ЖАНРЫ

Освоение одиночества. О чем молчат любимым

Покрасс Михаил Львович

Шрифт:

Вопрос неправомочен, если требует логического обоснования жизни. Разум, поставивший под сомнение жизнь, сам теряет смысл (см. о смысле — пользе).

Так же неверен вопрос, требующий доказательства необходимости жизни для чего-то, что жизнью не является, так как нужды, потребности возможны только у жизни, вне жизни нет и нужды.

Вопрос становится абсурдным, если необходимость жизни ставится под сомнение на том основании, что неживые явления могли бы существовать и без нее, камень, например, или гроза, или движение планет могли бы оставаться тем, чем являются и без жизни. Такая постановка вопроса — еще и результат смещения ценностей, скорее неразберихи, путаницы в них у задающего вопрос. Будто существование неживых явлений для него Действительно важнее жизни.

Вопрос о необходимости, нужде жизни для жизни неверен, потому что жизнь это и есть нужда, необходимость в самой себе.

В верной постановке звучит как вопрос о закономерности возникновения и существования жизни относительно фундаментальных законов бытия материи и тогда оказывается компетенцией специальных наук.

4. В чем смысл, то есть оправдание жизни, что дает право на жизнь?

В иных случаях вопрос об оправдании жизни — вопрос формулировки. Тогда речь о уже упоминавшемся логическом обосновании жизни (см. предыдущий вопрос). Такой вопрос является неверно поставленным.

Вообще вопрос об оправдании факта существования, о праве на жизнь неверно поставлен, так как право, как и все нравственные категории, - следствие жизни, а не жизнь следствие нравственности и права.

Такой вопрос допустим и верен, если продуктом той или иной жизни стало формирование определенной системы ценностей, в утверждении которой эта жизнь реализует себя наиболее полно (сравни этот вопрос со следующим).

Тогда сама жизнь или отдельные ее проявления, мешающие осуществлению или грозящие разрушить эти ценности (в которых задающий вопрос реализует себя), могут ставиться под сомнение, приноситься в жертву осуществлению этих ценностей («А все-таки она вертится!»).

Такая постановка вопроса тогда - следствие требующей выбора противоречивости тенденций одной и той же жизни. Например. Выжить ценой предательства того, что ты любовно строил, или не предать и погибнуть? Высоко ценя творческую деятельность или ее полезные людям результаты, рискнуть всем и заниматься треплющим нервы (непременно и закаливающим их) любимым делом или ради спокойствия и физического самосохранения отказаться от такой деятельности, коллекционировать легко достижимые удовольствия и вещи?

Этот выбор фактически требует предпочтения той или иной из приобретенных потребностей. Такое предпочтение приобретенных потребностей в огромной массе случаев становится для личности способом наиболее полного самоутверждения, самовыражения, слияния личной и общественной необходимости, когда эгоизм достигает степени максимального альтруизма, который принято называть самопожертвованием.

И это не только, героические поступки, приводящие к физической гибели самого человека, но и нередко пожизненное подвижничество в науке, общественной деятельности, в искусстве, в любом труде, повседневный подвиг материнства, который всегда самовыражение и очень далек от самоотречения.

К несчастью, нередки случаи противоположные, когда демонстративное предпочтение приобретенных потребностей (обычно машинально, безответственно присвоенных) оборачивается растянутым во времени самоуничтожением.

5. В чем смысл, то есть что остается от жизни нетленным, бессмертным, вечным?

Вопрос неверно поставлен, когда становится следствием ошибочного абстрагирования от индивидуальных интересов, а с ними от каких-либо и чьих-либо интересов — интересов жизни вообще.

Вопрос неверно поставлен и если предполагает найти оправдание жизни какими-либо изначальными ценностями и их вечными результатами.

Такой подход обесценивает мгновение, быстротечные переживания, так, обесценивая сам жизненный процесс, разрывает живую ткань непрерывной жизни, обесценивает жизнь, отрывает человека от реальности, а тем самым лишает его не только настоящего, но и будущего.

Только понимая роль мгновения, составляющего вместе с другими мгновениями вечность, человек способен не разорвать живую ткань движения, реализовать себя непрерывно и в каждый миг. Реализуя себя в мгновении, обеспечивать свое бессмертие в общечеловеческом будущем и в мировом бытии. Ведь без мгновения нет вечности, и ни одно — не проходит бесследно.

Вопрос превращается в абстрактный и бессмысленный поиск извечных оснований для бытия, если забывается его происхождение. Поэтому напомню, что...

Потребность в обществе как условии существования

...Потребность в обществе, как и большинство приобретенных при жизни специфически человеческих потребностей в условиях существования, формируется в досознательный период развития человека и может быть в процессе самопознания верно осознана (тогда свободно реализуется поведением), но может быть не осознана или неверно осознаваться, тогда искажается и ее осуществление.

По этой же причине человек не помнит, не знает причин возникновения потребности в обществе, не знает ее связи со своим эгоизмом.

В процессе самопонимания он может выявить, открыть эту связь, может узнать о наличии такой связи, но нередко остается в неведении, не узнает корней своей нужды в обществе никогда.

Поиски известного изначального основания для существования человека, общества, жизни, бытия вообще, которые становятся следствием такого неведения, являются поисками абстракций, но не - действительно полезных обществу, людям - целей.

Если упускается понимание, что смыслом самого общества является самоутверждение составляющих его людей, если общественное противопоставляется индивидуальному, а индивидуальное обесценивается, то обесценивается и реальное общественное.

Неосознанное предпочтение общественных своих интересов своим же индивидуально личным подсовывает нам убийственный, отвергающий жизнь вопрос.

Живая эгоистическая нужда в людях, если мы от своего эгоизма отказываемся, рождает свою противоположность — отказ от людей и от жизни.

То же предпочтение общества, осознанное как проявление самоутверждения, побудило бы к верной, жизнеутверждающей постановке вопроса о смысле жизни.

Он стал бы вопросом о том, что ценного для человека, его общества и человечества останется от жизни этого человека, этого общества, этой цивилизации?

Что остается людям?

(уточнение содержания вопроса)

Вопрос мог бы звучать так:

• «В чем заключается человеческое бессмертие?»,

Поделиться с друзьями: