Чтение онлайн

– М? – Он даже не обернулся.

– А ты случайно не слышал, о чём вчера говорили мои братья, когда я ушёл?

Пегас остановился. Несколько секунд стоял на месте, после чего развернулся и посмотрел мне в глаза.

– Случайно слышал, но не понял.

– Что там было? – Я подался вперёд. Как и предполагалось, Глейн с Дрейном обсуждали между собой причины войны. И если не понял пегас, то это не значило, что не пойму я.

– Что ты что-то не помнишь, а если вспомнишь, оно может тебя убить. Больше ничего.

– Ясно, спасибо.

Версия провалилась. Я тоже ничего не понял, но думать об этом было некогда – над двором раздался протяжный звук трубы, сигнализирующей о начале нового тура отбора. Я махнул пегасу рукой и поспешил в сторону замка, чтобы узнать, чем сегодня «порадуют» участников король Эльдор Девятый и принцесса Рьяна Изрийская.

Но порадовали меня не они. Стоило перешагнуть порог зала и посмотреть на собравшихся женихов, как меня разобрал такой смех, что я не удержался и заржал не хуже Благороднейшего. Все! Поголовно все прошедшие в этот тур были одеты… дядьками Морозами. И про посох никто из них не забыл!

Вейн Верлинг

Янка вышла в зал в траурном чёрном платье и с заплаканными глазами. Бледная как смерть и словно потухшая. Во взгляде её всего на секунду мелькнуло изумление, когда она увидела толпу дядек Морозов и среди них одну белую, то есть чёрную, ворону – меня. И если мантия некроманта символизировала победу жизни над смертью, то в случае с верованиями изрийцев, всё было наоборот. И значило это, что у Янки кто-то умер.

Я перевёл взгляд на короля Эльдора, но тот хотя и казался хмурым, был, несомненно, жив и здоров. Фиби в чёрной шубке тоже выглядела вполне активной, хотя и встревоженной – она то и дело пряталась и высовывалась из домика, переводя взгляд с Янки на меня и обратно.

Хотя не только улитка, а вообще все в зале переводили взгляды то на меня, то на принцессу. Если вчера мы предстали в образах парочки из детских сказок, то сегодня воплощали персонажей совсем других – страшных – историй. А женихи, одетые в дядек Морозов, вдруг показались шутами, пришедшими распевать похабные песни на похороны.

Но кто же всё-таки умер? Или Янка снова тоскует по матери? Может, сегодня день её смерти? Я не знал, когда он, но из рассказов помнил, что где-то зимой.

– Сегодняшнее испытание покажет ваше искусство и преданность. Каждый из вас должен приготовить угощение, достойное принцессы. На приготовление отводится время до вечера, а потом принцесса попробует ваши блюда. Помните: не только вкус, но и искусство подачи, и история, заключённая в каждом блюде, могут склонить её сердце в вашу сторону.

Янка всхлипнула, достала откуда-то из складок платья платок и приложила к глазам, игнорируя осуждающий взгляд мейлы Риалинн. Дядьки Морозы переглянулись, начали было роптать, но глашатай вступил снова.

– Со своей стороны принцесса и её фрейлины приготовят угощения для женихов. Кто сумеет угадать, что приготовлено руками самой Рьяны Изрийской, тот получит больше шансов пройти в последний третий тур отбора.

На этих словах меня задушил кашель. Нет, я, конечно, очень любил Янку, и она была крайне талантлива в разных областях. Но при этом совершенно не умела готовить! Вообще! Абсолютно! Никак! То, чем она угощала меня в детстве, можно было разве что отравиться. Хорошо, что некромантов не так-то просто убить, но, надо сказать, несколько раз она была очень к этому близка.

Я, кстати, тоже готовить почти не умел. Да и зачем принцу такие навыки?

Судя по недовольному шёпоту в рядах женихов, и им не приходилось раньше приобщаться к искусству кулинарии. Довольным выглядел только Ырк – хотя тот перед каждым испытанием выглядел довольным. Спокойно отнёсся к поставленной задаче жених, который вчера первым выиграл в шахматы и потом ещё час шушукался с королём Эльдором. Остальные были, скажем так, не рады.

– Во дворе поставлены столы и сложены кострища. Слуги приставлены к каждому участнику и готовы принести любую посуду и любые продукты, которые потребуются. В пределах разумного, естественно.

На этом объяснения закончились, и нас выпроводили во двор, над которым, к счастью, снова возвели магический купол. Погода совсем не располагала к прогулкам и долгому нахождению на улице, и хотя мороза особого не было, но над прозрачной преградой бушевала метель. Так что все участники инстинктивно встали поближе к кострам.

– Что вам принести? – с поклоном спросил слуга, а я вздохнул и начал перечислять нужные ингредиенты. Выбор-то был невелик, и оставалось надеяться, что мои действия не воспримут, как издевательство. Но это было очень и очень сомнительно.

Между тем с блюдами определились и другие участники. Ырк скинул синюю шубу, сдвинул набекрень шапку, а посох попросту переломал об колено и отправил в костёр. Потом установил высокие металлические стойки, насадил на вертел притащенного из кухни кабана и принялся, насвистывая, покручивать внушительную тушу, иногда поливая её чем-то из стоящей рядом кастрюли. Над двором потянуло жареным мясом.

Один из братьев принцев – только сейчас я понял, что второй не прошёл в этот тур – попросил большую кастрюлю, что-то там уже активно мешал и сыпал приправы. Неужели кто-то из коронованных особ умеет варить суп? Это было неожиданно…

Что-то замешивал в миске первый победитель шахматного турнира и любимчик Эльдора. Резал овощи эльф. А я… Я ждал, когда найдут всё, что мне нужно. Чтобы приготовить то, что никто в здравом уме никогда не назвал бы любимым блюдом.

«Янка тосковала по матери. Случалось это не часто, и она никогда не подавала вида, что что-то её беспокоит, но печаль всё равно чувствовалась. В долгих взглядах, направленных на линию горизонта, но как будто внутрь себя, в движениях, становящихся медленнее, в рассеянности, которой обычно принцесса не страдала.

Вейн никогда не видел Смеяну Изрийскую при жизни и знал её только по портрету в летнем королевском поместье да по рассказам. Янка её очень любила, но говорила о матери нечасто, словно внутри ещё жила боль, которая никак не хотела уходить, терзая из года в год.

Однажды Вейн спросил об этом отца.

– Ты будешь сильным некромантом, – ответил он. – Даже я улавливаю только тень горечи, а ты почти тонешь в ней.

– И что с этим сделать? – Ему бы хотелось избавить Янку от страданий, но… было ли это под силу другому человеку.

– Знаешь, – сказал отец, отложил какой-то документ с тремя красными печатями, намекающими на срочность ответа, и посмотрел на младшего сына. – Самая сложная работа некроманта не с мёртвыми, а с живыми. Часто именно они больше страдают от чужой смерти, насильно удерживая в памяти образы погибших. Это как заноза, которая нарывает и не даёт дальше жить. Поэтому у всех народов есть традиции, помогающие попрощаться с ушедшими. И они появились не просто так, а чтобы помочь отпустить прошлое и смириться с утратой. Принцесса Рьяна была достаточно взрослой, чтобы осознать потерю, но недостаточно зрелой, чтобы понять смысл бесконечного цикла жизни и смерти. Это терзает её.