Чтение онлайн

В конце весны 1688 г. Сен-Кастэн и абенаки начали совершать набеги на пограничные английские поселения. Летом того же года они сожгли небольшую деревушку Каско. Англичане начали спешно укреплять свои позиции и строить форты на границе. Зимой 1688-1689 гг. Эндрос предпринял поход в Страну абенаки, однако индейцы умело избегали столкновений, и англичанам пришлось ограничиться уничтожением нескольких поселков, оставленных их жителями. В 1689 г., когда в английские колонии пришло известие сначала о Славной революции, а затем о готовящемся вступлении в войну против Франции (см. раздел IV), абенаки продолжали нападения. В июне воины Сен-Кастэна неожиданным ударом захватили деревню Довер, а два месяца спустя осадили форт Пемакид, который 15 августа 1689 г. капитулировал.

Тем временем в Канаде губернатор Денонвиль, который, по словам Г. Ланкто, «больше не верил в то, что обращение Двора к королю Англии может покончить с интригами Нью-Йорка», [633] летом 1687 г. выступил против сенека. 13 июля авангард французов под командованием губернатора Монреаля Л.-Э. де Кальера на границе Страны ирокезов нанес поражение отряду воинов сенека. Индейцы стали спешно покидать свои деревни и прятаться в лесах. Они пытались устроить засаду, но люди Денонвиля были начеку. Французы сожгли несколько поселений, уничтожили находившиеся там запасы и сорвали английские гербы, установленные агентами Донгана. 19 июля Денонвиль объявил о вступлении французов во владение территориями сенека. [634] Однако после этого он не стал преследовать противника и не пошел в районы проживания других племен Лиги, а вернулся в форт Фронтенак. Оттуда он направился к Ниагаре, укрепил находившуюся там факторию и повторно объявил о вступлении во владение всеми прилегающими к ней территориями, которые были открыты французами в 70-е годы XVII в. [635]

Результаты этой, на первый взгляд весьма успешной, операции оказались достаточно скромными. Она, безусловно, укрепила авторитет французов среди союзных им племен и французские позиции в районе озер Онтарио и Эри; наиболее воинственному племени Лиги ирокезов был нанесен ощутимый удар. Однако сила противника не была уничтожена, и мир заключен не был. Сложившаяся ситуация напоминала только что рассмотренный нами случай с Эндросом и абенаки.

Сенека достаточно быстро восстановили свои поселения, продолжая в то же время вести «малую войну» против французов и подстрекая к этому другие племена Союза, которые в целом оставались враждебно настроенными по отношению к жителям долины реки Св. Лаврентия. Отчасти в этом были виноваты сами французы. Еще до начала похода Денонвиля в форте Фронтенак по инициативе интенданта Шампиньи было захвачено в плен и впоследствии отправлено на средиземноморские галеры 95 индейцев онондага, прибывших для переговоров. [636] Такой акт вероломства укрепил враждебность к французам со стороны всех племен Лиги ирокезов.

Летом 1687 г. между англичанами и французами произошел еще один инцидент. Английские торговцы дважды пытались проникнуть в Мишилимакинак (факторию, расположенную на северном берегу пролива Макино, соединяющего озера Гурон и Мичиган). Они хотели установить коммерческие контакты с приходившими туда индейцами оттава, которые были союзниками французов, но последние оба раза задерживали англичан и конфисковывали их товары. [637] Вполне возможно, что эти действия англичан были продиктованы не только стремлением расширить сферу торговых связей, но и желанием вбить клин между оттава и французами.

Всем этим не преминул воспользоваться Донган. В сентябре 1687 г. он написал Денонвилю откровенно издевательское письмо, где недвусмысленно намекал на возможность выступления англичан против французов. Губернатор Нью-Йорка заявил: «Мне жаль, что г-н Денонвиль столь быстро забыл приказы, которые он получил от своего Государя — жить в мире с подданными английского короля, но я нахожу, что воздух Канады оказывает странное воздействие на тела всех тамошних губернаторов». Донган протестовал по поводу того, что «г-н де Денонвиль вторгся на территории короля Англии с враждебными намерениями», и предупреждал, что если он получит соответствующий приказ от своего государя, то его отряды «могут оказаться в Квебеке так же быстро, как французы могут достичь Олбани». [638]

Как видим, Донган и Денонвиль по-разному трактовали Договор о нейтралитете, продолжая проводить свою собственную политику. Однако если французы были озабочены сохранением мира на границах своих владений, то англичане, наоборот, были заинтересованы в том, чтобы сохранить напряженность в регионе, которая позволила бы им укрепить там свое политическое влияние и коммерческие связи. Стараясь как можно прочнее привязать ирокезов к Нью-Йорку, Донган продолжал поставлять им оружие. При этом англичане стремились представить себя главными защитниками интересов Союза пяти племен перед лицом французов.

Однако у могущественной Лиги ирокезов были и свои собственные интересы, которые она пыталась отстаивать. Объективно ирокезам была нужна не война с французами, а то, чтобы последние не препятствовали их торговле с англичанами (в том числе и посреднической). Поэтому в 1688 г. Союз пяти племен согласился начать переговоры с Денонвилем, который предложил им заключить хотя бы договор о нейтралитете. Правда, Донган, узнав об этом, тут же обратился к ирокезам с письмом, где содержались инструкции относительно того, на каких именно условиях следует заключать мир с французами. [639]

В июне 1688 г. представители кайюга, онейда и онодага прибыли в Монреаль. На переговорах с губернатором Новой Франции они потребовали возвращения всех пленных ирокезов. Денонвиль обещал это сделать, после чего ирокезские послы поставили свои тотемные знаки под декларацией, где говорилось, что они являются единственными собственниками своих земель и не признают их хозяевами ни французов, ни англичан. [640]

Однако эта акция не привела к существенному изменению обстановки на границе. Дело осложнялось тем, что союзные французам индейцы были категорически против любых соглашений своих бледнолицых друзей с ирокезами и всячески старались расстроить их контакты. Летом 1688 г. один из вождей гуронов Кондиаронк (или Крыса) организовал настоящую провокацию, напав в районе Осу-иго на группу ирокезских послов, возвращавшихся из Монреаля, и представив дело так, как будто он действовал по распоряжению Де-нонвиля. [641] Довольный своим поступком, Кондиаронк заявил: «Я убил мир». [642]

Правда, до лета 1689 г. крупных столкновений на границах Нью-Йорка, Новой Франции и Страны ирокезов не происходило. Английские колонии были заняты внутренними проблемами, вызванными известиями о переменах, произошедших в метрополии; Новая Франция, по словам современника, «была усыплена напрасной надеждой на мир». [643] Однако этой надежде не суждено было сбыться.

Во второй половине 1680-х годов столкновения между англичанами и французами продолжались и в районе Гудзонова залива. Летом 1688 г. туда, на сей раз морским путем, снова прибыл д'Ибервиль, который активно занялся скупкой пушнины в форте Сент-Анн. В сентябре к форту подошли два судна Компании Гудзонова залива, которые попытались блокировать французов. Однако англичанам не удалось заставить их сдаться. Зимой, когда среди англичан, находившихся на скованных льдом кораблях, началась цинга, они сами были вынуждены капитулировать перед Ибервилем. Летом 1689 г. французы захватили еще одно английское судно, появившееся в заливе.

В 1687 г. американские проблемы в очередной раз стали предметом обсуждения английских и французских дипломатов. Поскольку Договор о нейтралитете не разрешил всех противоречий между двумя державами и после его подписания в Новом Свете продолжались конфликты между подданными Якова II и Людовика XIV, было решено собрать уполномоченных двух стран для окончательного урегулирования спорных вопросов.

Уполномоченные встретились в Лондоне в мае 1687 г. Французскую сторону представляли уже известные нам посол Барийон и маркиз де Бонрепо, английскую — государственный секретарь граф Р. Сандерленд, граф Мидлтон и лорд Годольфин. Свою работу они начали с заключения соглашения, по условиям которого «всем частным лицам, командирам и губернаторам колоний, островов, земель и стран, которые находятся во владении двух королей в Америке, полностью запрещалось осуществлять какие-либо враждебные действия против подданных одного из названных королей или нападать на них». Нарушитель должен был понести наказание и полностью возместить нанесенный ущерб. Соглашение должно было действовать до 1/11 января 1689 г.; в дальнейшем стороны могли продлить его. [644]

Одним из главных предметов дискуссии были права двух стран на район Гудзонова залива (отчасти это было вызвано тем активным давлением, которое оказывала Компания Гудзонова залива на английское правительство), также осуждались ставшие традиционными проблемы, касающиеся подданства ирокезов, границ Акадии и Новой Англии, конфликтов на Антильских островах и т. п.

Англичане начали с протестов по поводу действий отряда де Труа. На это французские представители заявили, что это был всего лишь ответ на незаконный захват англичанами форта Бурбон в 1684 г. Однако уполномоченные Якова II считали, что в тот раз англичане взяли лишь то, что принадлежало им по праву, подчеркивая при этом, что они первыми открыли этот регион. Барийон и Бонрепо не согласились с этим и выдвинули свои контраргументы, доказывая приоритет французов. [645]