Чтение онлайн

Он должен был удержаться за поручни сбоку, позволяя себе повиснуть под лодкой.

Этого не случилось.

Даже будучи подготовленным, как ему казалось, он почувствовал сильный рывок в руках, когда перевернул лодку и полетел вниз. Его разум отказывался принимать, что он не получит никакой плавучести от не-воды. Сак закричала, когда его пальцы соскользнули.

А потом он упал.

И его тут же дёрнуло вверх шлейкой. Он закрутился, повиснув на верёвке — и остался болтаться лицом вниз над бездной. Ноги касались брезента, которым были туго стянуты его вещи. Лодка, к счастью, осталась плавать на поверхности не-воды.

Сердце колотилось как бешеное, Закат смотрел в бесконечность внизу. Огромная пустота, лишь отдалённо напоминающая цветом белый дым. Почти невидимая, как плёнка на стекле после того, как вода высохла. Казалось, она хотела его поглотить.

Стиснув зубы, игнорируя боль от когтей Сак — которые пробили наплечник и впились в плоть — он подтянулся и схватился за верёвку. Осторожно, не спеша. Он подтянулся и ухватился за поручни на боку лодки. Сделал несколько глубоких, подготовительных вдохов, затем переместился к носу лодки, используя поручни, с его привязанным оборудованием и мотором в качестве балласта. Там, напрягая мышцы, он смог перевалиться через край носа и оказаться на верху — ну, на дне лодки.

Он плюхнулся, тяжело дыша. Несколько минут усилий вымотали его, руки ныли. Однако эта боль и усталость меркли перед воспоминанием о бездне. Как смотреть в глубины океана, но без всего, что могло бы тебя удержать. Это заставило его остро осознать, насколько неестественно это место.

Сак пронзительно вскрикнула и начала долбить его клювом по затылку. Рокке приземлилась рядом с ней мгновение спустя и тоже несколько раз неуверенно клюнула его. Чёткий сигнал. «Что ты о себе думаешь, глупый человек? Не пугай нас так».

Со стоном он выпрямился и уставился на птиц, которые перепрыгнули на гребной винт двигателя и устроились там — шлейка Сак позволяла дотянуться примерно до туда — всё ещё ворча на него изредка тихим чириканьем. Закат потянулся, затем достал банку с пастой из пояса. За ней последовала маленькая тряпка, он окунул её и начал втирать. Он заметил, нанося состав на винт, что это не похоже на воск. Скорее как краска — она впитывалась. Когда он втирал её в участок днища, тот начинал светиться гораздо ярче. Древесина не просто покрывалась светом; свечение пропитывало лодку.

Попав на поверхность, оно не стиралось, так что его неловкие движения лёжа на корпусе лодки во время нанесения не грозили его утопить. Однако требовалось приложить усилия, чтобы как следует втереть состав, так что он провёл за работой два часа, тихо разговаривая, чтобы Рокке не слишком нервничала. Её защита была необходима; он старался не думать о том, что могло бы случиться, если бы одна из тех змееголовых тварей нашла его плавающим вот так, без доступа к двигателю.

К своему удивлению, он поймал себя на том, что ему нравится эта часть работы. Было приятно иметь дело, активное занятие. На большом паруснике всегда есть какое-то важное дело — но на маленьком судне большинство дней он проводил в управлении мотором, глядя на волны и размышляя. Он не возражал против этого, но, нанося заново свечение на лодку, он впервые за это путешествие почувствовал, что чего-то достиг.

Закончив, он осторожно закрутил крышку на банке и заткнул светящуюся тряпку за пояс.

— Ладно, — сказал он птицам, — готовьтесь снова на меня злиться.

Обычно это была более сложная часть. Он ухватился за киль и наклонился в сторону, осторожно поворачивая лодку. Однако он обнаружил, что в не-воде это было легче. Обычно приходится бороться с весом воды, которая попала в лодку и намочила вещи. Сегодня он встретил очень мало сопротивления, поворачивая лодку наполовину, затем залез внутрь и пристегнул свою шлейку к внутренней части коротким фалом.

Оттуда он балансировал на борту лодки и осторожно поставил судно на ровный киль, смещая вес. Когда оно плюхнулось обратно, он втащил себя внутрь, прежде чем его вес мог заставить его перевернуться снова.

У птиц было достаточно времени, чтобы использовать лодку как спортивный снаряд, карабкаясь внутрь. Они энергично переговаривались, пока он лежал, его напряжённые нервы контрастировали с лёгкостью работы. Она была лёгкой только потому, что он делал это снова и снова — движимый, как и любой хороший траппер, историями о тех, кто погиб. Он твёрдо решил никогда не стать одним из тех, кто умирает от обезвоживания посреди океана, потому что не смог оправиться после опрокидывания. Это всегда звучало как унизительная смерть.

Чириканье Сак вырвало его из задумчивости. Тряпка, которой он пользовался — сама теперь светящаяся от пасты — плавала на поверхности бездны неподалёку. Должно быть, выскользнула из-за пояса, пока он работал.

Сак подскочила к нему, снова чирикнув.

— Нет, — сказал он, потянувшись отстегнуть её шлейку. — Оставим. У меня предчувствие.

Она вопросительно чирикнула.

— Смотри и увидишь, — сказал он.

Пока тряпка продолжала плавать, он проверил каждую единицу снаряжения и крепления. Покормил птиц смесью сушёных фруктов, орехов и гранул. Затем достал весло и отгрёб подальше от плавающей тряпки. Топлива оставалось прилично, но оно не вечно. В последние дни он всё больше полагался на собственную силу. В конце концов, она служила ему большую часть жизни.

Рокке запрыгнула на сиденье рядом с ним, затем склонила голову, глядя на тряпку. Она чирикнула.

— Это всего лишь предчувствие, — объяснил Закат, жуя вяленое мясо. — Но помнишь, как те золотые бабочки привлекались к жидкости в пруду?

Она утвердительно чирикнула.

— С этим свечением что-то не так, — сказал он. — Черви его едят. Потом вы, авиары, едите их птенцами. Если не едите, остаётесь обычными птицами. Никакого дара, верно?

Она чирикнула, кажется, следя за его мыслью.

— Это великая тайна, которую мы с Вати раскрыли, — тихо сказал он. — Тайна, изменившая всё…

Странно. Проговаривание вслух действительно помогало ему превращать впечатления в прямые идеи. Отец… Не поэтому ли Вати и все остальные так много говорили? Его мысли становились конкретными, когда он облекал их в слова, придавая им форму, как какому-то кошмарному зверю.

— Светящихся бабочек привлекает свет, — сказал он. — И птицы умеют находить дорогу к пруду. Даже птицы, отделённые несколькими поколениями от авиаров — привези их на остров, и они в конце концов приведут своих птенцов к пруду, чтобы те поели червей. Они знают дорогу, Рокке. Они чувствуют путь. Так что…

Что-то двинулось в глубине. Некоторое время спустя одна из змеевидных тварей вынырнула на поверхность и щёлкнула пастью, пытаясь схватить тряпку.

— Она чувствует свет, — сказал Закат. — Так же, как чувствует разум. — Он достал гарпун. — Пожалуйста, будь готова снять ментальный щит.

Рокке немедленно спряталась под сиденье, затем вопросительно чирикнула.

— Она примерно в четверть размера той, другой, — сказал он, взвешивая гарпун обратным хватом. — Я должен справиться.