Чтение онлайн

Как известно, французам пришлось отказаться почти от всех плодов блестящих побед Тюренна и 2 мая 1668 г. заключить мир с Испанией, удовлетворившись лишь одиннадцатью пограничными крепостями. Именно в это время в политике Людовика XIV на первый план выдвинулась идея подготовки большой войны с Голландией, войны, в которой главным союзником Франции должен был стать Карл II. Климат англо-французских отношений снова изменился. После резкого охлаждения конца 1667 — первой половины 1668 г. началось постепенное потепление и медленное, осторожное, но неуклонное движение двух держав к сближению. Его кульминационным моментом стало заключение 1 июня 1670 г. секретного Дуврского договора, когда с помощью двухмиллионной субсидии Людовику XIV удалось расчленить Англо-Шведско-Голландский союз и привлечь Туманный Альбион на свою сторону в предстоящей схватке с Голландией.

На фоне этой общей картины англо-французских отношений конца 1660-х — начала 1670-х годов более понятными становятся события, происходившие в это время вокруг Акадии.

1 августа 1668 г. Карл II отправил Темплу приказ не передавать управляемых им территорий французам до поступления дальнейших распоряжений из Лондона. [567] В то же время осенью 1668 г. из Франции в Северную Америку прибыл официальный представитель Людовика XIV и Компании Западных Индий Мурийон дю Бур, которому было поручено добиться выполнения тех статей договора в Бреда, которые касались Акадии. Вместе с ним находился Александр Ле Борнь де Бель-Иль, который был назначен своим отцом управляющим его владениями.

9 октября 1668 г. они достигли Пор-Руайяля. Поскольку Темпла там не было, Мурийон дю Бур направился к нему в Бостон для выполнения всех формальностей, связанных с передачей колонии, оставив Ле Борня младшего управлять Пор-Руайялем. 20 октября Мурийон встретился с Темплом и предъявил ему документ, подтверждающий его полномочия, а также письмо Карла II от 31 декабря 1667 г. и копию статей X и XI Бредского договора. [568]

Темпл в тот момент еще не получил вышеупомянутого письма от короля, где ему было приказано не передавать Акадию французам. Это письмо, по свидетельству самого Темпла, пришло 10 ноября, [569] тогда как его переговоры с Мурийоном дю Буром шли с 20 октября по б ноября. [570] Однако Темпл знал о переменах в политике Лондона, а, кроме того, просто не желал расставаться со своими владениями и вместо выполнения формальностей вступил с французским представителем в дискуссию о том, какие именно земли подразумеваются под словами «Акадия» и «Новая Шотландия». Он утверждал, что к Акадии относятся только мыс Сабль и Ля-Эв (т.е. южная, или, точнее, юго-западная оконечность полуострова Новая Шотландия), а все побережье залива Фанди и соответственно Пор-Руайяль, Пентагоэ и Сен-Жан входят в состав Новой Шотландии (охватывающей, таким образом, весь Атлантический регион). [571] Он также заявил Мурийону дю Буру протест по поводу захвата Ле Борнем Ля-Эв в 1658 г. и сказал, что французы еще не передали Англии Антигуа, Сен-Киттс (Сен-Кристофер) и Монсеррат. [572] В итоге Темпл отказался передавать Акадию, «до тех пор, пока не станет известна дальнейшая воля Его Величества касательно пределов Акадии и Новой Шотландии». [573]

Французский чиновник, очевидно, не ожидавший такого поворота событий, растерялся и решил вернуться во Францию. Тем временем Темпл, получивший августовское письмо Карла II, обратился к английскому правительству с пространным посланием, в котором помимо рассказа о переговорах с французским представителем, изложил свою точку зрения на ситуацию в регионе. Повторяя аргументы, высказанные им Мурийону дю Буру, он утверждал, что Акадия это лишь малая часть Новой Шотландии, которая, в свою очередь, простирается от Великой реки Канада (река Св. Лаврентия) до Новой Англии. Он также напоминал, что Пенобскот (Пентагоэ) является частью Новой Англии и находится на территории Нового Плимута. Далее шли рассуждения о богатстве этой колонии, ее насущных потребностях, перечислялись заслуги самого Темпла, его трудности и т.д. [574] Компаньон Темпла Краун также направил королю записку, в которой говорилось о законности английских притязаний на Акадию. [575]

Однако, несмотря на сочувствие, которое встретили эти рассуждения у многих членов английского правительства (в особенности у Арлингтона, горячего противника сближения с Францией), Акадия ускользала из рук Темпла и Крауна. Дело было не только в том, что Пор-Руайяль уже фактически находился под контролем французов, так как там остался Ле Борнь де Бель-Иль. Главные события, оказывавшие решающее влияние на судьбы этой колонии, происходили в Старом Свете. Благодаря усилиям хрупкой герцогини Генриетты Орлеанской климат англо-французских отношений стремительно улучшался. И если реакция на заявление, сделанное по поводу Акадии французским послом в Лондоне Кольбером де Круасси 8 марта 1669 г., была достаточно вялой, то его повторная жалоба (б августа) немедленно принесла результат. В тот же день Карл II издал распоряжение, где приказывал Темплу передать французам Акадию включая Пентагоэ, Пор-Руайяль, Сен-Жан, Ля-Эв и мыс Сабль. [576] После этого летом 1670 г., наконец, состоялась официальная передача колонии. Акадия снова стала французской.

Договор в Бреда и последовавшая за ним передача Акадии французам являются важной вехой в развитии англо-французских отношений и англо-французского соперничества в Северной Америке. Первая попытка втянуть колонии в европейскую войну, предпринятая Карлом II, закончилась неудачей по ряду причин. Среди них прежде всего следует отметить желание Лондона действовать руками жителей своих колоний, а не силами регулярной армии и флота, натолкнувшееся, в свою очередь, на весьма сдержанную позицию, занятую властями Новой Англии. Кроме нее ни одна другая провинция Английской Америки в тот момент не обладала ни экономическим, ни военным потенциалом, необходимым для нанесения удара по Новой Франции. Свою роль, безусловно, сыграло и стремление французов соблюдать нейтралитет в Америке.

Отсутствие у английских колоний, прежде всего Новой Англии, большого наступательного пыла, стремление вести войну преимущественно силами метрополии и/или индейцев, а самим ограничиваться лишь обороной собственной территории и присылкой вспомогательных отрядов, — также достаточно характерная черта англо-французского соперничества в Северной Америке в XVII — начале XVIII в.

Ряд специалистов отмечает, что договор в Бреда был поворотным моментом в политике Англии, главным соперником которой становилась не Голландия, а Франция, [577] и что именно с войны 1666-1667 гг. берет начало «реальная конфронтация Англии и Франции за колониальное господство в Америке». [578] На наш взгляд, эти авторы несколько торопят события и переносят в 60-е годы XVII в. реалии более позднего времени. Англо-голландское соперничество (в том числе и в колониях) продолжалось и после подписания договора в Бреда, в то время как англо-французский конфликт, хотя его сфера и расширялась, еще некоторое время продолжал носить ограниченный характер.

С начала 1670-х годов англо-французские отношения в Северной Америке вступают в новый этап своего развития, связанный прежде всего с расширением зоны конфликта между подданными двух колониальных держав. В то же время 70-е и большая часть 80-х годов XVII в. были временем мирных отношений Лондона и Парижа, что, однако, не означало полного отсутствия трений между ними и чередования периодов потепления и охлаждения по отношению друг к другу.

В начале 1670-х годов Карл II продолжал проводить политику, направленную на поддержание союза с Францией, несмотря на довольно сильную оппозицию как в парламенте, так и среди своего окружения. В декабре 1671 г. и в феврале 1672 г. между Лондоном и Парижем были заключены два официальных договора о дружбе и союзе, служившие прикрытием секретного Дуврского договора 1670 г. В это время английский король считал своим главным противником Голландию, третья война с которой началась в марте 1672 г. Меньше чем через месяц в войну вступил Людовик XIV, поставивший перед собой цель полностью уничтожить Республику Соединенных Провинций. Громкие победы французской армии на суше, в результате которых голландцы действительно оказались в критическом положении, вызвали тревогу всей Европы, не исключая и английского союзника Короля-Солнца. Стремление Карла II сохранить свободу рук (в том числе ввиду ожидавшихся изменений в судьбе Испании и ее колониальной империи) и перемены, произошедшие в самой Голландии, где к власти пришел его племянник Вильгельм Оранский, в свою очередь также всеми силами старавшийся вывести Англию из войны, привели к тому, что в феврале 1674 г. англичане и голландцы подписали Вестминстерский мирный договор. В договоре было предусмотрено возвращение всех колоний, захваченных в ходе войны, и, таким образом, Нью-Йорк, который в августе 1673 г. был взят голландцами, вернулся к англичанам. [579]

Именно после Вестминстерского договора Англия и Голландия из соперников стали превращаться в союзников. В то же время на всем протяжении своего царствования Карл II продолжал поддерживать дружественные отношения с Францией. С одной стороны, это было выгодно лично ему (несмотря на то что английский король нарушил условия англо-французского соглашения в Хеесвике, где обе стороны брали на себя обязательство не заключать сепаратного мира с Голландией, Людовик XIV продолжал выплачивать ему субсидии вплоть до конца 1677 г.), с другой стороны, это обеспечивало Англии определенную свободу маневра во внешней политике.

Англо-французские отношения несколько обострились только в конце 1677 — начале 1678 г., когда Мария Йоркская вышла замуж за Вильгельма Оранского (кстати, приходившегося ей двоюродным братом), после чего Англия и Голландия заключили секретный договор об оборонительном союзе, а Карл II обратился к парламенту с просьбой выделить деньги на войну для защиты Испанских Нидерландов от французских посягательств. [580] Однако завершение франко-голландской войны сняло напряженность в отношениях Лондона и Парижа, а в 1681 г. Людовик XIV заключил новый тайный договор с английским королем.