Чтение онлайн

— Я не сомневаюсь, — как-то загадочно улыбнувшись и мазнув по мне быстрым взглядом, женщина согласно кивает.

— Так, Кир, первое на сегодня, закажи мне, пожалуйста, поесть, ни черта с утра не успел, — посерьезнев в одно мгновение, Богомолов косится на свои часы, — и кофе мне сделай, минут через десять. Черный, без сахара.

— Хорошо, — киваю болванчиком, слегка пораженная стремительными изменениями.

— И меня пока нет, ни для кого, — бросает, направляясь в свой кабинет.

Я практически падаю на свое кресло, когда дверь за Богомоловым закрывается.

Выдыхаю облегченно и не сразу замечаю прикованный ко мне взгляд Галины Васильевны.

— Что? — интересуюсь.

— Мне не показалось? — задумчиво тянет женщина.

— Вы о чем?

— Нравится он тебе, девочка, — подавшись вперед, шепчет достаточно тихо.

Я мгновенно вспыхиваю.

— Не понимаю, о чем вы.

Отвожу взгляд, чувствуя, как сердце в груди делает кульбит.

— Да перестань, я на свете давно живу и на зрение не жалуюсь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но выдаю вовсе не то, что собиралась:

— Так сильно заметно?

Женщина ласково улыбается, выдерживает паузу, за время которой я успеваю себя накрутить.

— Не сильно.

— Но вы заметили.

— Я, Кирочка, повторюсь, на свете давно живу.

Я киваю, не зная, что еще сказать.

— А еще я вот что тебе скажу, — тем временем она продолжает: — симпатия твоя взаимная, Володю я как облупленного знаю, все-таки столько лет с ним бок о бок проработала, бывало сутками напролет. Ну чего ты смутилась. И на эту должность он тебя взял не просто так, и не только потому, что Саша попросила, хоть дочь он свою и любит безмерно.

Последняя фраза вызывает неприятный отклик в груду.

— Вы сейчас намекаете на мою профнепригодность? — получается резковато.

— Тише-тише, успокойся, ты меня не так поняла, в том, что ты со всем справишься я даже не сомневаюсь, он, — она кивает на дверь в кабинет, — очевидно, тоже.

— Но вы сейчас сказали…

— Да, Кира, я сказала именно то, что сказала, и не надо додумывать. Объект симпатии нужно рядом держать, иначе можно упустить. Мы давно знакомы, и на моей памяти, Кирочка, ты первая, кем он заинтересовался.

— Зачем вы мне это говорите? — не зная куда деть руки, я хватаюсь за торчащий из стакана карандаш.

— Как зачем? Чтобы ты не отрицала очевидное, а брала быка за рога, так сказать, и наслаждалась взаимностью.

— Вы же понимаете, что это непрофессионально? — шепчу, сгорая от стыда.

Нет, я серьезно это обсуждаю с едва знакомым человеком?

— Я старая больная женщина, мне можно, — отмахивается Галина Васильевна, — и потом, профессионализма в его жизни достаточно, да и в твоей наверняка тоже, а вот счастья недостает. Правда же? — она прекращает улыбаться.

— Мне нужно сделать кофе, — поднимаюсь, отводя взгляд.

Мне от этого разговора совсем не по себе становится. А кому бы не становилось? Мы меньше часа знакомы, а она меня прочитала, как открытую книгу.

Вот как можно быть такой дурой?

Галина Васильевна никак не комментирует мои слова, только довольно хмыкает, когда я буквально сбегаю из приемной.

Несколько секунд я просто пытаюсь унять дрожь в руках. Кружка едва не выскальзывает из пальцев.

Смотрю на здоровенную махину, занимающую добрую половину столешницы и мысленно благодарю Бога за то, что мне уже доводилось сталкиваться с подобным аппаратом на прошлом месте работы. Там была похожая модель, но поменьше.

Усилием воли заставляю себя отвлечься от странного разговора. Осматриваюсь, с полки беру беру небольшой серебристый поднос под кофе, ставлю на него блюдце с чашкой.

Что он говорил?

Без сахара?

Вроде так.

Делаю глубокий вдох, возвращаюсь в приемную.

Галина Васильевна что-то увлеченно печатает на своем телефоне. Проскальзываю мимо нее, стучусь и, придерживая одной рукой поднос, второй нажимаю на ручку.

Богомолов, стоит мне войти в кабинет, отрывает взгляд от бумаг. Жестом подзывает меня к себе.

Подхожу, ставлю на стол кофе.

— Спасибо, — он поворачивается в своем кресле, смотрит на меня снизу вверх.

Потом встает, и теперь мне приходится задирать голову.

— Все хорошо? — спрашивает, обдавая меня мятным дыханием.

— Да, — киваю, — я разберусь со всем, дайте мне пару дней и…

— Кир, — он меня перебивает, — спокойно, дыши, я не сомневаюсь в том, что ты разберешься, я спрашиваю, все ли у тебя хорошо?

— Да, — улыбаюсь, — я пойду?

Мой вопрос заставляет его рассмеяться.

— Иди, Кир.

Киваю, выхожу из его кабинета. Это будет очень длинный день.

— Вы мне не подскажите, где обычно заказывали ему еду? — обращаюсь к Галине Васильевне.

— Садись, Кирочка, все я тебе подскажу и расскажу. Меня сюда за этим и привезли.

Три недели спустя

Кира

Человек привыкает ко всему. Так говорит моя бабушка. Так вот, бабушка оказалась неправа. Нет, к бешеному ритму, ненормированному графику и паре тонн свавлившейся на меня информации, которую необходимо обрабатывать быстро и всякий раз с пометкой “СРОЧНО” — я привыкла. К тому же, назначенная мне зарплата с лихвой компенсировала озвученные трудности.

Работать мне не привыкать, пахать — тем более.

Но вот к чему я все еще не привыкла, и, вероятно, никогда не привыкну, так это к повышенному вниманию к моей скромной персоне со стороны всех, кому только не лень подниматься на этаж биг боссов, чтобы лишний раз посмотреть на новенькую, которую предпочли всем претендовавшим на это место кандидатам.

И кого здесь только не было.

Начиная младшими эйчарами и заканчивая помощниками глав отделов.

Не говоря уже об остальных сотрудниках. Юристы, экономисты, айтишники. Здесь побывали все.

Была ли в этом необходимость? Отнюдь.

Просто слухи быстро расползаются, а личное пространство, как оказалось, для многих понятие весьма чуждое.

В общем, за две недели я превратилась в диковинную зверушку, магнитом притягивающую сюда всех подряд.

К слову, притягиваются они исключительно в моменты отсутствия Богомолова. И есть у меня нехорошее подозрение, что это вовсе не случайность. Пост охраны явно тут явно замешан.

Уж больно четко прослеживается закономерность, только Владимир Степанович за порог офиса, как начинается свистопляска.