Чтение онлайн

Наряду с прежней семейной и домашней промышленностью в недавно основанных городах – Тронхейме (997), Бергене, Копенгагене (1168), Роскилле, Оденсе, Лунде, Висбю (большой порт на острове Готланд), Стокгольме (XIII в.), Кальмаре, Норрчёпинге, Або (Турку) – возникли мастерские и союзы ремесленников, а также купеческие гильдии по образцу немецких. В Швеции были созданы первые металлургические предприятия – небольшие кузницы рядом с месторождениями медных и железных руд, которые открыли и начали разрабатывать скандинавские и немецкие рудокопы в Даларне. И наконец, Франция дала Скандинавским государствам их первых архитекторов и родоначальников их прикладных искусств.

Однако Скандинавия так же, как Восточная Европа, оставалась в первую очередь краем, где господствовало натуральное хозяйство. Правда, частная собственность быстро заняла место коллективной, и племена потеряли свои неделимые земли, а земли деревенских общин стали меньше в результате отчуждений, разделов между владельцами, которые открыто становились собственниками своей части земли, и присвоения земель теми, кто их расчистил. Даже семейная собственность могла быть разделена между сонаследниками, которыми могли быть даже женщины. Но из-за большого количества лесов и невозделанных земель общинные земли оставались обширными и занимали примерно половину территории Швеции и Норвегии. Короли создавали для себя большие поместья и объявляли себя владельцами рыбных промыслов и рудников. Священство и монашествующее духовенство завладели большей частью присвоенной земли. В Лунде был архиепископ, который один владел тремя четвертями острова Борнхольм и округом Орхус (на полуострове Ютландия). Была создана аристократия по образцу немецкого рыцарства, которая обеспечила себя феодами, старалась стать наследственной и захватила значительную часть земли.

Однако этим феодалам не удалось уничтожить сословие мелких крестьян-землевладельцев, которое оставалось многочисленным и влиятельным до XIV в. почти во всей Скандинавии – за исключением Скании и Дании, где они оказались в положении подобном положению вилланов, а иногда смешивались с бывшими рабами, которым христианство дало свободу. Тогда же в Скандинавии появились арендаторы земли и свободные поденные рабочие. При таком общественном строе Скандинавские страны сумели достичь некоторого процветания. Материальные условия жизни там стали лучше. В этих странах было мало нищих, и население там росло. В Дании оно почти удвоилось, и в середине XIII в. там в одних только сельских округах было 1 миллион 500 тысяч жителей. В шести епископствах Швеции в 1320 г. число жителей достигало 384 тысяч, рядом со старыми деревнями – bys было построено множество новых деревень (thorpes), не считая одиночных ферм (gaardes) и хижин (s"atters). До XIV в. массы сельского населения Скандинавии, чья жизнь была простой и грубой, видимо, имели некоторый достаток и пользовались широкими общественными свободами на местном уровне. Семейная жизнь оставалась большой силой, и возникало все больше всевозможных союзов – религиозных, благотворительных и экономических. Скандинавия не достигла такой высокой степени развития, как Запад, но, подобно Восточной Европе, достигла под благодатным влиянием латинской, немецкой и христианской цивилизации такого процветания, которого не знала в эпоху варварства и равного которому не имеет даже в современную эпоху (автор имеет в виду конец XIX – начало XX в.; с тех пор Скандинавские страны в своем развитии в течение XX в. заняли одно из первых мест в мире как по доходу на душу населения, так и (прежде всего) по качеству жизни. – Ред.).

Таким образом, в истории труда первые три с половиной столетия Средевековья были одним из тех важнейших периодов, во время которых произошли некоторые из важнейших прогрессивных преобразований в человеческом обществе. Этот процесс превзошел даже труды Римской империи и результаты всей Античной эпохи. В Восточной, Северной, Центральной и Западной Европе варварский мир был покорен и цивилизован двумя действовавшими совместно силами – христианской религией и новой западной цивилизацией (Русь от западной цивилизации успешно отбивалась – разбив шведов в Невской битве (1240), немецких рыцарей в Ледовом побоище (1242), при Раковоре (1268) и во многих других битвах. Высокую цивилизацию Русь взяла вместе с православием в слабеющей Восточной Римской империи и стала ее наследницей – Третьим Римом (а Четвертому, как было сказано, не бывать). Двуглавый орел, символ империи, стал с конца XV в. символом России. – Ред.). После периода раннего феодализма, который был временем топтания на месте, необходимым для организации военной структуры средневекового общества и для его защиты от угрожавших ему новых захватчиков, после двух столетий, в течение которых аристократия и духовенство присвоили себе исключительное право на владение землей, превратили всех крестьян в вилланов и крепостных и надели на сельское население ярмо дорого обходившейся ему защиты, заря возрождения взошла над христианским миром, который наконец перестал жить в изоляции.

Могучий поток торговли снова начал течь и стал больше, чем прежде. Огромный прогресс в развитии торговли привел к возникновению денежной экономики, преобразованию промышленности, зарождению буржуазии и городской цивилизации. Торговое и промышленное сословие впервые объединились, чтобы завоевать себе свободу и даже привилегии. Впервые трудящиеся массы завоевали себе место в обществе, достойное их ценности для общества и их роли в экономике. Они стали поистине сильными благодаря своим мощным союзам и достигли таких независимости и достатка, которых не знали раньше. С другой стороны, было необходимо обрабатывать землю так, чтобы получить от нее все, что только возможно; поэтому параллельно с великим делом возрождения промышленности и торговли, которое сопровождалось освобождением городского населения, шло еще одно великое дело – освоение новых земель и освобождение сельских жителей, изменившее облик Европы.

Общество стало производить больше различных благ, и это позволило людям значительно увеличить число своих поселений. В начале XIV в. христианская Европа обновилась настолько, что ее народы увеличивались в числе и повсюду основывали новые города и деревни, ее население стало вдвое больше, чем было в европейских провинциях Римской империи, и достигло 60 или даже 70 миллионов человек. Никогда за всю свою историю человеческий труд не имел таких далекоидущих результатов. В эти дни стало можно увидеть то, чего не могли даже представить себе все предыдущие поколения, – толпы свободных людей, которые пользуются правами человека и дышат новым воздухом свободы, завоеванием этой свободы и своей разносторонней деятельностью пробуждали в себе энергию, развивали все свои ресурсы силы и инициативы и, прежде всего, наслаждались радостями жизни, поскольку их быт еще был настолько простым, что был лишен экономической непрочности современного общества.

В последнее столетие Средних веков – от начала и до конца Столетней войны – в долгих и тяжелых родовых муках рождалась новая Европа. Повсюду, от Запада до Востока, различные народы сталкивались один с другим и становились сильнее от этой жестокой борьбы. На Востоке и Юго-Востоке азиатское варварство снова перешло в наступление на христианский мир и подчинило своей власти значительную часть Восточной Европы. Гражданские и религиозные войны увеличивали беспорядок и прибавляли свои бедствия к тем, которые были созданы конфликтами между народами и расами. В это же время прежние политические и социальные силы потеряли свою мощь. Церковь, развращенная богатством и ослабленная ересями, эгоистично отгородилась от остального мира, смирилась с ролью паразита, отказалась от роли авангарда христианского общества и перестала продвигать экономику по пути прогресса. (На Руси православная церковь стала главной силой, способствовавшей сохранению национального наследия, консолидации сил, разгрому монголо-татар на реке Воже (1378), в грандиозной Куликовской битве (1380) и, в конечном счете, свержению ненавистного ига (1480). – Ред.) Повсюду становилось заметнее, что феодализм все больше утрачивает качества, необходимые в искусстве управления страной, и способен лишь постоянно возрождать анархию и продлевать ее существование. Он потерял свой престиж в битвах при Креси (1346), Пуатье (1356), Никополе (1396) и Азенкуре (1415) и в Гуситских войнах (1420–1433). Феодалы стали всего лишь придворными аристократами, которые состояли на службе у правителей своих стран и жили лишь за счет эксплуатации своих арендаторов или, что еще хуже, за счет грабежа и разбоя.

Городская буржуазия, которая становилась все сильнее в Нидерландах и в Центральной и Северной Италии в XIV в. и в Германии до конца XV в., имела больше политического ума. Но муниципальные правительства уже были не в состоянии обеспечить одинаковую безопасность всем различным социальным группам, которые находились под их защитой. Более того, патриотизм по отношению к родной коммуне был ослаблен социальной борьбой, которую теперь ничто не сдерживало. Горизонт городской жизни сузился, и коммуны, которые в предыдущий период были знаменосцами освобождения и прогресса, стали в конце концов сторонницами партикуляризма и тирании в области экономики. Склонностью к охране своих исключительных привилегий и монополий и к чрезмерному регулированию они противостояли развитию новых, более крупных обществ.

Вместо умирающей старой феодальной экономики и на более высоком уровне, чем приходившая в упадок городская, была создана и стала развиваться экономика национальная. Ее каркасом были монархические государства, в которые постепенно превратились прежние местные суверенные владения. Неуверенно и медленно нащупывая свой путь, государство под влиянием норм римского права и под давлением необходимости осознавало, особенно на Западе, свои права и обязанности по отношению к обществу. В Нидерландах, Франции, Италии, Испании, Англии, а иногда и в других частях Европы верховные правители имели определенную экономическую политику и проводили ее в жизнь не всегда последовательно, но с каждым днем все более активно. Их власть и престиж часто зависели от того, как они это делали. Итальянские правители, бургундские герцоги и некоторые французские короли из династии Валуа, например Карл V, заслужили часть своей популярности и завоевали часть своего могущества именно этими мерами. Целью этой политики было увеличение богатства страны, расширение всех видов коммерческих предприятий и удовлетворение нужд народа. Она должна была поддерживать нужное соотношение между производством и потреблением, стимулировать первое и обеспечивать потребности второго. Чтобы осуществить эти цели, королевская власть пыталась создать централизованные учреждения, опираться на поддержку среднего класса, подчинить себе церковь, феодальную аристократию и коммуны и лишить их экономических привилегий или поставить под свой контроль. Она не только пыталась поддержать или восстановить порядок и общественное спокойствие, создавая административный аппарат, суды, финансы и регулярные армии, но и вмешивалась – когда с большим, когда с меньшим постоянством; иногда с более удачными, иногда с менее удачными результатами – в организацию производства и в отношения между трудовыми сословиями.

Эта власть оказывала поддержку освоению новых земель, работам по строительству плотин и набережных и осушению земель и истреблению диких зверей, примеры чему можно найти в истории Испании, Италии, Нидерландов, Франции и Португалии. Она старалась сохранить воды, леса и иные природные богатства своих стран с помощью законодательства, которое препятствовало их расточительной эксплуатации, поощряла расчистку пустошей и привлекала переселенцев. В одних случаях, например в Испании, она пыталась развить скотоводство, а в других – выращивание высокоурожайных культур, например риса в Италии; и везде она поощряла выращивание зерновых культур. В Нидерландах правители из Бургундского герцогского дома создали благоприятные условия для развития промышленности в сельской местности и защищали эту промышленность от не желавших относиться к ней терпимо городов. Государи стран заботились о том, чтобы постоянно иметь в сельских округах большой резерв рабочих рук и низкие цены, и потому становились на сторону землевладельцев против сельскохозяйственных наемных рабочих, отвечая на бегство и требования этих рабочих увеличением налогов и принудительными мерами. Но в то же время они оказывали поддержку освобождению крепостных (например, в Испании) и почти всюду принимали достойные похвалы меры против восстановления крепостного права.

Повсюду королевские законы запрещали налагать арест на плуги и рабочий скот крестьянина, а иногда также и на семена и еду, необходимую ему, чтобы жить. Часто эти законы временно освобождали земледельцев от налогов, чтобы побудить их к труду. Монархическое государство старалось обеспечить массы сельских жителей защитой от злоупотреблений его собственных чиновников и, прежде всего, от произвола прежних феодальных властей. Французский король Карл V (Мудрый) даже пошел в этом отношении так далеко, что разрешил крестьянам бить тех королевских чиновников, которые попытаются бесплатно пользоваться своим правом забирать у них телеги и сено для государственных надобностей. В Чехии Карл IV (король Чехии Карл I (р. 1316, король в 1346–1378 гг.), ставший также императором Священной Римской империи под именем Карла IV. – Ред.) объявил, что все крестьяне, пострадавшие от несправедливых требований своих сеньоров, могут жаловаться непосредственно ему, а он гарантирует им защиту. Королевская власть стала наблюдать за тем, чтобы налоги и трудовые повинности крестьян не были чрезмерными. Она разрешила сельским жителям требовать у господ возврата воровски отнятых общинных земель и обращаться к королевскому правосудию за помощью против злоупотреблений со стороны феодалов. Однако при этом королевская власть заботливо следила за тем, чтобы привилегированные слои общества сохранили свои основные права. Ее экономическая политика вовсе не была революционной. Как правило, эти меры были робкими и нерешительными: так сильно эта власть желала сохранить нечто вроде непрочного равновесия между различными группами своих подданных – между любовью к традициям и любовью к прогрессу.