовании максимально широкого доступа к образованию.

После 1989 года влияние СНРМ сошло на нет, а «молодые демократы» стали фактически единственной фракцией в ФУП, не зависевшей от партий. Но теперь предстояло интегрировать в их структуры новые земельные представительства, созданные на территории бывшего ГДР. К концу 1990-х конфликт между «молодыми демократами», игравшими ведущую роль в правлении ФУП, и представителями новых земель, которые были более аполитичны, обострился. «Молодые демократы» фактически использовали ФУП для привлечения в свои ряды политически неопытных делегатов.

В 2004 году возникла новая организация – Федеральная конференция школьников (ФКШ) 1137 . ФКШ подчеркивала свою аполитичность и надеялась на скорое признание с официальной стороны 1138 . Но, переманив большинство земельных представительств на свою сторону и тем самым положив конец ФУП, ФКШ оказалась мертворожденной структурой, и работу в ней продолжает лишь меньшинство земельных представительств.

«Политические кружки» окончательно перестали быть политической организацией и занимаются общеобразовательной работой. Немецкая молодежная пресса и Федеральное объединение молодежной прессы объединились в 2003 году в единую организацию Молодежная пресса Гемании (МПГ) 1139 . На момент объединения политические споры были уже далеким прошлым 1140 . Проблемы ученических изданий и проблемы школьного самоуправления сегодня тематически никак не связаны. Таким образом, сегодня в ФРГ не существует представительства интересов школьников на федеральном уровне. Однако ежегодно немецкие школьники проводят скоординированные «дни протеста» по всей стране, как правило требуя улучшения условий обучения и расширения прав учащихся. Заметно, что некоторые направления протестов 1960 – 1970-х годов сохраняют актуальность и сегодня. В истории движения школьников рано ставить точку.

Речь в этой главе пойдет о жанре советского школьного кино - совокупности кинотекстов, объединенных рядом специфических особенностей и достаточно четко выраженными временными границами. С нашей точки зрения, жанр этот родился в начале 1960-х годов и исчез вместе с распадом СССР, просуществовав таким образом не более 30 лет. Несмотря на то что фильмы, тематически так или иначе связанные со школой, в Советском Союзе начали снимать задолго до начала 1960-х, мы считаем возможным говорить о рождении школьного кино как самостоятельного жанра именно в указанную эпоху, поскольку того уникального сочетания социальных, культурных и антропологических факторов, которое, собственно, и вызвало его к жизни, не существовало ни до, ни после нее.

Жанр понимается здесь как система ожиданий аудитории, задающая основные формальные и содержательные параметры конкретного произведения искусства 1142 . С этой точки зрения любая нормативная поэтика – а кинофильмы, о которых у нас ниже пойдет речь, создавались именно в рамках советской нормативной поэтики 1143 – представляется не только и не столько механизмом, регулирующим режимы производства и формы бытования художественных текстов, сколько инструментом для создания целевой аудитории, которая, в свою очередь, становится гарантом существования конкретных жанров. Сами жанры превращаются при этом в адаптированные к разным контекстам и/или разным сегментам аудитории модусы трансляции дискурса «заказчика» – той группы, в интересах которой создается нормативная поэтика.

Сказанное в полной мере относится к сложившимся в Советском Союзе практикам производства и потребления художественных текстов: так называемый «большой стиль», время формирования которого приходится на 1930-е годы, как раз и представлял собой систему подобных практик, которая должна была (в идеале) покрывать собой все возможные способы соотношения советского человека с тем, что принято называть искусством.

«Большой стиль» не умер вместе со смертью Сталина; за два десятилетия он успел превратиться в конститутивный элемент коммунистического проекта и как таковой, претерпевая некоторые эволюционные изменения, просуществовал вплоть до конца 1980-х – начала 1990-х годов, продолжая исподволь регулировать даже такие художественные феномены, которые могут показаться не имеющими к нему никакого отношения.

Оговоримся сразу: коммунистический проект в этой работе будет рассматриваться прежде всего не с политической, идеологической или экономической, а с социально-антропологической точки зрения – как последовательная попытка создания максимально широкого и тотально проницаемого пространства, в котором все возможные формы коммуникации были бы переведены на языки публичности, причем эти последние являлись бы взаимодополняющими диалектами единого, единственно приемлемого и основанного на «единственно верном учении» языка. Непременной конститутивной частью этого проекта является тотальный перевод всех высказываний, обслуживающих микрогрупповые контексты и понимаемых здесь как микрогрупповые уровни ситуативного кодирования 1144 , на языки публичности.