Чтение онлайн

– Он долго просидел под операционной, пока тебя зашивали, упустил время. Избил несколько санитаров, когда они хотели его увести. Когда вышла медсестра и сказала, что с тобой все будет хорошо, он потерял сознание.

Мама продолжала говорить, и мне совсем не нравилось то, что я слышу. Чертов упрямец!

– С ним же все будет в порядке? – со слезами я уставилась на доктора, пытаясь перевернуться. Лежать на животе и говорить не сильно удобно. Но он меня удержал, напомнив о швах. Теперь на спине мне лежать нельзя, нагибаться нельзя, ничего тяжелее ложки с бульоном поднимать тоже нельзя. Я его не слушала. Мне нужно встать. Нужно узнать, что с придурком все в порядке. Он не может умереть. Только не из-за меня. Я сама должна его убить.

– Встать! – требовательно пропыхтела я.

– Пока не торопитесь, из-за наркоза и сотрясения возможно головокружение и слабость. Падать никак нельзя, иначе швы разойдутся. Мне пора к другим пациентам, сейчас придет медсестра, – доктор пошел на выход, предупредив маму, чтоб убедила меня оставаться в кровати.

– Я должна знать! – всхлипнула я, отбрасывая бесполезные попытки подняться. Тело слушается меня из рук вон плохо.

– Лежи, пожалуйста, - гладила меня мама по голове и плечам. – Сейчас придет медсестра, и я сразу попрошу ее узнать, как там Иван. Он так переживал за тебя, все о вине говорил, но ведь напали на вас обоих, а о нем некому позаботиться. Этот их охранник вообще бессердечный тип! Успокойся, милая. Он такой сильный, с ним все будет хорошо. И с тобой тоже. Только полежи немного. Не вставай, пожалуйста. Доктор же…

Сильный. Он самый сильный человек на свете. Он справиться. Он должен! Он обещал. Говорил, что у нас много времени.

Пришла медсестра с подносом, содержимого которого мне не было видно. Повозившись над моей спиной, она сказала, что это успокоительное. Доктор дал распоряжение, чтоб больная поспала еще.

Укол? Она уколола меня, а моя пятая точка даже не протестовала. Предательство. Мысли все более вяло перемещаются по вязкому мозгу, а веки становятся все тяжелее.

– Мама, узнай, – прошептала я на последних мгновениях сознания и погрузилась в черноту.

**

– Быстрее! Сюда! – закричал я, с ужасом смотря на бессознательную девушку, распростертую на моей груди. – Диана!

– Иван Львович! Вы в порядке? – подбежал ко мне шеф.

Он и один из его парней аккуратно сняли с меня девушку. Не обращая внимания на боль, я поднялся. Нож! Чертов нож торчит из ее спины! Твою мать! Я запустил руки в волосы от ужаса, больно их оттягивая, чтоб вернуть трезвость ума.

– Аккуратно, не тревожьте рану. В больницу, быстро! Нет, не трогайте. Нужны носилки. Нельзя шевелить.

Мозг лихорадочно работал. Стол! Обломав ножки, я принес его к телу девушки. К какому на хрен телу?! К моей девочке. Нет, все будет хорошо.

Мы быстро погрузили Диану на импровизированные носилки и на максимально возможной скорости спустились к машинам. Какого черта?! На входе к нам бросились люди с фотоаппаратами и камерами, ослепили вспышки, оглушили затворы фотообъективов. Журналисты. Я же сам их вызвал. Но какого черта их так много?! Они наперебой кричали вопросы, привлекали внимание, но охрана ловко их оттеснила, чтоб не мешались. Шеф пообещал эксклюзивное интервью в больнице.

Хорошо, что охрана приехала на минивэне. Быстро сняли лишние сидения и через заднюю дверь поместили столешницу с девушкой внутрь. Я приказал шефу следить за ней, а сам пошел за руль. Я доеду быстрее. К тому же не могу смотреть на проклятый нож! Мне нужно действовать, иначе сойду с ума.

Шеф позвал с собой еще одного парня, чтоб помогал удерживать девушку неподвижной и мы помчались по ночному городу. Целым эскортом, потому что следом за нами ехали еще машина охраны, мою тоже они забрали, а также четыре машины журналистов.

Сдерживая себя из последних сил, я заставлял себя смотреть на дорогу и не оглядываться. Не могу это видеть. Диана так и не пришла в себя на протяжении получасовой поезди до клиники. Подъехав к главному входу, я выскочил и бросился в двери больницы.

– Сюда! Ножевое! Много крови, она без сознания!

Врачи с каталкой оперативно переместили девушку из машины и помчались в операционную.

Теперь самое сложное. Ожидание. Расхаживая перед дверьми операционной, я повторял про себя, как мантру: «Все будет хорошо». Ни одной связной мысли, кроме этой, не было. На краю сознания вспыхивали болезненные ощущения в ребрах и где-то под ними, внутри, спина на поворотах ныла, поясницу противно сжимало при каждом шаге. Как долго. Сколько прошло времени? Десять минут?! Не может быть. Бесконечное ожидание. Все будет хорошо. Она справится. Она никогда не сдается. Я должен ей помочь. Но как, черт возьми?! Я бессилен!

– Я! Ничего! Не могу! Сделать! – зарычал я, сопровождая каждое слово ударом кулака в стену.

Внутренности скрутило болью, и я согнулся пополам со стонами. Подбежали медки, предлагая помощь, я только оттолкнул их. С места не сдвинусь.

Приехала мама Дианы. Посеревшее от переживаний лицо, страх за дочь нарисовал под глазами глубокие тени.

– Где она? Как она? Что случилось?! – со слезами кинулась она к санитару, хватая его за грудки. Тот раздраженно оторвал от себя ее руки и ответил, что идет операция, пока ничего не известно. Она покачнулась, и я подхватил ее, усаживая на скамью. Она сфокусировала на мне полный отчаяния взгляд. Фотоаппараты неистово защелкали вспышками в руках сдерживаемых охраной журналистов в конце коридора. Их заметно прибавилось.

– Что с моей дочерью? – прошептала она, хватая меня за ладонь. Я тоже покачнулся и аккуратно присел рядом, кусая губы, чтоб не стонать от боли.

– На нее напали. Это все моя вина. Простите меня, пожалуйста. – ничего более путного выдавить не получается.

К нам подошел шеф и рассказал о случившемся. На минуту женщина потеряла сознание, но прибежала медсестра и привела ее в чувство.

Открывшаяся дверь операционной заставила всех нас бросится к появившейся оттуда медсестре.

– Все прошло замечательно. Девочке повезло, нож лишь вскользь задел почку. Кровотечение остановили быстро и зашили рану. С ней все будет в порядке.

Все будет хорошо. От облегчения у меня подкосились ноги, и я повалился под ноги докторам. Ребра вспыхнули болью, я отключился.

**

Просыпаться не хотелось. Вот совсем. Однако живот так неистово бурчал, требуя жрать, что глаза открылись сами собой. Свет из окна ослепил их и вызвал приступ головной боли. Такой сильной, что пустой желудок за неимением того, чем можно опорожнится, попробовал самовыплюнуться наружу. Попыталась встать, но руки оказались слишком слабы. Воспоминания снова накрыли волной, едва не заставив мою бедную черепушку треснуть.

– Ваня? – прохрипела я. Мама, дремавшая на стуле у кровати, вскинулась и бросилась ко мне.

– Ты проснулась, милая? Что? Пить хочешь?

Пить хочу, губы аж потрескались от сильного желания, есть хочу, что мамонта готова проглотить, но больше всего хочу знать:

– Что с Иваном?

– Ох. Он в относительном порядке, опасность миновала. Он в соседней палате, еще не пришел в себя. А ты как, моя хорошая? – мама поднесла мне к губам ватный тампон, смоченный водой, поправила волосы и погладила по щеке. Лицо осунулось. Бедная моя мамочка, как же ты испугалась, как переволновалась.