Чтение онлайн

Почти все уже там. Те, кому удалось выжить. Но главное, что Эрик в порядке. А вот я, кажется, не особо. Хорошо, не придется выполнять дурацкую клятву… Ведь знала же, что здесь умру, чувствовала.

– Потомок Херсира! – будто прочитав мои мысли, торжествующе крикнул Хаук где-то совсем рядом. Я подняла глаза – не так уж близко, иначе дотянулся бы. Ему придется сделать несколько шагов, этого хватит, чтобы Ника успела спастись.

– Бегите, – прохрипела я ей и застывшей в ужасе защитнице альва. Та среагировала первой – помчалась к крыльцу, Ника же задержалась в сомнениях и поиске возможности меня вытащить. Я схватила ее за запястье, изо всех сил сжала и крикнула в лицо: – Спасайся!

Подействовало. Ясновидица снялась с места и шустро побежала к крыльцу. Успеет. Хауку сейчас не до нее.

Он смотрел на меня и шел. Это было как в замедленной съемке в жутко пафосном фильме. Брызги, грязь, порванная одежда, герой – обессиленный, почти добитый. И разъяренный враг. Сцена развязки. Только вот у меня, в отличие от киношных героев, не проснется второе дыхание. А если бы и проснулось, я не воин, не отобьюсь.

Хлесткое щупальце пронеслось перед лицом, и я будто нырнула в прошлое…

Ноябрь. Похолодало рано, даже снег выпал – липкий, хрустящий. Луна светила ярко, но небо казалось черным, глубоким, с россыпью мелких звезд. Я куталась в шубу и пялилась на резную массивную дверь цвета красного дерева – откладывала визит, как могла. Нет, мне не доставляли такой уж дискомфорт ежемесячные отчеты. Скади платили по счетам исправно, и с Мартином никогда не возникало проблем. Но в тот день входить отчего-то не хотелось. Предчувствие?

Широкий холл резиденции охотников был светел. У дальней стены в кадках стояли высокие фикусы, отблескивая отполированными листьями. В углу притаился серый кожаный диван. Широкая лестница вела на второй этаж, где разветвлялась на два коридора. Дальше лестница сворачивала и поднималась на третий – последний – этаж. Вторая дверь слева – приемная, там проводятся ежемесячные сборы.

Стеклянный потолок, дубовый стол у стены, пачка бумаг в левом углу, открытая крышка ноутбука. Много пространства – Мартин как-то признался, что страдает легкой формой клаустрофобии.

Тут редко что-то меняется. Хозяин кабинета обычно сидит в удобном кожаном кресле, делает приглашающий жест указательным и средним пальцем, а когда я вхожу, предлагает чаю.

В тот день Мартина в кресле не было – он замер в углу и, когда я вошла, скользнул по мне предупредительным взглядом. Роберт и Алла удерживали заклинаниями двух охранников, те, корчась, стонали на полу. Тамара воинственно пялилась на Мартина и, казалось, готовилась нападать. Кудряшки ее топорщились во все стороны, глаза безумно блестели. Я отметила еще десятерых скади по периметру стен. Как же… что же они тут?..

– Какого… – вырвалось у меня, но Мартин оборвал жестко:

– Входи, Дарья…

Хаук шел, а я ловила губами воздух. Холодный, влажный, с привкусом прелого поражения. А потом картинку охотника от меня отгородили широкой спиной. Я нашла в себе силы поднять голову. Коричневая кожаная куртка, темный затылок. Да ну нафиг!

– Мерзкий зверь! – прокричал Хаук.

Алекс, жрец альва, упал, как кукла, набитая крупой – медленно, с шелестящим звуком. Нелепо раскинув руки, растянулся на грязной земле, уронив голову в лужу. Зачем, ну зачем он полез? Говорил же ему Гарди – помрешь, мол, точно знаю…

Алекс… Я и не общалась с ним толком, ограничиваясь вежливыми улыбками и дежурными фразами. Он не должен был меня спасать. Кого угодно, только не меня!

А потом полыхнуло так, что пришлось зажмуриться – ярко, ослепительно. Выругаться я не успела, меня резко дернули под мышки и потащили к крыльцу. Куртка, мокрая от дождя отдалялась, в глазах двоилось, дышать получалось мелкими вдохами.

– Давай же, блондиночка, – шептали мне на ухо. – Чуть-чуть осталось.

О том, до чего осталось чуть-чуть, я поняла через полминуты, когда меня втащили под козырек крыльца. Мимо Полины, которая, стоя за гранью защиты дралась с Хауком. Ей богу, она била чистым кеном, который белесыми нитями устремлялся к охотнику, опутывал вертлявые щупальца, выжигая глубокие борозды. Из них сочился светящийся кен охотника, отчего щупальца вздрагивали, уходили в сторону. Полина била снова и снова, заставляя Хаука пятиться, отступать.

Она выглядела, как богиня – бледная, красивая, глаза блестят, вся в ореоле этих сольвейговских штучек и цветочного запаха. Ну конечно, с ней ли мне равняться?.. Влад едва взглянул на меня, стоял по ее правую руку и любовался, как она дерется.

А потом мне закрыли обзор.

К нам подбежала Ника, бросилась разминать мои грязные, холодные кисти. Меня усадили на плетеное кресло, кто-то сунул в руки обжигающую чашку с карое, на плечи лег пушистый плед.

– Ну слава богам, ты цела! – выдохнул Роберт совсем близко. Я перевела на него взгляд и увидела лицо – осунувшееся, обеспокоенное. Он меня ни с кем не перепутал?

– Извини, не в этот раз, – не удержалась я от колкости. – Может, в следующий повезет, и ты от меня избавишься.

– Дура! – экспрессивно ответил он и отвернулся. Вот теперь порядок, узнаю Роберта.

– Где Эрик? – прохрипела я, пытаясь встать, но Богдан силой усадил меня назад и ответил:

– Там еще. Живой твой Эрик, что ему сделается?

– Хочу видеть!

Встать все же получилось. У перил столпились люди, и мне пришлось продираться сквозь толпу. Эрик все еще был там. Какой-то странно красивый среди всего этого безумия, мокрый и живой. Он и сам безумен – драться с Хауком. Но пока Полина дала ему передышку, пока враг опешил от реального сопротивления, брат приходил в себя и уводил людей с поля боя. Но сам был все еще там, в опасности.

Небо серое и низкое, а волглые тучи похожи на мягкие перины. Цветы на клумбах вот-вот расцветут, в дальнем уголке сада проснутся ежи… А воздух такой сладкий – не надышаться!

Почему? Почему я выжила?!

Небо не отвечает. Нет, сейчас оно говорит с ней, повинуется ей, слушает команды. И посылает ей букет из свежесрезанных молний, которые Полина тут же дарит Хауку. Не ожидая от богов такой подлянки, охотник все же падает в грязь.

На грани беспамятства я ловлю себя на мысли, что проиграла. Окончательно. Такое никому не переплюнуть, никогда.

Да и не надо. Я не героиня, всего лишь защитница. Даром, что кровь древняя. Влад даже не смотрит на меня, он вообще, наверное, забыл, что я есть. И хорошо. И пусть.

– Не плачь, глупая, – ласково шепчет Богдан и обнимает, уже не стесняясь никого, даже Эрика. – Я же обещал, что не умрешь.

– Спасибо… – Я вытираю соленые слезы мокрым рукавом, облизываю растрескавшиеся губы. – Спасибо, что спас.

Потолок вело влево. Я тщательно моргала и отводила взгляд, чтобы он встал на место, но его все равно вело. Сушило безбожно. А еще горло саднило, и слезились глаза.

Я снова была на волосок от смерти. И снова выжила. Почему?

Вспомнилась спина Алекса, прикрывшего меня от щупалец Хаука, и темный его затылок. Шепот Богдана на ухо – испуганный и резкий. Полина в ореоле блестящих молний. Влад… Нет, вот о нем точно думать не стоит.

В поле зрения появилось встревоженное лицо Элен. Она присела на кровать, погладила меня по волосам.

– Как ты?

– Богдан… – прохрипела я. Горло взорвалось болью, и я поморщилась.

– Я здесь.

Он стоял в стороне, у окна, и именно к нему упрямо сползал потолок. Стемнело, и внешний мир погрузился в черноту. Лишь крупные капли дождя липли к стеклу, медленно стекая на отлив. Я осторожно приподнялась на локтях, усаживаясь на кровати и с удовлетворением замечая, что потолок уже не уплывает в сторону.