Чтение онлайн

«Ты под моей защитой».

Меня впечатляет его фраза. Горячей стрелой прямо в сердце.

Но он не понял. Я тревожусь не за себя. Встреча с адвокатом была случайностью. И вряд ли повториться.

А вот Хисанову не нужно проблем из-за меня. Я и так занимаю много места в его жизни.

— Стойте, — я поворачиваюсь и оглядываю бывшую сцену. — Что здесь происходит? Ремонт?

— Да, — коротко произносит он. — И не только.

Я вскидываю бровь. Он медленно обводит глазами помещение, словно уже видит то, чего пока нет.

— Хочу расширить зрительный зал. А сцену переделать в театральную.

Сердце внезапно замирает, а потом резко ускоряется.

— Правда?

— Да.

Мои глаза наполняются огнём. Я очень люблю театр. После школы искала работу там, но пришлось отказаться. Хоть я понимаю, что здесь будут танцевать другие, но я очень рада за девочек.

— Это потрясающая идея! — радость искрами льётся наружу. — Гости будут довольны!

Хисанов поворачивается ко мне. Смотрит жадно. Пристально. Ловит каждую эмоцию, что-то подмечает в своей голове.

И внезапно меня охватывает неловкость.

Мы ненавидим друг друга. Враждуем. Так зачем я радуюсь его планам?

Я торопливо прихватываю нижнюю губу, стараясь вернуть равнодушие.

— Ангел, хватит себя кусать. Иначе я приму меры.

— Извините, — тихо выдыхаю я.

Боже! Соберись!

Какие, блин, меры?! Он с ума сошел?

Хисанов вновь тянет меня к служебному коридору. Мы быстро поднимаемся по лестнице. И заходим в его кабинет.

— Мне понадобится твой опыт, — уверенно заявляет он.

— Для чего? Какой опыт?

— Скажу, как подпишешь договор. Ты же хотела ознакомиться со всеми пунктами?

Молча киваю.

— Тогда садись, — он указывает на кресло для гостей.

А сам направляется к сейфу.

Кабинет остался нетронутым. Черные, глубокие оттенки поглощают лишний свет. Но не делают комнату мрачной, скорее, указывают на сдержанную роскошь.

Воздух здесь густой. С ароматом дорогой кожи, дерева и чего-то мужского. Приятный запах. Слегка возбуждающий.

Массивный дубовый стол, отполированный до зеркального блеска, огромное кресло и шкаф с документами.

Небольшой диванчик… на котором я беспомощно лежала. Хисанов приводил меня в чувство. Нежно касался… Беспокоился.

Изначально мы встретились неправильно.

— Читай внимательно и задавай вопросы, если нужно.

Он бросает на стол папку и устраивается напротив, откидываясь в кресле.

Поначалу я думаю, что мне будет некомфортно. Но Хисанов открывает ноутбук и погружается в работу.

Я не сильна юридически. И никогда не была чьей-то помощницей. В договоре нахожу лишь стандартные условия.

Но пугает завышенная оплата и требование выполнять его личные поручения.

Сюда относятся поцелуи? Будет ли Хисанов говорить, что за такие деньги — он вправе распоряжаться моим телом?

Выпрямив спину, я говорю:

— Что означают ваши личные распоряжения?

Мой голос чересчур резкий в этой тишине, где слышен только лёгкий стук его пальцев по клавиатуре.

Хисанов отрывает взгляд от экрана.

— Кофе дома по утрам. Разбор моей почты. Походы в ресторан. Иногда сопровождение на мероприятия.

— Это… всё?

— А чего ты ожидала?

Сердце заходится в бешеном ритме. Щеки вспыхивают оттенками красного.

Нет, не скажу! Вдруг он решит, что я хочу этого!

Или, что страшнее — возьмет мои опасения за идею?

— Лишь уточняю.

Мучительная пауза застывает в воздухе. Хисанов часто угадывает мои мысли.

И когда я уже собираюсь оправдаться, он деловито кивает.

Я задаю ещё несколько вопросов, а затем мы прерываемся. Накаченные парни заносят стройматериалы. Хисанов разговаривает с инженером, и я узнаю, что ремонт продлится два месяца.

Но сцена будет готова к концу недели.

Мы возвращаемся в кабинет. Я бегло дочитываю условия и подписываю договор.

Бумаги исчезают в сейфе с глухим щелчком. Пути назад нет.

Я вскидываю глаза и натыкаюсь на его взгляд. Замечаю что-то новое… интригующее.

Конечно, я теперь полностью в его руках!

— Зачем вам нужен мой опыт? — тихо спрашиваю.

— Уже поздно, — он идет к вешалке и снимает пальто. — Обсудим по дороге.

Я тяжко сглатываю. Волнение разлетается по животу. Почему он не говорит прямо? Будто специально доводит меня до нервного срыва.

— Нет, Марк Александрович, — голос предательски дрожит. — Скажите сейчас!

Он сердито выгибает бровь.

— Ты не можешь подождать несколько минут?

— Могу! Но почему вы делаете из этого тайну?

Хисанов делает шаг ближе и поправляет воротник. Я замечаю, как напрягается его мощная шея.

— Я зверски голоден, Ангел, — низкий хриплый голос. — С утра был только завтрак.

Он встает рядом. Теперь между нами почти нет места.

— Если ты сможешь утолить мой голод, останемся здесь.

Щеки мгновенно заливаются краской. Пульс бешено скачет, ударяя в виски.

Требуется вся моя выдержка, чтобы сохранить невозмутимое лицо.

— Ладно, — сдавленно бормочу. — Вы правы.

Он вытягивает руку, помогая мне встать. Его пальцы обжигают кожу, и я быстро выдергиваю ладонь. Хватаю своё пальто.

Прохладный ветерок обдувает, даря успокоение. Мы идём рядом.

И тут я вспоминаю, что обещала Хисанову больше никогда не садиться с ним в машину. Кричала в лицо.

Учитывая те разы, лучше сохранять дистанцию. Это единственный способ не потеряться в его игре.

— Вы езжайте сами, — я останавливаюсь у тротуара. — Мне нужно зайти в пункт выдачи… Забрать заказ. Так что поговорим дома.