Чтение онлайн

Те же принципы были приняты для зарождавшейся национальной экономики в области промышленности и коммерции. Увеличить ресурсы государства, повышая производительность мастерских и оборот промышленных товаров, чтобы усилить власть центральных органов государства над торговыми и трудящимися слоями общества, но в то же время помогать деятельности этих слоев и давать им привилегии – вот какими были истинные мотивы действий верховных правителей. В большинстве стран такие государи брали на себя инициативу в реорганизации или создании промышленности, поддерживали добычу полезных ископаемых и строительства металлургических предприятий. Они приглашали из других стран предпринимателей и рабочих, которые могли бы развить в их государстве новые отрасли промышленности – например, производство шелковых тканей во Франции, тонких сукон в Англии и тканей из смеси шелка и шерсти в Италии. Под их покровительством были созданы мастерские по изготовлению изделий из стекла и фарфора и, в первую очередь, художественные промыслы и производство предметов роскоши в итальянских государствах, во Франции, в Нидерландах и Чехии. Монархическое государство не полностью отнимало контроль над промышленностью у более старых общественных сил, особенно у городов, но все больше ставило признание уставов ремесленных объединений и ввод в действие указов экономического характера в зависимость от подчинения своей власти. Иногда, чтобы обойти запреты злоупотреблявших своими монопольными правами корпораций, оно объявляло свободу занятия профессией, то есть разрешало любому знающему свое дело ремесленнику «благонадежно заниматься трудом или торговлей», как объявил французский король Иоанн II Добрый в своем указе 1351 г., а Ричард II Английский в указе 1394 г. Но в другое время, после кризисов, королевская власть, напротив, поощряла создание привилегированных корпораций, чтобы создать условия для возрождения производства. Она даже стала присваивать себе право разрешать ремесленникам работать независимо, вне корпорации, выдавая им для этого королевские патенты на звание мастера. Она взяла под свой контроль весь мир рабочих, свободных ремесел и клятвенных корпораций, регулировала структуру их организаций и требования их дисциплины, осуществляла верховный надзор за их администрацией и полицией, навязывала им своих наместников, когда ей это было нужно, и налагала на них налоговые и военные обязанности. Как представительница общегосударственных интересов, эта власть принуждала промышленность и торговлю соблюдать правила производства и продажи, при необходимости вмешивалась в их дела и запрещала объединения мастеров, сговор между владельцами предприятий и монополии, а также союзы и братства рабочих и устанавливала фиксированные зарплаты и цены. Таким образом, возник своего рода неосознанный государственный социализм, который с каждым днем становился все сильнее и проявления которого позже, уже в современную эпоху, усилились в огромной степени.

Королевская власть заботилась о прогрессе торговли ничуть не меньше, чем о прогрессе производства, и усердно укрепляла, с большим или меньшим успехом, позиции обеих этих отраслей. С помощью привилегий она поощряла создание коммерческих союзов, благодаря чему объединились, например, во Франции оптовые торговцы тканями и купцы, приезжавшие на реку Луару, в Англии возникли союзы торговцев основным товаром и купцов-авантюристов, а в Германии – Ганзейский союз (в Ганзейский союз входили города не только Германии, но и других стран – от Брюгге на западе, Бергена на севере до Великого Новгорода на востоке. – Ред.). Разрываясь между аристократическими предрассудками и национальными интересами, государи иногда запрещали, а иногда (как делали короли из династии Валуа) разрешали дворянам заниматься торговлей. Как правило, они настолько хорошо осознавали, как сильно торговое сословие, что часто брали его в союзники своего правительства. Они словно пытались разглядеть в полумраке очертания своей экономической политики, но видели их еще смутно. Они понимали, что мощная кредитная система необходима, и все же иногда, отступая перед народными предрассудками и устаревшими требованиями канонического законодательства, запрещали дачу денег взаймы под проценты, которую путали с ростовщичеством, и периодически принимали суровые меры против евреев и ломбардцев.

Иногда некоторые из них – например, Карл V Французский, английские Плантагенеты и герцоги Бургундские – догадывались, какие большие преимущества дает стабильная денежная система, но порой уступали обманчивым соблазнам старых представлений о налогах и пытались заработать на обесценивании денег; Иоанн II Добрый сделал это восемнадцать раз за один год. Как правило, они пытались добиться, чтобы в стране была в ходу лишь одна система денежных единиц, помешать вывозу драгоценных металлов и валюты из своей страны, регулировать обмен валют и внести немного порядка в хаотичную феодальную экономику. Они также пытались, главным образом во Франции и Англии, в приказном порядке ввести единую систему мер и весов. Они видели, что им нужно поддерживать в хорошем состоянии и улучшать дороги, и сделали прокладку и ремонт дорог одной из главных функций и привилегий центральной власти. Они создавали благоприятные условия для судоходства внутри своей страны и оказывали поддержку компаниям, занимавшимся речными перевозками, искореняли выраставшие у феодальных сеньоров, словно сорняки, налоги на подданных; в умах этих государей возник первый замысел государственных магистральных дорог, а в Италии, Германии и Франции в конце Средних веков возникли даже государственная почтовая служба и служба пассажирских перевозок.

Королевская политика в области коммерции, проводившаяся нерешительно и неопытными людьми, была движением на ощупь между запретами, защитными мерами, привилегиями и монополиями, с одной стороны, и свободной конкуренцией – с другой.

Государственное вмешательство в механизм торговли оставалось ограниченным настолько, что вызывало раздражение, непоследовательным и противоречивым, но все же имело одно достоинство: оно способствовало созданию и процветанию рынков и ярмарок, торговых и военных флотов, открывало для купцов иностранные рынки с помощью торговых договоров, привлекало иностранных торговцев и дало толчок развитию плодотворных коммерческих связей.

Однако в те годы, когда всю Европу охватил социально-политический кризис, к которому добавился и сильный демографический кризис, национальная экономика не смогла дать весь тот урожай, на который была способна. Причиной второго кризиса – нехватки населения – были большие войны, которые обескровили христианский мир, нападения разбойничьих банд и крайности религиозного фанатизма. В разоренных областях голод случался чаще, чем когда-либо раньше. Особенно страшную память оставили о себе голодные 1343 г. в Австрии и 1351, 1359 и 1418 гг. во Франции. В последний из них в Париже погибло от голода 100 тысяч человек, по двадцать или даже тридцать несчастных парижан сразу умирали от голода на мусорных кучах, и волки приходили и ели их трупы. Землетрясения колебали почву, и одно из них в 1347–1348 гг. уничтожило тридцать малых поселков в Каринтии; а в Нидерландах море с удвоенной силой возобновило свои губительные атаки. Но самым худшим из всего были опустошительные эпидемии проказы и тиф; все эти недуги свирепствовали среди народа, уже ослабленного нуждой и горем.

Самая знаменитая из этих эпидемий, получившая название Черная смерть, была вызвана бубонной чумой, занесенной из Азии; эта болезнь опустошила по очереди все страны Европы с 1348 по 1350 г. и унесла в могилу две трети населения Центральной Италии; треть или половину, а в некоторых случаях две трети жителей Ломбардии, Северной Испании, Франции, Англии, Нидерландов и Германии и половину или треть жителей Скандинавских и восточноевропейских стран. Особенно жестоко пострадали города. Венеция потеряла две трети населения, Болонья четыре пятых, Флоренция от 80 до 100 тысяч человек, остров Мальорка 30 тысяч, Нарбон 30 тысяч, Париж более 50 тысяч, Страсбург и Базель по 14 тысяч человек каждый, Вена 40 тысяч. В Сарагосе каждый день умирало по 300 человек, в Авиньоне по 400, в Париже по 800, в Лондоне по 200. Болезнь наносила все новые удары то в одной местности, то в другой. Девять раз она возникала в Италии, где уничтожила 4 тысячи крестьян в 1399 г., четыре раза в Испании с 1381 по 1444 г., шесть раз во Франции с 1361 по 1436 г., и ее последнее возвращение стоило жизни 5 тысячам парижан. Она пять раз приходила в Англию с 1361 по 1391 г., и есть данные, что в 1382 г. она уничтожила пятую часть населения этой страны, в том числе 11 тысяч жителей Йорка. С 1363 по 1391 г. чума снова пронеслась по Германии и Польше, и за один год от нее умерли 30 тысяч человек во Вроцлаве, 20 тысяч в Кракове и от половины до двух третей жителей Силезии. Для Европы это было бедствие, сравнимое с последней мировой войной (автор, умерший в 1935 г., имеет в виду Первую мировую войну, в которой погибло около 10 миллионов человек. – Ред.), а возможно, даже большее. Насколько можно подсчитать, от этой эпидемии умерло от 24 до 25 миллионов человек. Она привела к такой нехватке рабочих рук, какой ни разу не было прежде, а эта нехватка вызвала целый ряд тяжелейших экономических и социальных кризисов, которые продолжались половину столетия. Труд был дезорганизован, и к беспорядку, вызванному великими переменами в устройстве государств и в обществе, добавился беспорядок, вызванный уменьшением человеческих ресурсов и производительной силы европейских народов.

Несмотря на эти кризисы и «болезни роста», европейская коммерция продолжала развиваться в последнее столетие Средневековья, что шло на пользу главным образом тем государствам, которые меньше всего задел удар чумы, и тем, которые быстрее остальных поднялись из руин, оставленных войнами и эпидемиями. Именно тогда зародилась та структура, согласно которой позже была организована коммерция в современном обществе. Несмотря на глубоко укоренившиеся предрассудки относительно коммерции и предпринимательства, нужды потребления и роскоши, а также увеличение прибылей от коммерческих операций стали мощными стимулами для торговых государств и областей – Италии, юга Франции, Восточной Испании и Португалии, Нидерландов и Германии.

Крупная международная торговля становилась все жизнеспособнее и инициативнее. Ее структура стала сложнее, она все больше освобождалась от оков городской экономики и занималась по преимуществу оптовыми операциями и поставкой товаров по заказу. Были организованы новые, более или менее многочисленные союзы, во многих случаях по принципу долевого участия. Иногда их коммерческая деятельность имела узкие рамки, иногда они занимались сразу несколькими видами торговли, иногда – даже банковской деятельностью и валютными операциями. Они пришли на смену прежним гильдиям, структура которых была слишком жесткой и не позволяла им перейти с уровня местных или региональных сделок на более широкий простор. Такими были английские компании, шесть купеческих корпораций Парижа, флорентийские arti maggiori и, в первую очередь, флорентийская гильдия Калимала, французская федерация торговцев тканями, английские компании торговцев основным товаром и купцов-авантюристов, ганзы транспортников и экспортных торговцев Франции, Германии и Пруссии. Самое знаменитое из таких объединений, немецкий Ганзейский союз, в 1360 г. охватывал 52 города, а с 1450 по 1500 г. – от 80 до 90 городов (уже говорилось ранее, этот союз включал не только германские города – от Брюгге до Великого Новгорода. – Ред.).

Под влиянием именно этих крупных торговцев, занимавшихся экспортной торговлей или транспортными перевозками, был усовершенствован механизм торговых операций. Стало больше источников информации о таких операциях – руководств и трактатов о коммерции, валютных операциях и юриспруденции, а также путевых заметок. Возникла двойная бухгалтерия и система торговых марок, которые можно было предоставлять кому-то и передавать. Крупная буржуазия наняла себе на службу целую армию писцов, носильщиков, курьеров, комиссионеров, переводчиков и гонцов. Ее представители создавали на местах своих деловых встреч, то есть на биржах, великолепные особняки: такие здания до сих пор существуют в Генуе, Венеции, Пальме, Валенсии, Брюгге. Эти крупнейшие коммерсанты имели своих представителей при дворах государей и свой собственный суд, который был быстрее, чем обычный. Они разработали специальное купеческое право, которое заняло место канонического права и было ближе, чем оно, к гражданскому законодательству.

Крупная буржуазия работала над тем, чтобы улучшить пути сообщения. Благодаря ее заботам старые дороги были отремонтированы, и в XV в. их длина была равна 25 тысячам километров в одной только Франции. Теперь Запад был хорошо обеспечен дорогами, и сообщение со Средиземноморьем через альпийские перевалы стало надежным и удобным. В XIV в. обозы с товарами добирались из Парижа в Неаполь через перевал Мон-Сени всего за тридцать пять дней. В Италии, Нидерландах, Франции и Южной Германии были созданы службы перевозок и почтовые службы. Речное судоходство организовывали крупные транспортные компании, которые углубляли и размечали буями русла рек и создавали речные порты. В Ломбардии были изобретены первые шлюзы с затворами и был открыт первый судоходный канал, соединивший Балтийское море с Эльбой. По одной только Луаре за год перевозились товары общей стоимостью 9 миллионов франков.

Война (Столетняя война 1337–1453 гг. – Ред.), конечно, подорвала жизненные силы французских ярмарок, особенно в Шампани. Но другие ярмарки продолжали процветать в Италии, Швейцарии, Германии и Испании, но прежде всего во Флоренции, где каждый год совершались сделки на общую сумму 15 или 16 миллионов франков, а также в Женеве, Франкфурте и Брюгге. Несмотря на хаос в таможенной системе и на большое число сохранявшихся при тогдашнем общественном строе старых исключительных прав, отношение к колониям иностранных купцов было уважительное и благосклонное. Государства заключали между собой коммерческие соглашения. Во всех цивилизованных странах распространялся денежный уклад экономики, и было подсчитано, что в то время от 15 до 40 процентов всех коммерческих операций совершалось в денежной форме и что в XV в. общая сумма денег, находившихся в обращении на Западе, достигла миллиарда франков. Анархия в системе денежных единиц уменьшалась по мере того, как распространялось использование крупных металлических и международных монет, флоринов и итальянских дукатов, которые чеканились по единому и неизменному стандарту.