Чтение онлайн

Перед тем как открыть книгу, я зажмурилась. «Только бы сбылось!» Я мечтала о том, чтобы буквы стали словами, которые я смогла бы понять. Я хотела узнать, куда поедет грузовик, как долго он пробудет в дороге, что он везет, что есть у водителя в кабине. Но когда я открыла книгу, слова оказались бессмысленным набором букв. Что такое «канз»? А «осколе»? Что значит «быаклу»?

Во время обеда я села вместе с Доун и Нориной.

— От Майкла и правда воняет? — спросила Норина. Я пожала плечами, посмотрела через двор и увидела, что он сидит на скамейке, прислонив костыли к столу. — У него просто мозг не того размера, — сказала Доун. — Он не получил достаточного количества кислорода.

Мама Доун работала медсестрой в Эчуке, в ночную смену.

— Даже не верится, что тебе придется сидеть рядом с ним, Джастин, — сказала Норина, наморщив носик. — Ну, по крайней мере, он не каждый день приходит в школу, — успокоила Доун, разворачивая сэндвич. — Вполне возможно, что завтра ты будешь сидеть за партой одна. Ему иногда нужно ходить в больницу.

— Зачем? — спросила Норина.

— Они пытаются заставить его не трястись. Его привязывают к поручням, и каждый раз, когда он дергается, он теряет очки. Хочешь банан, Джастин?

— Да, — ответила я. В животе заурчало.

— Тогда стань гориллой, — сказала она.

Я присела, свесила руки вниз, почти до самой земли, и выставила вперед подбородок.

— Давай, Джастин! — подбодрила Норина.

— Ух-ху-ху! — Я стала гориллой. — Ух-ху-ху!

Доун и Норина расхохотались, откинувшись на спинки стульев и широко раскрывая рты, будто черные попугаи над участком деда. «Пиф-паф!» — и они упали на землю, подстреленные миссис Маузер.

— Держи, — сказала Норина и отдала мне банан.

Вдалеке на скамейке в одиночестве сидел Майкл, он трясся и вздрагивал и смотрел в раскрытую перед собой книгу. Его тело всегда двигалось, будто кто-то невидимый дергал его за ниточки, как марионетку.

* * *

После обеда была репетиция рождественских гимнов, которую проводила Сэбин. Она носила на шее шарф, и он свешивался у нее с плеча, словно крыло. Сквозь прозрачную ткань пробивались лучики солнца. От нее пахло мылом, а ее лицо обрамляли распущенные волосы. Когда мы пели, Сэбин подходила к нам очень близко, чтобы решить, в какую группу кого поместить — с низкими голосами или с высокими. Когда Сэбин подходила ближе, я переставала петь. Я вдыхала аромат мыла, который исходил от ее шеи с кожей сливочного цвета. Она говорила нам: «Четче!» и пела вместе с нами: «Зал украшен остролистом, фа-ла-лала-ла!»[5] Я слышала, как рядом со мной хрипит Майкл. Когда мы пели, у него страшно напрягалось лицо, а рот раскрывался так широко, будто там, внутри, жил второй Майкл Хупер и пытался вылезти наружу.

* * *

После уроков я шла из школы вместе с Доун и Нориной.

— Давайте зайдем в пекарню, пока не пришел автобус, — предложила Норина.

— Я возьму кекс с малиновым кремом, — сказала Доун.

— А я — клубничную корзиночку, — подхватила Норина.

Мы шли по улице, и Доун с Нориной пели рождественские гимны.

— Когда в расцвете полном и плющ, и остролист, среди всей зелени лесной лишь остролист — король![6] Норина толкнула дверь пекарни, и прозвенел колокольчик. От запаха свежего хлеба, пирогов и сосисок в тесте рот у меня сразу наполнился слюной. Я посмотрела в сторону кухни и рядом с духовками увидела Релл. На голове у нее была белая шапочка, из-под которой выглядывали темные волосы, стянутые в хвост. Когда я вошла, она отвела взгляд.

За прилавком стояла миссис Малвейни.

— Здравствуйте, девочки, — сказала она нам, улыбаясь.

Я посмотрела на витрину. Там вилась неровная дорожка, выложенная из вишен. Доун и Норина звенели мелочью в карманах. Они всегда что-нибудь покупали. Иногда Доун отдавала мне последний кусочек.

— Что вам угодно, леди? — спросила миссис Малвейни. Ее грудь была похожа на теплую гору, накрытую фартуком в красно-белую полоску; щеки у нее розовели румянцем. Она работала тут недавно, раньше за прилавком всегда была миссис Ривз. — Что привлекло ваше внимание?

Доун выбрала себе кекс, а Норина взяла корзиночку с клубничным джемом. Мы уже собирались уйти, когда миссис Малвейни спросила:

— Ну а как насчет вашего заказа, мисс?

Меня бросило в жар. Доун и Норина посмотрели на меня — они знали, что у меня нет денег, но миссис Малвейни тут новенькая, и она об этом не знает.

Раньше она работала в сельскохозяйственном магазине, где дед покупал корм для кур; иногда он брал меня с собой, и я ждала у входа, пока он говорил с хозяином.

— Ну же, Джастин, неужели ты не хочешь корзиночку с заварным кремом? — спросила она, показав на пирожные, и улыбнулась: — Я борюсь с желанием их съесть с первой минуты, как тут оказалась.

Заварные корзиночки, украшенные сверху кусочками персика в форме сердечка, ровными рядами лежали на подносе.

Доун подошла к ней ближе, будто хотела поделиться с миссис Малвейни каким-то секретом.

— У нее нет денег.

Миссис Малвейни нахмурилась, потом облокотилась о прилавок, грудь ее, широкая и полная, уперлась в стекло.

— Знаешь, что я тебе скажу, Джастин, — сказала она, — выбери что хочешь, а я за тебя заплачу, ладно? На этой неделе я просто богачка!

Я подняла взгляд на ее доброе розовое лицо, и она подбодрила меня:

— Ну давай же. Что ты хочешь?

Я сглотнула слюну. Я не знала, что делать. Взгляд мой скользил вверх и вниз по витринам, желудок горел и урчал. Слишком много было всего: вишневые россыпи, шоколадно-бисквитные пирожные, печенье в шоколаде. Я так много раз разглядывала это богатство и хотела съесть все. Доун и Норина выжидающе смотрели на меня. Релл задерживала очередь и тоже поглядывала на меня. «Только не ребенка Донны». Но сейчас весь магазин ждал только меня.

Затем миссис Малвейни сказала:

— Давай начнем с пирожка, а с собой в пакет я тебе положу эклер, чтобы ты могла съесть его попозже. Как тебе такое?

Я кивнула. У меня перехватило дыхание.

— Отлично, значит, так и поступим.

Миссис Малвейни щипцами подцепила с нагревателя пирожок, через разрез сверху наполнила его начинкой, затем взяла с подноса с пирожными эклер. Все это она уложила в коричневые пакеты, затем передала их мне и пожала мою ладонь.

— Приятного тебе аппетита, малышка.

Доун легонько пихнула меня.

— Скажи «спасибо».

Я посмотрела на миссис Малвейни. Пакеты в руках казались тяжелыми и горячими. Я не могла ничего сказать.

Норина нахмурилась.

— Джастин, — шепнула она.

— Не трогай ее, Норина. — Миссис Малвейни улыбнулась мне. — Иди, малышка, наслаждайся каждым кусочком.

А потом мы вместе с Доун и Нориной сидели на скамье, болтали ногами и ели наши пирожки и пирожные. Я съела пирожок, затем эклер — все внутри меня ликовало. Я шла к автобусной остановке и тоже пела: