Чтение онлайн

2. Позиции, отражающие поиск своего места в жизни, и вопрос о смысле как о цели существования

Вопрос о смысле как о цели отражает человеческий поиск своего места в жизни, выбор главных целей для себя, для той или иной общности, для своего общества, человечества...

Он может подразумевать идеалистическую мировоззренческую позицию(признающую первичной идею, волю, дух с его целями, а материю, с нею и жизнь, вторичной, воплощающей эти изначальные цели), тогда уместно было бы вести речь о способе приобщения к божественным целям, к божественному промыслу.

В рамках материалистического подходатак поставленный вопрос предполагает наличие у человека сформированных в процессе биологической и общественной жизни врожденных и приобретенных потребностей с их различной значимостью для него как для биологического существа и как для личности. Такая исходная позиция требует для верного ответа на вопрос изучения всего круга собственных потребностей, характера их соподчинения, формирования осознанной шкалы ценностей, систематического ее пересмотра и специальной деятельности по реорганизации системы соподчинения собственных потребностей.[32]

3. Исходные позиции и вопрос о смысле как о пользе жизни

Вопрос о смысле как пользе жизни предполагает наличие субъекта этой пользы, подразумевает кого-то, для кого эта польза («вот жизнь Пушкина имела смысл для всех, а моя что?..»).

При постановке вопроса в таком смысле могут быть следующие исходные позиции.

• Имеющим смысл признается то, что соответствует целям и полезно для той или иной общественной группы, класса, народа, страны, человечества в целом, полезно в конкретную историческую эпоху или во все времена...

• Полезность определяется относительно целей и потребностей конкретной личности (они всегда зависимы от конкретных общественных интересов).

• Определяется полезность одних проявлений личности для осуществления интересов ее же самой с точки зрения других ее интересов.

• Имеющим смысл признается соответствующее целям провидения, бога, творящей идеи — это уже обсуждавшаяся идеалистическая позиция. Цели, о которых здесь идет речь, обычно представляют собой спроецированные на бога нравственные идеалы той или иной общественной группы, сформированные в определенный исторический период и оторванные от своего истинного источника, абсолютизированные, мистифицированные.

4. Поиск опоры в фундаментальных законах материи или идеи

Имеющим смысл Признается то и только то, что закономерно вытекает из тех или иных, принятых за основополагающие, фундаментальные, законов материи (материалистическая позиция) или идеи (идеалистическая позиция). Вопрос о смысле сводится тогда к вопросу о закономерности, необходимости жизни.

5. Позиции, опирающиеся на конкретные нравственные императивы и вопрос о праве на жизнь

Вопрос о праве на жизнь предполагает в качестве исходной ту или иную конкретную нравственную позицию. Например: «Жизнь имела бы смысл, если бы была утверждением Добра с точки зрения... (такого-то человека или такой-то общественной группы)».

6. Позиции, определяющиеся стремлением к радости

Отправной позицией может быть субъективное стремление к удовольствию, наслаждению, радости.

Тогда вопрос о смысле сводится к вопросу о том, какой радостью окупаются все те трудности и страдания, которые человеку приходится переносить и которые иной помнит гораздо дольше и явственнее, чем периоды радости, удовлетворенности, счастья.

В жизнеутверждающем смысле вопрос тогда подразумевает отношение, которое выше всего ставит собственно движение, процесс, миг этого процесса. Боготворит самое проявление жизни и отражающие его ощущения, эмоции, чувства; осознанные переживания радости и боли. Это отношение почитает высшей ценностью саму жизнь, проживание конкретного мгновения этой жизни.

В отрицательной, форме такой вопрос чаще возникает у инфантильных, эгоцентричных людей, паразитирующих на чужой заботе, принимающих мир за нарочно приставленную к ним няньку, обязанную непрерывно обеспечивать их удовольствием, от их собственной инициативы независимо.

Неудовольствие, тем более страдание, Такие люди не связывают с практическими результатами их деятельности, со своими собственными ошибками, безынициативностью, претенциозностью, ленью, но принимают за нерадивость этой няньки, несправедливое наказание.

Страдание как чья-то персональная несправедливость по отношению к ним вызывает их протест в виде оправданий перед кем-то или самими собой или обвинений кого-то. Они обижаются, сетуют, жалуются и ждут «справедливого» избавления, готовы даже мстить и мстят, будто не способны к поиску зависящих от них причин страдания. К самостоятельному избавлению от несчастья страдание их не побуждает.

Как малые дети, они вечно ждут посторонней заботы о них, лишенные ее, обижаются, но сами ни о ком не заботятся, не умеют и не хотят уметь заботиться даже о себе.

«Забота» о себе и о других, которую они вменяют себе в заслугу, на поверку оказывается адресованной «среднеарифметическому», то есть несуществующему человеку, огульной опекой, пустой тратой сил. Не принося пользы никому, такая опека, как известно, обязывает всех и вызывает не благодарность, а ответную, но неожиданную для эгоцентрика агрессию.

Об эгоцентризме и «женской доле»

В той же «Крейцеровой сонате», кроме Позднышева, был еще один взрослый участник его семейной драмы...
– его жена! Но, даже у автора, нет и поползновения допустить, что она тоже взрослый человек, участник, то есть ответственна. Уж если не за судьбу своих детей и мужа, то, хотя бы, за свою собственную, только однажды проживаемую жизнь, ответственна.

То, что она лицо страдательное, то есть осуществляется не как человек, но скорее как вещь, даже автором принимается как аксиома. Выйдя замуж, она не только не предприняла никогда ничего для устройства своей жизни, лишь претерпевала её, как щепка «терпит» грязный поток, который ее несет. Напротив, словно из само собой разумеющейся претензии, что печься о ней должен муж, она на протяжении всей семейной жизни только обижается (на недостаток опеки, что опека не угождает ее ожиданиям), всякий раз не упускает случая выказать неудовольствие, укорить, пожаловаться, выставить опекуна в дурном свете, отомстить, наконец.

И способ мести она интуитивно находит изощреннейший: сделать себе хуже, изуродовать себе жизнь, поставить свое страдание в вину другому (мужу) и своим несчастьем доказать его ничтожество (!?) ему.

«Пойду, вырву себе глаз, пусть у моей тещи зять будет кривой!» Даже свою смерть она использует как месть, почти радуясь возможности так отомстить.

Ни разу даже не попытавшись строить свою жизнь, заботиться о счастье своем, детей, мужа, она сразу обижена обманом своих грез, сразу несчастлива и за несчастливость сразу ненавидит другого - мужа.