Чтение онлайн

— Как тебе зрелище? Это ведь был ваш последний козырь, не так ли? — насмешливо проскрежетала Предательница. — Пока он побудет украшением у моих ног, как-никак, можно сказать, родственник…

Она громко засмеялась. Пол под моими ногами дрогнул, нечто, обитавшее под костями, бросилось в атаку… и рассыпалось пеплом.

Встретив взгляд Эльвларда, я испытала радость от того, что он жив, а вовсе не то, на что рассчитывала Предательница. Если он и ранен, то не смертельно. Это главное.

Следом за неведомой тварью, рассмотреть которую я и не пыталась, в пепел рассыпались и изувеченные узники и старые кости. Демптвилями можно убить быстро и безболезненно. Шипение, как от стремительно вырастающей шапки пены на гребнях волн Элилинта в Пенный сезон, шорох оседающих на пол сухим дождем частиц. Смолкли стоны, лаская уши долгожданной тишиной. И снова мне показалось, что какие-то светящиеся, едва видимые отблески, взлетают к потолку.

После очистки зала пол опустился не меньше чем на метр вниз, обнажив скрывавшиеся под костями ступени к трону Предательницы. Так же, как и ворота, созданные гораздо позже «Храма» и из золота.

— Я пришла убить тебя. Но, похоже, ты приросла к трону и битвы не будет? Вот жалость-то! Бить сидячих — сомнительное развлечение, — приближаясь, заговорила я. — Но с другой стороны — гнусному существованию — гнусный, бесславный конец.

— Глупая, глупая Элселира! Я дам тебе последний выбор с кем остаться. У моих ног, по другую сторону трона от своего возлюбленного или с друзьями.

Неприятно удивило, что Предательница знает и помнит мое первое имя, но когда она поднялась с трона… я отскочила в сторону, едва сдержав вопль ужаса.

Очертания зала изменились. Теперь он больше не напоминал по форме каплю, показав свою истинную форму — чуть продолговатую полость, похожую на все прочие помещения «Храма», через которые провел меня Няартран. За спиной Предательницы тянулся не тот темный шлейф, что я помнила, а два черных туманных отростка, из-за разделенности ассоциировавшихся с крыльями. Именно эта чернота прежде и скрывала часть помещения за троном, так равномерно и естественно создавая переход от едва видимого затемнения к непроглядной тьме, что при взгляде на нее я ничего не заподозрила. Сейчас же изменившийся шлейф собрался, уплотнился. Теперь он не напоминал те, что окружали Предателей раньше, вызывая безотчетное отчаяние и тоску. В клубящейся черноте словно что-то отчаянно барахталось, будто ветер пытался выбраться наружу через ткань. Разум не мог охватить всю картину и переварить ощущения целиком. Я только чувствовала — что-то неуловимо отличало эту странную черноту от тел изначальных врагов…

Неужели Предательница каким-то образом пытается стать ближе к Захватчикам? Одной из них? Безумие!!!

— Я знаю, о чем ты думаешь, так реагируют все. Но присмотрись внимательнее. Это не часть тела Захватчиков, это наши души. Души тех, кто прошел через все страдания в моем прекрасном храме. Души тех, кто познал запредельное отчаяние, запредельный страх, боль, ужас… Я питаюсь их силой, их чувствами, но скоро я смогу есть и сами души… Эти — в моих чудесных крыльях, измененные, но за пределами храма много, очень много других…

Она все говорила и говорила, приближаясь ко мне и заставляя шаг за шагом отступать к стене. Страх боролся во мне со страхом. Я боялась Предательницу до дрожи в коленях. Я боялась, что если убью ее, то вместе с ней убью и все души, привязанные к ней. Я боялась, что для них уже слишком поздно…

Кончик шлейфа-крыла полоснул по мне краем, когда, упершись спиной в стену, я попыталась отступать по кругу. Все произошло очень быстро. Крик, который смог издать Эльвлард, еще звучал в зале. Я не кричала. Не могла. Тело скрутило в приступе боли. Казалось, все нервные окончания вырвали и вдобавок окунули в кислоту. Не задумываясь, я ударила Предательницу демптвилями в ответ, отгоняя прочь.

Вскрикнув, она отшатнулась, прижимая к себе искалеченную руку. Мы обе не сразу заметили, что небольшая часть ее «крыла» исчезла. К потолку снова вспорхнули и исчезли неясные светлые блики. Медальон на моей груди сиял зеленым светом.

Не веря, я сняла его с шеи и намотала цепочку на руку, зажав в ладони. Произошедшее нужно проверить. Да, это безумие, но проверить любой ценой…

Край «крыла» все еще находился близко ко мне. Под удивленным и непонимающим взглядом Предательницы я шагнула вперед, вытянув руку, добровольно окунулась в густое черное марево.

Боль оказалась еще ужасней, чем в первый раз. Руку словно бесконечно ломали каждую секунду, нарезали на ломтики, жарили в кипящем масле…

Не хватило совсем немного сил, чтобы устоять на ногах, но желанный результат, вскруживший голову, получен. Прямо на моих глазах коснувшаяся медальона часть черноты исчезла. Теперь отблески отчётливо виделись в разгоравшемся зеленом свете медальона, так что нельзя списать их на поврежденное зрение или на что-то другое. Освобожденные души взметнулись к потолку.

— Невероятно!.. — выдохнула я, не удержавшись от восторга.

А затем отпрянула в сторону, уворачиваясь от броска противницы и снова полоснула по ней демптвилями.

— Ты не знаешь, что творишь! — прорычала она. Ярость и… отчаяние причудливо сплелись в ее нечеловеческом голосе, словно она рыдала.

— А в чем дело? Я действительно, чего-то недопонимаю. Ты вместе с другими Предателями вырастила невероятно гордых тварей, которых заставила себе поклоняться. Когда-то я была одной из них. Разве ты недовольна результатом? В чем проблема? Ты толком не атакуешь и не защищаешься… — болтая, я пыталась придумать план, как бы добраться до страдающих в кошмарном плену душ, не попадая при этом под физический удар громадной туши.

Требовалось некоторое время, чтобы какая-то часть душ прошла через медальон. И Предательница этого времени мне ни за что не даст! Мы кружили по залу, зорко следя за каждым движением друг друга…

Внезапно, «крылья» Предательницы вытянулись, удлинившись, и сомкнулись вокруг меня, сжав в чернейшей мгле.

— Алиэрта! — вопль Эльвларда стал последним, что я услышала.

Сколько времени прошло, я точно не знала. Возможно, не так уж и много. В самом массивном браслете, подаренном Анадритеей что-то щелкнуло, приводя сознание в чувство. Толчок внутри украшения я почувствовала кожей и в этот же момент боль отступила, перейдя в перекатывающиеся по всему телу волны огня, бывшие уже где-то за гранью боли. Чудо, но мой основной щит из демптвилей еще держался, не подпуская ко мне взбешенную Предательницу. Наконец, она была вынуждена отступить. В ее шлейфе зияла медленно затягивающаяся брешь. Но ни о какой регенерации речь не шла, черная мгла просто перераспределялась.

Улыбаясь как сумасшедшая, я вытерла кровь, текшую по шее из ушей и поняла, что барабанные перепонки лопнули. Видимо, какое-то воздействие на тело защита все же пропустила.

Предательница что-то говорила. Я видела, как двигаются ее губы. Боковым зрением заметила, что Эльвлард пытается встать и всей душой пожелала, чтобы у него это не получилось. Пусть он останется парализованным подольше, пусть Предательница не вспомнит о нем…

— Слушайте меня все. Я знаю, что вы слышите! — говорила я, хотя скорее кричала, не слыша собственного голоса. — Я вас освобожу. Вспомните о счастье, о свободе! Это поможет…

Предательнице явно не пришлась по вкусу моя речь. Она достала из едва приметного углубления в стене огромный меч, но я немедленно отсекла ее правую руку с помощью демптвилей. Лицо женщины исказилось гневом, и тут я поняла, почему она ничего не использовала из множества возможностей «магов». Все ее чудовищные силы уходили на концентрацию. Предательнице нужно удерживать и контролировать погруженные во тьму души. А может, и не только их. Потому она и торчала столетиями безвылазно в этом зале, позволяя себе любоваться только грудой костей и муками горстки пленников. Наверняка, для концентрации требовалось однообразие и уж точно — отсутствие резкой смены эмоций.