Чтение онлайн

Наряду с примитивными формами производственной деятельности – домашней и семейной, в эти недавно открывшиеся для цивилизации страны были, под влиянием жителей Запада и византийцев, принесены ее более прогрессивные формы, и в только что возникших городских центрах (напомним, что скандинавы еще в IX в. называли Русь Гардарикой – страной городов. В это время «только что возникли» города Запада – на руинах римских городов. – Ред.) стали появляться мастерские мастеров-ремесленников, а в областях, где имелись месторождения полезных ископаемых, возникла крупная промышленность. Рудокопы и иностранные капиталисты, главным образом немцы, итальянцы и жители Рагузы, начали разрабатывать шахты с содержащей серебро свинцовой рудой в Сербии, Боснии и Венгрии и пласты пород, содержащих ртуть и медь, в Рашской области (область, где было основано Сербское королевство, названа так в честь реки Рашки, на которой стоял ее главный город; теперь он называется Нови-Пазар. – Пер.), добывать серебро и олово в Чехии, железо, медь и каламин (кремнистая цинковая руда. – Пер.) в сербских, польских и чешских землях и соль из мелких соленых озер в Трансильвании и Великой Польше. Они создали первые металлургические предприятия в Сербии, Силезии, Моравии и Чехии. Из Византии, Франции и Италии приезжали художники, которые знакомили эти народы с архитектурным мастерством и прикладными искусствами. Но и торговля, и эта развивающаяся промышленность не были настолько крупными, чтобы дать развитию городской экономики толчок, хотя бы отдаленно сравнимый по силе с тем импульсом, который раньше получила экономика Восточной империи и Запада.

В экономическом отношении Восточная Европа оставалась в первую очередь огромной зоной сельского хозяйства, где города были ненамного крупнее, чем сторожевые крепости, а внешне выглядели как большие деревни. Только на крупных торговых путях выросли первые действительно городские центры, которые ожидало блестящее будущее, – Рагуза, Буда и Пешт, Прага, Вроцлав, Данциг (Гданьск), Рига, Новгород и Варшава (основанная в XIII в.), Кенигсберг и Львов, Киев и, наконец, Москва, передовой оплот Европы, основанный в XII в. (Автор забыл другие русские города этого региона – Владимир, Ростов, Суздаль, Тверь, Рязань, Нижний Новгород и др., в тени которых Москва была до XIV в. А настоящим форпостом стал Великий Устюг (первое упоминание, как и Москвы, в 1147 г.), родина русских землепроходцев С.И. Дежнева, Е.П. Хабарова, В.В. Атласова. – Ред.) Городская буржуазия в этих странах не была ни многочисленной, ни влиятельной – то ли из-за своего иностранного происхождения (это только в Чехии, отчасти в Венгрии. На Руси, в Польше и др. в основном свои «организаторы производства», только ростовщичеством по традиции занимались евреи. – Ред.), то ли из-за того, что область действия городов была узкой. По сравнению с сельским населением они оставались, как было сказано о Польше, «каплями масла», разбросанными по поверхности огромного океана (на Руси была несколько иная картина – Гардарика. – Ред.).

Тем не менее преобразования в политической и экономической жизни этих стран привели к глубоким изменениям их общественного строя – ускорили исчезновение коллективной собственности племен у большинства этих народов и привели к изменению характера старой общей собственности семей. Семейная собственность уцелела как социальная структура и сохранила свои характерные черты – совместный общий труд, распределение поровну произведенного продукта и власть главы семейства, но перестала быть неотчуждаемой и неделимой. Ее приобретенная часть могла быть отчуждена, и было признано право делить, продавать и даже отдавать в другие руки недвижимость семьи и саму землю, а также право распоряжаться имуществом по завещанию и право женщин быть наследницами, если нет наследников-мужчин. Частная собственность увеличивалась за счет семейной и племенной. Короли и князья спешили создавать себе обширные поместья, населенные земледельцами. Они завладели большей частью лесов и пустошей и предъявляли права на богатства недр своей страны, но не могли уберечь свои земельные владения от незаконного захвата и отчуждения. Церковь из подаренных, освоенных и приобретенных земель терпеливо создавала себе огромные владения, занимавшие в некоторых странах, например в Венгрии, Чехии, Польше и России, половину или даже две трети всей земли. Возникла аристократия, в большинстве случаев не закрывавшая доступ в свои ряды чужакам и не наследственная. Она состояла, с одной стороны, из прежних племенных вождей, а с другой – из богатых землевладельцев, чиновников, военных и приближенных правителя. Она все быстрее становилась похожа по структуре в Балканских странах на византийскую знать, а в остальной Европе, даже в России, на западную феодальную знать. Она имела свои аллоды (такие же, как французские alleux) и феоды, поместья, похожие на английскую усадьбу, французскую segneurie или немецкое grundherrschaft, поделенные на участки, которые обрабатывали крестьяне.

Мелкая свободная собственность и сословие мелких землевладельцев-крестьян, которые до XIII в. играли очень важную роль в этих странах, оказались в подчинении у этих новых сил – королевской власти, церкви и феодалов. Новое зависимое положение крестьян было таким, как у византийских колонов или западных вилланов, то есть земледельцу оставили личную свободу и право бессрочного пользования землей, но лишили его собственности на землю и обязали платить подушный налог и арендные платежи, а также выполнять трудовые повинности. В таком положении находились те массы сельского населения, которые назывались meropsi и kmetons у сербов, словенцев, поляков и чехов, drabans в Румынии, udvornici в Венгрии, мужики и смерды в России. Некоторые из побежденных в войне или обедневших сельских жителей даже опустились еще ниже – были превращены в крепостных под влиянием заимствованных из Германии или Византии представлений о правах аристократии. В Болгарии, Сербии и Словении obrotsi, atroesi и pariki были уподоблены византийским paroikoi. В Венгрии, Чехии, Польше и России с XIII в. непрерывно шаг за шагом распространялось крепостное право. Сельское рабство под влиянием идей христианства и лучшего понимания экономической выгоды полностью исчезло в Хорватии и стало редкостью в Венгрии, Чехии и Польше, но в более отсталых странах, например в Литве и России, оно сохранилось и даже распространилось шире. (Повторимся, вплоть до монголо-татарского нашествия Русь не отставала в своем развитии от других европейских стран, а своих ближайших соседей, таких как Литва, Польша, Венгрия, Валахия, превосходила. – Ред.)

На юге и в центре, то есть у сербов, валахов (будущих румын и молдаван), хорватов, чехов и поляков, сельское население, жившее некомпактно в рассеянных по стране селах и деревнях, частично получило пользу (хотя гораздо меньшую, чем крестьяне на Западе) от выгодных сторон освоения новых земель и от распространения христианской цивилизации. Восточнее, в России, крестьяне по-прежнему оставались людьми, недалеко ушедшими от азиатского варварства (старая песня западных ученых. – Ред.). Повсюду эпидемии и налетавший чаще, чем они, голод, а также по-прежнему суровые общественные порядки делали их жизнь неустойчивой и тяжелой, хотя неуверенность в завтрашнем дне уменьшалась благодаря мощной солидарности, которую укрепляли старые коммунальные порядки и учреждения в семье и деревне.

На севере Европы свободные Скандинавские государства начали знакомиться с цивилизованной жизнью только в X или XI в., когда стали христианскими. До этого их жители, норманны, делились на ряд племен и жили в основном за счет морского разбоя. Экономический и общественный строй их жизни был почти таким, как у древних германцев, их родственников. Норманны так же, как и остальные германцы, мало занимались земледелием и добывали себе средства к существованию рыболовством, охотой, использованием своих лесов и скотоводством. Одна часть земли принадлежала племенам, а другая деревенским общинам, причем члены общины совместно пользовались неразделенной землей. Частная собственность была только у семей. Каждая семейная группа совместно владела семейным имуществом, которое называлось odhal. Это имущество не отчуждалось и передавалось только мужчинам; оно состояло из собственного и приобретенного имущества семьи и включало в себя только дом (topf) с оградой вокруг него и расчищенную от леса землю (ornum). В Дании каждое такое патриархальное земельное владение обычно имело площадь около 36 акров. Остальная земля семьи состояла из ряда длинных узких полос, которые деревенская община каждый год распределяла по жребию. Измеряли эти полосы бросками молота или топора или же с помощью веревки. В Швеции в одной деревне двадцать семей делили таким образом 5600 полос земли. Вокруг каждой деревни (by) располагались пастбища и леса.

Эти энергичные свободные люди (не менее, если не более энергичными и свободными были в то время русские люди. – Ред.) – моряки, рыбаки, пастухи, лесные жители, скотоводы и крестьяне жили в суровом климате на обширной полупустой территории, значительная часть которой была покрыта лесами, болотами и вересковыми пустошами. Их было немногим больше миллиона во всем этом краю, который был вдвое больше Франции. В Дании, самой населенной из этих земель, в VIII в. было 550 тысяч жителей, а в X в. 900 тысяч. Большинство из них были свободными людьми, и в Дании в IX веке 200 тысяч таких людей занимали 12 тысяч землевладений. Они были свирепыми по натуре и не склонными к труду, жили за счет войны или охоты и признавали над собой только власть королей, племенных вождей (jarls), знатных людей и объединенных в дружину (по-латыни comitatus) воинов (huskarls, landemen), но эти правители не имели никаких привилегий и стояли выше обычных свободных людей только благодаря богатству, в силу традиции или благодаря исполняемой должности. Обработка земли и уход за скотом были поручены рабам – потомкам коренного населения, военнопленным, осужденным преступникам или несостоятельным должникам. Скандинавы долгое время жили на стадии варварства, а из-за кровожадной религии Одина их общество было вдвойне варварским. Эти «морские короли» своими пиратскими набегами наводили ужас на христианскую Европу и несли опустошение и смерть повсюду – от Днепра до побережья Испании. В X в. они основали новые поселения в Западной Европе и России. И наконец, они создали на севере первые прочные государства – три королевства, а именно Швецию, Норвегию и Данию.

Приняв христианство, что далось им не без труда, скандинавы попали под влияние западной цивилизации, которое принесли им англосаксонские, немецкие и французские монашеские ордены. Первым полезным следствием такого развития было заселение новых земель. По призыву правителей и монахов крестьянские артели начали защищать плотинами низменные побережья Зеландии и Ютландии, осушать болота и превращать их в луга, создавать на реках рыбные промыслы и водяные мельницы. Деревенские общины и организованные монахами поселения со всех сторон повели наступление на необозримые леса Скандинавии и создали скотоводческие фермы с большими стадами коров, одиночные усадьбы, где селились первопроходцы – в основном это было на севере и востоке, и деревни поселенцев. Деревни назывались в Дании thorpes, в Норвегии soeters, а в Швеции bodas. Датская равнина, полуостров Ютландия, остров Зеландия, остров Фюн в Дании, Южная Швеция, Скания (область на юге Швеции. – Пер.), Остроготия (устаревшее название шведской провинции Эстергётланд. – Пер.), Нерикия (устаревшее название шведской провинции Нерке. – Пер.) Вермланд и Уппланд (области в Швеции. – Пер.) были освоены в первую очередь и скоро покрылись лугами и пашнями.

Норвежские и шведские первопроходцы решительно проникали в центральные и южные области полуострова – Свеаланд (область в центре Швеции, где возникло Шведское государство. – Пер.), Далекарлию (устаревшее название горной области в Швеции, нынешнее название которой – Даларна. – Пер.), Норланд (Норрботтен) и Финмарк (область на крайнем севере Норвегии, за Северным полярным кругом. – Пер.), где до X в. жили кочевые племена финнов и лопарей, которых теперь поселенцы оттесняли все дальше. В бескрайних лесах скандинавы повсюду расставили – сначала вдоль побережья, потом в глубине страны – скотоводческие фермы и лагеря лесорубов. Вскоре – в XII и XIII вв. – датчане даже усыпали множеством своих одновременно военных и земледельческих поселений земли славян-ободритов в Мекленбурге и Западной Померании и земли эстов (совр. эстонцы) на восточных берегах Балтики. Шведы же освоили Аландские острова, Ингрию, Карелию и Финляндию (Ингрия, она же Ижорская земля, издревле была освоена новгородцами и подчинялась Господину Великому Новгороду, а затем Русскому государству, захвачена шведами только в конце XVI в., окончательно освобождена русским царем Петром I Великим в начале XVIII в., здесь он построил Санкт-Петербург; Карелия также была освоена, начиная с X–XI вв., новгородцами, в Финляндии долго шли войны между Новгородом и Швецией, которая постепенно овладела этой страной. – Ред.) и построили там деревни, жители которых были свободными крестьянами. Норвежцы тогда же создали рыболовные промыслы вдоль всего побережья Биармии до Белого моря. (Автор ошибается – побережье Мурманского полуострова освоили русские (поморы). – Ред.)

Помимо этого они использовали природные богатства озер, рек и морей – добывали китов, треску и тюленей на севере, а на Балтике лосося и сельдь. Леса, по-прежнему обильные и просторные, несмотря на вырубку, давали им древесину, деготь, поташ, золу и меха диких зверей, которые скандинавы поставляли в страны Запада. Были созданы образцовые фермы, в основном в поместьях ордена цистерцианцев, и методы скотоводства стали более совершенными. В Дании выращивали сильных боевых и тягловых лошадей, а также крупный рогатый скот; то же делали в Швеции и Норвегии. Скандинавия была так же, как и Англия, одним из самых активных центров экспорта сливочного масла, сыра, жиров, сала и крепких шкур. Даже в хлебопашестве был сделан шаг вперед, несмотря на применение экстенсивных методов – трехлетний севооборот с парами, обязательное периодическое перераспределение полей и совместная обработка земли. Применение в качестве удобрений навоза и торфа распространилось шире, появились железный лемех и глубокая вспашка земли. В Южной Швеции, особенно в Скании, и в Дании крестьяне выращивали рожь, овес, ячмень и пшеницу. Цистерцианцы принесли в эти края садоводство и более совершенные методы сельского хозяйства. Больше земли стали отводить под лен, коноплю и хмель.

Возникла постоянная торговля, а в XII в. появилась и денежная экономика. С XI в. Дания стала выпускать серебряные монеты (rixdales) в подражание Германии. Но движимого имущества было относительно немного, а кредит был редкой и дорогой услугой. В XIII в. официальная процентная ставка все еще была от 10,5 до 20,5 процента. Тем не менее внутри Скандинавских стран были проложены дороги и организовано судоходство. В Дании и Норвегии были созданы национальные флоты, и их активность была такой, что скандинавы были хозяевами торговли на Балтике, в северных морях и на Северном Ледовитом океане, пока эту торговлю не погубила ганзейская монополия. Скандинавские страны даже установили торговые связи напрямую с Западом и Левантом.