Чтение онлайн

Следующий раздел этого обзора переходил от общих рассуждений к описанию того, как принципы российской политики применялись в конкретных ситуациях. Попытки Австрии завершить свою федеральную политику в Италии, предложив королю Сардинии вступить в союз и провести территориальные изменения, грубо нарушали существующие договоры. Однако после того, как император Александр объяснил это своему августейшему союзнику императору Францу, Австрия отказалась от этих планов. Основываясь на Мюнхенском договоре (2 (14) апреля 1816 года), Австрия также требовала от России согласия гарантировать включение района Майн-Таубер в Баварию. Однако этот договор не предусматривал компенсации Великому герцогству Баден, поэтому Россия отказалась принимать эти условия. В результате Великое герцогство Баден вновь получило контроль над этими территориями, сохраняя за собой право уступить их в текущих переговорах. В итоге Австрия предложила союзникам вынудить Испанию принять Заключительный акт Венского конгресса, угрожая отказать Марии-Луизе в территориях, данных ей тем же самым договором. Союзники противились этому предложению, и в переговорах по возвращению на трон Марии-Луизы и ее сына европейские державы вернулись к условиям близкой дружбы с Испанией 97 .

В ходе дипломатических переговоров 1816–1817 годов Россия не ослабляла своей решимости действовать сообща с союзниками ради соблюдения условий Венских и Парижских соглашений. Как было указано в обзоре, отношения с Испанией подчеркивали эту приверженность. Хотя Испания хотела передать вопрос собственной безопасности под протекторат России, российские дипломаты настоятельно призывали правительство Испании работать в рамках условий Великого союза и принять Британию в качестве посредника. В своей позиции по отмене работорговли Россия также продемонстрировала приверженность закону. В то же время Британия, как представляется, нарушала европейские правовые договоренности, выходя за рамки согласованных положений по отмене работорговли. Взывая к авторитету объединенных союзных сил, Британия хотела принудить Португалию и Испанию принять условия отмены. Кроме того, правительство Британии надеялось перевести все морские отношения между европейскими государствами под централизованное управление, организованное и контролируемое в Лондоне. На момент создания обзора это предложение обсуждалось на Посольской конференции в Лондоне.

Консолидация легитимной и конституционной монархии во Франции представляла еще одну цель, требующую внимания европейских правительств. Но все ли государства оставались в равной степени беспристрастны? По общему согласию союзники приказали сократить размер размещенных во Франции оккупационных сил. Однако возникла проблема, требующая всеобщего внимания: поведение французских беженцев и изгнанников, которые все еще представляли угрозу для французской реставрации. В ответ на большое количество беженцев, собравшихся в Бельгии, российский император отправил генерала А. И. Чернышева со специальной миссией в Брюссель. Кроме того, Парижской конференции, на которой были представлены все государства-союзники, было приказано разработать общий подход по донесению этой проблемы до короля Нидерландов. Согласно рескрипту Александра I для А. И. Чернышева от 21 апреля (3 мая) 1817 года, целью его миссии было убедить принца Оранского отказаться от поддержки французских эмигрантов, планировавших свержение династии Бурбонов. В соответствии с этим предписанием Россия была готова применить военную силу для предотвращения любых нарушений обязательств союзнических держав в отношении Франции 98 .

Этот обзор также содержал обвинения в адрес Австрии, Британии и Пруссии, что они сообща действовали против России в немецких вопросах и делах, касавшихся отношений Российской империи с Портой и Персией, несмотря на верность Александра Венским и Парижским соглашениям. Союзники неоднократно пытались вмешиваться в восточные отношения России и стремились изолировать Российскую империю от Европы, объединив и вооружив Германию против России. Вопреки всему император России отказывался применять запрещенные тактики в ответ на дипломатические маневры союзников. Вместо этого он ожидал, что русские дипломаты останутся непредвзятыми наблюдателями во всех связанных с Германией вопросах. Согласно договорам, Россия обязана была воздерживаться от каких-либо действий, и российский монарх намеревался выполнить эти обязательства с добуквенной точностью. В то же самое время отношения России с правительствами Османской империи и Персии, которые регулировались отдельными двусторонними договорами, не могли быть объектом иностранного вмешательства. Как и Индия, эти страны лежали вне европейского круга влияния.

Отношения же между Португалией и Испанией, в свою очередь, не выходили за рамки общеевропейских интересов. Таким образом, когда войска короля Португалии вторглись в провинции Ла-Плата, Испания обратилась к европейским государствам с просьбой о коллективной интервенции. Перспективы союзных действий в Южной Америке и других регионах оставались темой для обсуждения на всем протяжении периода с 1815 по 1822 год. Согласно обзору, Британия рассчитывала быть единственным посредником между Португалией и Испанией, а Австрия настоятельно призывала Россию принять этот порядок. Однако Россия уже дала прямой ответ Испании, что делало маневры Австрии неуместными. Также важно, что, согласно правительству России, только согласованные действия Посольской конференции в Париже могли придать европейской интервенции характер величественного и объективно необходимого успеха. Другими словами, вмешательство в отношения между Португалией и Испанией должно было оставаться общим европейским вопросом.

Другая ситуация, вокруг которой возникали вопросы о вмешательстве, касалась Кильского договора, заключенного между Швецией и Данией в январе 1814 года. Австрия пригласила императора Александра действовать сообща, чтобы гарантировать договор, по которому Дания уступала Норвегию Швеции в обмен на шведскую Померанию и Рюген. В июне 1815 года в рамках Венских соглашений Норвегия перешла под шведское правление, а Дания получила герцогство Лауэнбургское в обмен на Шведскую Померанию, которую Пруссия затем выкупила у Швеции [Simms 2013: 168, 181–188; Schroeder 1994: 487–488, 572–578, 766–777]. Александр признал эти условия, но заявил, что у союзников не было права вмешиваться в датско-шведский спор. Его также не удалось убедить, что Швеция не смогла бы выполнить свои обязательства по условиям Кильского мирного договора 99 . Российский монарх приходил, таким образом, к заключению, что дворы Копенгагена и Стокгольма должны продолжить переговоры без коллективного участия союзников.

После рассмотрения споров, занимавших дипломатов с 1815 года, в обзоре высказывалась похвала политике России за ее правдивость и практичность. В продолжение император Александр проинструктировал своих агентов при иностранных дворах строго придерживаться его политики. Этот обзор предупреждал, что все взгляды прикованы к представителям России, которые в данный момент находились под наблюдением. Их действия и бездействие, слова и молчание, личные связи и семейные отношения – все было предметом наблюдения. Это наблюдение было болезненным, однако его можно было нейтрализовать, как только наблюдающие убедились бы в бесполезности своей работы, своих расходов и своего беспокойства. В этой связи последняя часть обзора описывала принципы поведения, которых дипломатическим агентам Александра следовало придерживаться. Первым правилом поведения была инертность, что означало, что дипломаты не должны были преследовать никаких политических целей, кроме как исполнения существующих договоренностей. Исходя из того, что все государства были в равной степени заинтересованы в поддержании нерушимости договоров, русские дипломаты должны были оставаться абсолютно инертными. Любое активное или обеспокоенное отношение к Всеобщему союзу – который был основан на Заключительном акте Венского конгресса, санкционирован Парижским мирным договором от 8 (20) ноября и освящен Актом Священного союза от 14 (26) сентября – противоречило российской политике. Любая деятельность (activite) царских дипломатов должна была посылать сигнал только об инертной и пассивной позиции правительства.

Было крайне важно, как объяснялось в этом обзоре, чтобы дипломаты Российской империи избегали каких-либо действий, прямых или косвенных, способных вызвать подозрения. Если возникали подозрения, чиновники должны были отвечать спокойно и терпеливо, не выходя за рамки законных положений. Целью этих условий было укрепить доверие и показать европейским правителям, желающим раскрыть секрет политики императора Александра, что никакого секрета не было. По этой причине правительственная дипломатическая переписка велась настолько открыто, насколько это было возможно, чтобы доклады о действиях России, содержащиеся в архивах, могли быть открыты «публике по доброй воле, без сожалений, без стыда». Еще одним способом предотвратить недоверие была публикация общих представлений, основанных на правовых актах, которые затем можно было бы применять к конкретным ситуациям по мере их возникновения. В марте 1816 года в конфиденциальной записке, отвечая на инициативы Баварии, император Александр затронул ряд вопросов, касающихся отношений между Германским союзом и негерманскими государствами. В последовавших обсуждениях с Австрией, Британией и Пруссией оказалось, что изложенные в этой записке размышления были верны. Причина состояла в том, что в своем ответе Мюнхенскому двору правительство России не высказывало мнение как таковое. Вместо этого записка подтверждала текст Заключительного акта Венского конгресса и пересказывала то, что произошло на конгрессе. В этих и других переговорах российские представители пытались подойти к обсуждаемому вопросу с общей точки зрения, насколько это было возможно, что привлекало пристальное внимание стран-участниц.

Как указывалось в обзоре, поведение царских дипломатов должно было быть лишено гордыни и личной выгоды. Чтобы не допустить превращения дипломатической миссии в центр слияния для российских политических союзов, каждому послу, министру и дипломатическому агенту было приказано следовать представленным в обзоре принципам в отношении доверенной ему монархом службы. Наблюдая за развитием событий в соответствующей юрисдикции, сообщая об этом и выполняя полученные приказы, русские миссии выполняли простую задачу: «…сохранить [conserver] на основе существующих соглашений самые дружественные отношения со дворами, к которым они приписаны», и обеспечить, чтобы эти дворы поступили аналогичным образом в отношении России и других европейских держав. Посредством изложенной в обзоре политики и благодаря своим чистым намерениям и правильному поведению император Александр надеялся обеспечить долгие годы мира и процветания в своем государстве и внести вклад в достижение этого по всей Европе.

В действительности, как признавалось в обзоре, договоры, составляющие Венские соглашения, представляли частные интересы и создавали риск возврата государств к старым политическим отношениям и сепаратным союзам, что уже привело ко множеству ужасающих конфликтов. Поэтому именно восстановленный дух нравственности, основанный на христианских принципах, должен был сохранить единство союзников и обеспечить мир в Европе. По этой причине доктрина умиротворения и мира, закрепленная Венскими и Парижскими соглашениями, предусматривала как правовые, так и нравственные способы урегулирования. Хотя большое количество правовых вопросов оставались предметом обсуждения и их еще предстояло решить в ходе текущих и будущих переговоров, нравственный путь урегулирования позволил российским дипломатам и царю-дипломату продолжать свою работу на фоне хронической нестабильности и постоянного недоверия, веря в результативность своих трудов и возможность достижения прочного мира. Без такой надежды и доброй доли идеализма для ее поддержания переход народов от деструктивных войн к продуктивной миротворческой деятельности был бы невозможен.

В 1818 году, когда члены Четверного союза провели конгресс в Аахене, они пришли к соглашению по ключевым правовым принципам европейского порядка. Подписанные на Аахенском конгрессе дипломатические соглашения дополняли соглашения и договоры, начало которым было положено в Вене и Париже, восстанавливая Францию в ее естественном статусе великой европейской державы. С 1814 года было достигнуто многое, и надежды были велики. Даже несмотря на то что французская монархия вернулась в европейское общество в качестве полноправного члена, и во Франции, и в Германском союзе сохранилась политическая неопределенность 100 . В число других неразрешенных вопросов, требовавших внимания союзников, входили механизмы списания французских долгов и разрешения частных исков в адрес правительства Франции, иски Франции в адрес иностранных комиссаров (commissaires), а также иски французских граждан к правительствам других государств. В разрешении нуждались также территориальные и финансовые споры между германскими правителями, в частности, спор между Королевством Бавария и Великим герцогством Баден, и возникшие из Кильских мирных договоров (1814 год) разногласия между Швецией и Данией. Продолжало вызывать общую обеспокоенность нахождение Наполеона Бонапарта в статусе пленника, все еще представлявшее потенциальную военную опасность, в то время как Британию и Германию в значительной степени затрагивал вопрос о правах евреев и реформе еврейского образа жизни. Наконец, на повестке дня оставались работорговля, законная и незаконная, угрозы миру и торговле в Европе со стороны Берберских государств, технически находящихся под протекторатом Порты, но признаваемых в Европе пиратами. В протоколах состоявшихся осенью 1818 года (с 29 сентября по 21 ноября) в Аахене конференций союзники рассмотрели все эти вопросы 101 .