Чтение онлайн

– Отлично! – возмутился Эрик. – Теперь ковер в химчистку отдавать.

Богдан же выпрямился и встретился со мной глазами. Вытер рот рукавом, а лицо его взрезала трещина улыбки.

– Привет, блондиночка, – сказал он.

Ну все. Вот и кончилась моя конспирация. Эрик здесь, и от понимания этого факта по коже ползет холодок. И не думать бы, не вспоминать, но воспоминания, как назло, лезут в голову. Снег. Холодные ладони на животе. А дыхание, наоборот, горячее, обжигает…

Не думай, Даша! Забудь. Влад вернулся, и ты должна радоваться, а не пялиться на охотника. Эрик умеет читать мысли, и это не фигуральное выражение. Дар, и иногда от него хочется спрятаться, забиться подальше. Потому что нечестно вот так лезть в душу.

Охотник все пялился. Улыбался. И я почувствовала, как стремительно краснею. Все же хорошо, что верхний свет погашен. На брата посмотреть боялась, а когда набралась смелости, поняла, что Эрику и дела нет – не до меня, не до Богдана.

Эрик смотрел на Полину, а она – в пол. Хрупкая – сегодня особенно, маленькая, острые лопатки выпирают, а тонкие руки потерялись в широких рукавах. Из-за пояса торчит рукоять ножа. Волосы спутались, на лице играли в прятки тени.

– Где Херсир? – подала голос Алиса. Этот вопрос заставил Полину вздрогнуть и поднять на Эрика глаза. – У него получилось?

– Если бы у него получилось, ты не была бы хищной, не находишь? – язвительно отметил Влад, развернулся и пошел наверх. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Коридор. Мигающий свет – нужно распорядиться, чтобы светильник починили – рождает ассоциации с фильмом ужасов. Комната Влада почти в конце коридора, и чем ближе я к двери, тем тревожнее, и тем короче становятся шаги.

Боюсь ли я? Боюсь. Горло сжимает страхом, а правильные, простые фразы обрастают лишними словами. Но сказать их надо, потому что изведусь. Сойду с ума. Но дверь, такая заветная, пугает неизвестностью.

Что он ответит? Ответит ли вообще? И не станет ли мое признание ошибкой?

Не станет. Для меня так точно.

Но стучу все равно осторожно, будто боясь спугнуть того, кто за дверью прячется.

Открыла Ира. Всегда сдержанная и слегка отрешенная, сейчас она выглядела растерянной. Дрожащие пальцы то и дело порхали вокруг идеально собранных в хвост темных волос, заправляя несуществующие пряди за уши. Она поморщилась и обернулась воровато, будто что-то прятала в комнате.

– Он в душе, – бросила коротко.

– Ничего, я подожду.

На негнущихся ногах я прошла мимо нее в комнату. Пурпурные шторы и покрывало на кровати – на тон светлее. Сизый мех ковра, в котором ноги утопают чуть ли не по щиколотку. Камин с тлеющими дровами – комнат с камином на втором этаже всего четыре, и Эрик любезно предоставил Владу одну из них.

– Влад… не в духе.

Ира отвернулась к окну, и по профилю ее мало что можно было прочесть. Раздражена? Обижена? Влад ведь тоже был в плену, вместе с Полиной… Наверное, даже хищные женщины способны ревновать. Мне всегда было интересно, каково это – ревновать к подруге. Кроме Полины, с Ирой почти никто не общался, и, насколько мне было известно, они были довольно близки.

– Его можно понять.

Двусмысленная фраза, и взгляд, который дарит мне Ира, колюч. Оставшееся время мы молчим. Она смотрит в окно на разгорающийся рассвет, а я сижу на кровати. Руки сложила на коленях и жду.

Приговора?

Щелкнула защелка на двери в ванную, и я вздрогнула. Нет, я понимала, что однажды Влад оттуда выйдет – взъерошенный, с влажными волосами и в зеленом халате, который так идет к его глазам. Но все равно растерялась.

– Извини. – Он виновато улыбнулся и вытер голову полотенцем. Такой домашний жест, такой непосредственный… как бы я хотела чаще видеть его таким. Близким. Родным.

Моим.

– Пришлось оттуда уйти.

– Ничего, – ответила я на удивление хрипло и выдавила подобие ответной улыбки.

– Ира, ты не могла бы…

Она вздохнула и резко вышла. Дверью разве что не хлопнула – всегда завидовала ее выдержке.

– Я за тебя испугалась, – сказала я честно. Да и нужно было что-то сказать, начать с чего-то.

– Я в порядке.

Он был вроде спокоен, но в то же время напряжен. И на меня отчего-то не смотрел. Смотрел в мою сторону, но мимо, будто его взгляд с меня соскальзывал. Обидно, но… так даже лучше.

– Я настолько испугалась – дышать было больно.

– Даша…

Вздохнул. И полотенце уронил на кресло небрежным жестом.

– Нет, послушай. Я долго слова копила, собиралась с мыслями.

– Нам не нужны эти слова. Не сейчас, хорошо? Не уверен, что способен сейчас на серьезные разговоры.

– Почему?

– Устал. И впервые в жизни настолько испугался. От меня ничего не зависело, понимаешь? Совсем. Полина все разрулила, а я так и не понял, как.

– Эрик…

– Опоздал. Когда он вошел, Херсир уже отказался от ритуала. Ушел. – Он поморщился и потер виски. – Я был словно в тумане и мало что помню. Они с Полиной говорили о чем-то, но смысла я не уловил. Гипноз был настолько сильным, что моих способностей не хватило его побороть.

– То есть Херсир вас… отпустил?!

Что могла обещать ему Полина? Как смогла уговорить отступить? Ей бы точно не хватило сил загипнотизировать Первого. Да и не было у нее таких способностей, обычно они просыпаются лишь у вождей.

– Она видела что-то. Финал. И то, как погибнет Хаук.

То есть охотника можно убить? Если так, то у нас есть шанс выжить. У меня… Странно, но до этого дня у меня не было надежды. Проснулась. И проросла, как сорняк, заполняя молодыми побегами усталую душу.

Невысказанные слова душили. Скрутились комком холодных змей и распирали грудь. Влад не захотел слушать, оборвал мое неумелое признание. Действительно устал? Или же знал, что я хочу сказать, и…

Отчего-то мысль об этом была невыносимой. Затылок налился тяжестью, болезненно пульсировало в висках. А коридор опасно сузился, будто стены его старались меня раздавить.

Ноги сами понесли наверх, на третий этаж. Поворот лестницы, крутые ступени, тяжелый люк, который я поднимаю с трудом. Пыль. Залежи ее похожи на залежи полезных ископаемых под землей. Полумрак и покачивающаяся лампочка под потолком.

В скади не заботились об уюте чердака. Сюда сгрузили память, которая оказалась слишком тяжелой, чтобы носить ее с собой. Выброшенные вещи – сломанные, но дорогие сердцу настолько, что не хватило духа вынести их на помойку.

Стул с истершимся от времени сиденьем, велосипед без колеса с высоким изогнутым рулем – я помнила, как Эрик катался на нем в детстве. Массивная тумба и рты-ящики. Из одного из них кривыми зубами торчали кисти с присохшей на них краской.

Высокие, в человеческий рост, холсты в деревянных рамах, стыдливо прикрытые белой тканью. И я уже не знаю, стыдился ли Эрик мамы или же себя…