Чтение онлайн

– Но, - хотел было переубедить меня начальник охраны, но я сделала жалобную моську.

– Я обязательно сморожу какую-нибудь глупость. И ладно бы я сама опозорилась, так я ненароком и Ваню выставлю в глупом свете.

Этот аргумент его убедил, хотя его лицо удивленно вытянулось, когда я назвала сына его босса Ваней. Кивнув своим мыслям, он взял меня под руку и вывел из палаты.

Стоило нам появиться, журналисты снова неистово защелкали камерами и закричали. Я только потупилась и постаралась ускориться. Однако начальник намеренно шел медленно и изображал напряжение, будто это он меня на себе тащит, а не я его тяну, как буксир. Наконец, дверь палаты Царева открылась. Начальник провел меня внутрь и вышел, прикрыв за собой дверь.

Внутри у меня все задрожало, когда я увидела его. Бледное лицо, под глазами страшные круги, разбитые потрескавшиеся губы, волосы разметались по подушке. В нем трудно было узнать здорового парня, которого я видела двадцать четыре часа назад, сильного и воинственного, уверенного и собранного. Сейчас передо мной была лишь тень, призрак. И только глаза остались прежними. Две стальные жемчужины, обрадовано сверкнувшие при виде меня. Я улыбнулась, а глаза против воли наполнились слезами.

– Ну, привет, человек без селезенки.

– Ох, я ждал этой шутки, – усмехнулся он и замолчал, оглядывая меня.
– Не стой так далеко, мне нельзя мерзнуть теперь. Будешь защищать меня от холода и болезней?

С чего этот хриплый голос кажется мне таким родным?

– Я буду твоей селезенкой.

Глава 2

Глава 2

Я подошла к кровати больного и смущенно взяла Ивана за руку. Он довольно улыбнулся.

– Ты как? – спросил он, слабо пожимая мои пальцы.

– Лучше, чем ты, - усмехнулась я, внимательно его оглядывая.

– Это я притворяюсь таким слабеньким, чтоб ты меня пожалела.

– Нравиться быть жалким? – хохотнула я, поднимая иронично бровь.

– Ну что за девчонка? – сокрушенно покачал головой Царев.
– Ей палец в рот не клади - откусит.

– А то. Я знаешь какая голодная? Целиком тебя проглотить могу. И не подавиться, – горделиво распрямила я плечи.

– Кажется, кто-то слишком много ест, - с улыбкой протянул Ваня неумело копируя голос кролика из Винни Пуха.

– Эй!

– Ладно, я тоже голоден. Может, покормишь меня тем гадким бульоном со стола? – скривился он, кивая на тарелку с остывшим уже варевом. Вот и покормить несчастного некому. Хорошо, что я есть.

– Только если ты заплатишь мне, – поджала губы и поиграла бровями я, Царев удивился. – Не меньше трех ложек. Я серьезно. И не каплей меньше! – деловито продолжила я, пригрозив пальцем.

Царев рассмеялся и поморщился от боли. Я обеспокоенно нахмурилась и отвернулась за тарелкой. Разогрев ее немного я принялась его кормить. Его довольные комментарии то и дело заставляли меня заливаться краской. Скрывая смущение, я завела разговор о Филатове. Иван сразу посерьезнел и рассказал о докладе шефа, как он называет начальника охраны. Оказывается Истомин, получив мое сообщение с геоданными, сильно забеспокоился. Когда он не смог до меня дозвониться, то поехал на поиски. На подъезде к нужному повороту заметил прибывающие машины с журналистами и отправился за ними. Он видел, как охрана быстро прочесывала местность, видел машины журналистов, а когда побежал за охраной, то заметил машину куратора и его самого, незаметно пробирающегося к ней с оружием. С тем самым глоком, которым я так и не сумела воспользоваться. Нет, а чего вы хотели от человека, впервые державшего в руках настоящий пистолет? В общем, Олег ситуацию понял. Он сумел подобраться к паникующему и невнимательному уже куратору со спины и ударить его доской, от чего тот выронил оружие. Истомин сумел его вырубить и вызвал полицию. Те их обоих увезли в участок, а с полчаса назад шефу доложил их человек, который разбирается пока с копами, что Филатов действительно больной на голову и его забрали на экспертизу в клинику. К его брату направили сиделку, и завтра его переведут под наблюдение врачей в больницу Империаль. Также Царев дал распоряжение главврачу подыскать для него клинику и доктора, который возьмется за операцию на позвоночнике. Сам Истомин сейчас опять в полицейском участке, сообщает, что скоро полицаи и сюда доберутся, надо быть готовыми.

– Но ты за них не волнуйся, я сам все решу, – закончил свой доклад Иван.

– Ты ведь совсем недавно пришел в себя. Когда успел так много сделать? – подивилась я работоспособности больного, лишившегося селезенки всего насколько часов назад.

– Забыла, кто я? Пострадала голова, значит, - с сожалением погладил меня по волосам Иван.
– Я же Царев, - гордо усмехнулся этот индюк.
– Я всесилен.

– Вау-вау, а ты богом по выходным случайно не подрабатываешь, всесильный мой? – закатила глаза я. А спустя секунду поняла, что сморозила. Царев тоже удивился.

– Твой? – хитро улыбаясь переспросил он.

– Вовсе нет, случайно вырвалось, - смущенно скривилась я и заторопилась к выходу. – Поздно уже, мне пора. Отдыхай.

– Мне нравятся такие случайности, – подмигнул этот пижон. – Спокойной ночи, моя – подчеркиваю - кормилица.

– Иди к черту! – окончательно смутилась я и скрылась за дверью, улыбаясь, как ненормальная. Как же странно и смущает. Но от глупого хихиканья у двери меня отвлекли фотовспышки. Блин!

В своей палате я умылась прохладной водой, остужая пылающие щеки, и посмотрела на себя в зеркало. И как такая страшила могла понравиться такому красавчику – риторически спросила сама себя, ощупывая рассеченную под пластырем бровь и разбитую губу. Сколько еще мне придется пережить ударов судьбы рядом с мистером Большой и Совершенный Иван Царев? Еще один риторический вопрос. Распластавшись на кровати в привычной позе на животе, я попыталась отбросить головную боль и уснуть. Бесконечный день был слишком богат на впечатления. Я так устала. А бодрствовала всего пару часов от силы…

Мне показалось, что я только закрыла глаза, когда меня разбудил страшный крик.

– Нет! Нет!

Я быстро подорвалась с кровати, не смотря на резкую боль в спине. Кричали точно из соседней палаты. Иван! Что-то случилось! На него снова напали?! Филатов сбежал и пришел отмстить?! Ивану больно? Сколько отчаяния в его крике.

Эти мысли за секунду пронеслись в моей голове. Немногим больше времени мне понадобилось, чтоб ворваться в его палату.

– Ваня! Ванечка! – бросилась я к нему. Он метался по кровати, простыни сбились, повязка окрасилась красным. – Тебе больно? Кто-нибудь! – закричала я не своим голосом, пытаясь удержать его на кровати. Его глаза резко распахнулись и с трудом сфокусировались на мне. На мгновение он замер, а затем рванул меня на себя, сжимая в объятиях.

– Жива. Ты жива. Я не убивал. Прости, прости меня. Жива, - бормотал он в бреду. Я расплакалась и от боли, и от того, что почувствовала ладонями, как намокает его повязка. Крови слишком много!

– Все хорошо, это просто сон. Ванечка, все хорошо! – всхлипывала я, пытаясь оторваться от него и понимая, что причиняю этим ему боль. Он застонал и отпустил меня, крепко цепляясь за руку. Я заглянула ему в глаза и ужаснулась: дикий страх, паника, бессилие, отчаяние, облегчение и снова страх. Кажется, он еще не до конца проснулся.

– Просто сон, - прошептал он сорванным от крика голосом.

Следом за мной вбежали охрана и медперсонал. Они суетились вокруг него. Мне не хотелось мешать, но Иван крепко держал меня за руку, не отпуская ни на шаг. Ему что-то укололи, проверили швы, что-то говорили, но я не слышала и не видела ничего, кроме его глаз, напряженно смотрящих прямо в глаза мне. По щекам струились слезы. И по моим, и по его.

– Просто сон, – шептала я вместе с ним.

Этот ужас пережитого, долго ли он будет преследовать нас?

Вскоре все покинули палату, а Иван начал расслабляться после укола. Видела, как тяжелеют его веки, но он боролся со сном. Рука все также крепко сжимала мою ладонь.

– Не уходи. Пожалуйста.

– Я не уйду. Буду здесь, пока ты не проснешься. Буду сторожить твой сон. Отдыхай, – прошептала я в ответ. Иван легонько потянул меня на себя, и я поддалась. Он перестал смотреть мне в лицо и, кажется, смутился всей этой сцены. Но продолжал удерживать меня.

– Я напугал тебя. Прости, – прошептал он, со стоном подвигаясь на кровати и освобождая мне место. Я послушно примостилась на здоровом боку рядом.