Чтение онлайн

Тем временем поход де Ля Барра против сенека закончился, не начавшись. Собранные им отряды дошли до местечка Аноде-Л я-Фамин (в районе современного Осуиго, штат Нью-Йорк), где губернатор неожиданно принял решение заключить мир с ирокезами. Такой странный шаг был вызван не только объективными трудностями (среди его людей началась эпидемия какой-то болезни; ощущалась острая нехватка продовольствия и т.п.), но и личной нерешительностью губернатора Новой Франции, больше всего заботившегося о своих собственных коммерческих интересах. Однако самой грубой и непростительной ошибкой де Ля Барра было то, что он заключил мир на условиях, которые были единодушно восприняты как унизительные для французов. [605] В частности, губернатор обещал увести всех своих солдат из Страны ирокезов и прекратить помощь иллинойсам, союзникам французов. При этом посредниками между французами и сенека выступили онондага — одно из племен Лиги. [606]

Ф. Дженнингз называет эти события «бескровным триумфом» и «зенитом ирокезской славы». [607] Действительно, на переговорах с де Ля Барром Союз пяти племен выступил как самостоятельное действующее лицо, независимое от европейцев, а онондага даже считали, что имеющиеся соглашения делают их лидерами некого «племенного союза», объединяющего также Нью-Йорк и Канаду. [608]

В результате бездарных действий де Ля Барра позиции французов в районе, расположенном к югу от Великих озер, были существенно ослаблены, а главное резко упал их авторитет среди традиционно поддерживавших их индейских племен. Возмущение поведением губернатора и в Квебеке, и в Париже было столь сильным, что в начале 1685 г. Людовик XIV отстранил де Ля Барра от должности (отчет о его переговорах с ирокезами было приказано хранить в секрете). Назначенному на его место маркизу Ж.-Р. де Бризе де Денонвилю было поручено «обеспечить спокойствие Канады прочным и устойчивым миром», для чего следовало «укротить гордость ирокезов <… > и дать им понять твердой и решительной политикой, что они будут иметь все основания ужасаться, если не подчинятся тем условиям, которые он соблаговолит им изложить». В инструкциях также говорилось, что новому губернатору следует быть в курсе того, что губернатор Нью-Йорка предпринимает для помощи ирокезам и распространения британского господства до берегов реки Св. Лаврентия и также на всю территорию, которая заселена этими индейцами [ирокезами. — Ю. А.\».Денонвилю предлагалось «делать все, чтобы поддержать хорошие отношения между французами и англичанами. Но если последние вопреки всем ожиданиям будут подстрекать индейцев и помогать им, с ними следует обходиться, как с врагами, когда они находятся на индейской территории, не предпринимая в то же время ничего на территории, находящейся в подчинении короля Англии». [609]

Имея такие инструкции, Денонвиль сразу же оказался в сложном положении, так как на основании вышеупомянутых договоренностей англичане утверждали, что Союз пяти племен и его земли являются владением герцога Йоркского и короля. Более того, Донган несколько раз заявлял, что те индейцы, которые заключили союзы с ирокезами и, таким образом, признают свою зависимость от них, также автоматически превращаются в подданных Нью-Йорка.

Надо сказать, что инструкции самого Донгана предписывали ему «не давать повода для жалоб губернатору Новой Франции». [610] Однако он открыто пренебрегал ими, получив за это весьма лестные оценки американских историков. Ч.М. Эндрюс писал, что Донган «лучше, чем все его предшественники <…> понимал различные аспекты ситуации с французами и индейцами»; [611] а Г.Л. Осгуд отмечал, что «Томас Донган был первым английским губернатором, который ясно увидел суть событий. Он осознал так же хороню, как и французы, что ирокезы владеют ключом к ситуации. Они стоят на пути продвижения французов на запад, и их традиционная враждебность является одной из величайших помех этого продвижения. Донган проводил четко определенную политику таким образом, чтобы перевести пушную торговлю с северо-запада, от долины реки Св. Лаврентия, к Олбани. Это было задумано как контрмера в противовес основанию форта Фронтенак». [612]

В Канаде многие представляли ситуацию не хуже Донгана. Уже упоминавшийся нами интендант де Мель четко указывал на опасность, исходящую от продвижения англичан на запад: «Если Франция однажды вступит в войну с Англией, колония в Канаде будет полностью окружена с суши, и англичане на этом континенте смогут очень легко стать хозяевами долины реки Св. Лаврентия и за два или три года без труда разрушить усилия многих лет». [613]

Правительство Людовика XIV пыталось опротестовать действия Донгана (особое возмущение в Париже вызывало то, что англичане установили свои гербы в ирокезских селениях). Сеньеле поручил французскому послу в Лондоне заявить, что «эти племена всегда были подданными Франции, с тех пор как их страна была открыта французами, без каких-либо возражений со стороны англичан», а также потребовать от английского правительства дать губернатору Нью-Йорка точные указания, ограничивающие сферу его действий. [614] Однако Лондон не мог серьезно повлиять на позицию Донгана, который продолжал ее отстаивать на словах — в оживленной переписке, завязавшейся у него с Денонвилем, и на деле — всячески поддерживая Союз пяти племен и поощряя индейцев, живущих в районе Великих озер, торговать с англичанами (напрямую или через ирокезов), разрушая, таким образом, коммерческие, а отчасти и политические связи французов.

Донган неоднократно заявлял Денонвилю, что индейцы исстари «торговали с Олбани, Мэрилендом и Вирджинией». [615] Французский губернатор в своих письмах в Нью-Йорк жаловался, что английские «эмиссары среди онондага от Вашего имени говорят всем племенам грабить нас и вести с нами войну», [616] и требовал объяснений. На это Донган хладнокровно отвечал: «Будьте уверены, сэр, что я не упрашиваю и не подкупаю индейцев, для того чтобы они поднимали оружие и вели войну против Вас; всеми силами я стараюсь удержать в спокойствии этих людей, которые столь склонны к войне, что для ее начала им достаточно одного слова». [617]

В ноябре 1686 г. Денонвиль был вынужден констатировать, что «ирокезы не имеют никакого другого замысла, кроме как разбить всех наших союзников одного за другим, чтобы затем полностью уничтожить нас, и в этом состоит вся политика г-на Донгана и его торговцев». [618] Губернатору Новой Франции оставалось только жаловаться в Париж и готовиться к новой военной операции против ирокезов.

Третьей зоной англо-французского конфликта в Северной Америке стало побережье Гудзонова залива, которое на. рубеже 1660-1670-х годов почти одновременно попало в сферу интересов двух держав. Вслед за основанием английской Компании Гудзонова залива (1670) и проникновением французов к заливу Джемс (миссия Альбанеля, 1672) между ними началась борьба за контроль над этим регионом, являвшимся источником отборной пушнины, ценившейся в среднем в два раза выше мехов, поступавших из других промысловых районов. Самое активное участие в этой борьбе приняли канадские лесные бродяги П.Э. Радиссон и М.Ш. де Грозейе, служившие попеременно то Франции, то Англии. В 1675 г., не поладив со своими английскими компаньонами, с которыми они в конце 1660-х годов начали эксплуатацию побережья Гудзонова залива, они вернулись на французскую службу, и в 1681 г. снова появились в Канаде. В 1682 г. Радиссон и Грозейе возглавили экспедицию в Гудзонов залив, снаряженную Северной компанией, основанной незадолго до этого французскими купцами. В ходе этой экспедиции они захватили два английских судна и основали факторию Бурбон в устье реки Нельсон (французы называли ее рекой Бурбон). Французское правительство поддержало эти действия своих подданных. В одном из писем, адресованных де Ля Барру, король заявил: «Я вам рекомендую воспрепятствовать таким образом, каким вы сочтете возможным, тому, чтобы англичане обосновались на Гудзоновом заливе, который взят во владение от моего имени много лет назад». [619]

Однако в начале 1684 г. Радиссон и Грозейе снова переметнулись к англичанам, и уже летом 1684 г. Радиссон изгнал своих соотечественников из Бурбона. [620] Компания Гудзонова залива активизировала свои действия в регионе.

Французы тоже не сидели, сложа руки. В марте 1686 г. Денонвиль отправил из Квебека к Гудзонову заливу отряд под командованием де Труа, который выбил англичан из фортов Монсипи (Хейс), Руперт и Олбани. В последнем, переименованном в Сент-Анн, часть отряда во главе с П. Ле Муаном д'Ибервилем осталась на зимовку. Весной 1687 г. французы продолжали преследовать английские суда, появлявшиеся в заливе. В руках англичан оставался только форт Бурбон (Нельсон), где находился Радиссон.

Противоречия между двумя державами в Северной Америке нарастали как снежный ком (см. карту 5).

Сложная и неспокойная ситуация в колониях вызывала серьезную озабоченность в Лондоне и Париже. Как мы знаем, Яков II и Людовик XIV были заинтересованы в поддержании мира. В этой ситуации в 1685 г. французский король через своего посла в Лондоне Поля Барийона предложил заключить особое соглашение, которое было бы посвящено спорным коммерческим и колониальным проблемам и отделяло их от европейских сюжетов. Барийон, заручившись поддержкой ряда английских колониальных чиновников, заинтересовал этой идеей Якова II. При этом в качестве прецедента был использован договор о нейтралитете, подписанный английскими и французскими уполномоченными на острове Сен-Кристофер в 1678 г. (так называемый договор в Сидни-Пойнт). [621]

В декабре 1685 г. английский король сообщил специальному представителю Людовика XIV маркизу Ф. Дюссону де Бонрено, что он хотел бы заключить общее соглашение о нейтралитете, сферой действия которого был бы весь Североамериканский континент. В Париже согласились, и в марте 1686 г. между Барийоном и английскими представителями начались переговоры. Наряду с подготовкой самого соглашения о нейтралитете по ходу этих переговоров был поднят ряд вопросов, касающихся отношений между англичанами и французами в Америке.