Чтение онлайн

– Одевайся и пошел вон отсюда!

Богдан, к слову, подчинился беспрекословно. И оделся быстро, словно ему старшина в армии приказал, а не представитель "зверушек". Вышел он, тихо прикрыв за собой дверь, оставляя меня с братом наедине. Со злым, метающим молнии взглядом братом.

– Какого черта?! – выдавил Эрик, спустя несколько мгновений, которые я провела, сжавшись и кутаясь в кажущееся удушающим одеяло.

– Тебе не стыдно? – сдавленно ответила я ответом на вопрос, вызвав этим бурную реакцию.

– Мне? Мне стыдно?!

Он даже побледнел.

– Ты ведь ворвался в мою комнату без стука, – стараясь сохранять спокойствие, сказала я. – Не ожидал, наверное, что я могу тут быть с мужчиной.

Что это вообще за привычка – входить без стука? Понятное дело, что с охотником Эрик меня застать не ожидал, но ведь на месте Богдана мог быть и хищный. Эрик что, не верит, что у меня вообще может быть личная жизнь?!

От этой мысли стало обидно.

– Позволь напомнить, что помимо того, что он мужчина, он еще и охотник! – Эрик буквально выплюнул эту фразу. Во всяком случае, у меня возникло желание утереться.

– Но я-то жива! – желчно возразила я, нашарила под одеялом белье и кое-как натянула его на себя. Пеньюар, к счастью, нашелся на полу, недалеко от кровати. – Несмотря на то, что…

– Что?! Ну, говори.

– Мы занимались сексом, понятно! – выкрикнула я, окончательно теряя остатки самообладания, а с ними и инстинкт самосохранения. – Я взрослая женщина, и ты не можешь указывать, с кем мне спать.

– Помимо того, что ты – взрослая женщина, хотя на этот счет у меня уже возникли некоторые сомнения, ты еще и скади. Я отвечаю за твою жизнь и безопасность. А ты отвечаешь передо мной, если пытаешься с жизнью этой покончить.

– Гарди пророчил нам. Он говорил про кровь Херсира, которая защищает меня от… подобного плана самоубийства.

– Гарди мертв!

– Это не отменяет правдивости его слов…

Я горько усмехнулась и отвела взгляд. Обида жгла уже не горло – грудь. Казалось, я взорвусь от этой обиды, если не выскажу все, что скопилось.

– Но ты, конечно же, не заметил. Как не заметил и того, что творится со мной последние месяцы. Да что там, последние годы! Ты никогда не замечал, ты…

– Дарья! – Эрик быстро пересек комнату, взял меня за плечи. Тон его резко изменился, стал мягче, и в нем появились извиняющиеся нотки. – Это не так.

– Это так, признай. – Я вздохнула, собираясь с мыслями. Говорить было тяжело, но сказать нужно было. Сейчас. Здесь. Освободиться и от этого груза. – Ты всегда видел меня такой, какой хотел видеть. Сильной, мудрой, разумной. И никогда не видел меня настоящую, не знал меня.

– Хорошо, скажи мне сейчас, какая ты.

Его голос сорвался на шепот, и в шепоте этом злость разбавилась раскаянием и страхом. И я поняла, что сама его не знаю. Мы не знаем друг друга, такое случается между родственниками. Общая крыша над головой, к сожалению, не всегда роднит. Узы племени не спасают, а человека можно потерять, даже живя с ним в одном доме.

Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Мне было хорошо, пока ты не пришел.

– А теперь?

– А теперь все закончилось.

Рассвет постепенно вползал в комнату, проявляя предметы вокруг, окрашивая их в насыщенные цвета. И только лицо Эрика по-прежнему оставалось бледным, бесцветным и усталым. Наверное, он прав, что волнуется. Скорее всего, я бы тоже волновалась…

– Извини меня, – сказала я совершенно искренне и обняла его. – Ты прав. Несмотря на пророчества Гарди, несмотря на… все.

– Он тебе нравится? – глухо спросил он, обнимая в ответ.

– Нет, я переспала с ним, чтобы тебя позлить, – поддразнила я и погладила его по спине. – Конечно, нравится. Давно. А еще он спас мне жизнь.

– Охотник не даст тебе детей.

Резонно. К тому же, я сама думала об этом. А еще о его бессмертии и о многом из того, что разделяет нас с Богданом. Скоро все закончится, и, если мы выживем, вряд ли сможем сохранить то, что имеем. Дверь из дома распахнется, и из него выпорхнут атли, альва, хегни, сольвейги и ясновидцы. Охотники. Богдан… Тогда ему не захочется видеть меня снова. Жизнь охотника не располагает к общению с хищными. А слова о квартире, в которую он меня заберет, просто сладкая ложь, чтобы поддержать.

Поддержку я научилась ценить. И вычленять из нее правдивые обещания.

– Я их ненавижу, – добил меня Эрик. – Всех.

И это еще одна причина забыть о мечтах.

– Знаю.

– Но если ты… если тебе с ним хорошо…

– Я его не люблю, – отрезала я. – И ты прекрасно это знаешь.

– Лучше бы ты его любила.

Эта фраза окрасилась болью, но на этот раз то была боль Эрика. Щемящая, пульсирующая, тупая. Она съедала его изнутри, мучила, сводила с ума.

И я не могла помочь. Или могла?

– Скоро все закончится, – подбодрила я. – И Влад уйдет из этого дома. Она останется с тобой.

– Ты права. – Эрик отстранился, посмотрел мне в лицо. На секунду мне показалось, на меня смотрит папа – так похож он стал на отца. Даже улыбка наполнена тем же теплом. Я коснулась ее – этой улыбки – чтобы взять немного себе, впитать то, чего мне так не хватало все эти годы. – Скоро все закончится.

Жаль, у меня не было дара к чтению мыслей, и я не поняла, что именно значили те слова. Хотя, если бы поняла, вряд ли смогла бы изменить будущее.

Будущее вообще защитницам неподвластно.

Влад сидел в кресле, и тени мягко скользили по его задумчивому лицу. Он сложил ладони домиком и о чем-то сосредоточенно думал. Перед ним на столике остывал в чашке кофе.

Так получилось, что мы остались вдвоем в пустой гостиной. Почти всех уже переместили в атли, защитницы покрывали надежным куполом второй дом, и лишь немногие остались здесь – собирали вещи и готовили дом к нашему отсутствию, пока Мирослав, Эрик и Дэн восстанавливали силы, потраченные на перемещение людей.

Влад нацепил на лицо дежурную маску «мне все по плечу» и смотрел в одну точку прямо перед собой.

– Как ты?

Я присела рядом, но достаточном расстоянии, чтобы он не подумал, что я его жалею. Тени сумерек ложились на плечи тяжелым грузом, давили, крали слова на выдохе. Да и нужны ли были слова? Что они могут изменить, когда человек теряет человека?

– Нормально.

Взгляд говорил обо обратном, но спорить я не стала. Лишь обронила ненужное:

– Мне жаль Иру.

Мне не было ее жаль. Она не нравилась мне, отталкивала резким характером и нелюдимостью, а также тем, что он выбрал ее. Из всех женщин, что были рядом с ним за долгие годы лишь она приблизилась настолько, что это рождало в груди горячий комок зависти. Она стала его по закону…