Чтение онлайн

Лиса скептически сморщила нос. Детские визиты кузины еще не были ею забыты.

— Ты слишком злопамятна, — тихо сказал ей Феникс на арвейском.

«Нет. Врет. Зачем врать?». За годы симбиоза между лисой и ее хозяином создавалась тончайшая ментальная связь. Речевые образы, сотканные Эллис, часто бывали расплывчатыми и сводились к просьбам и претензиям: «Мне вкусно? Нет. Дай вкусного», «Гулять. Сейчас», «Мне тихо? Нет. Ухожу».

Эллис любила комментировать происходящее. Лишь в случае с детенышем, отданным бывшей жене, лиса отмалчивалась, сколько бы Гидеон ни допытывался.

— Пора вам подружиться, — продолжил Феникс.

Эллис зевнула и ушла за диван.

— Что ты ей сказал? — кузина как-то очутилась рядом. — На каком языке?

— На арвейском, — не стал лгать Гидеон. — Велел ей быть повежливее.

— Арвейский? Говорят, на нем говорят некровиты… с животными и оборотнями.

— Да, с фамильярами. Арвейцы были великими магами. Жаль, что их доминион погиб.

— А как это случилось?

— Разве ты не изучаешь историю с учителями? — удивился Гидеон.

Вивиен пожала плечами:

— История скучная, и я ничего не запоминаю. В таком-то году от Единения такой-то доминион воевал с таким-то… ужасно тоскливо! Но с языками у меня все в порядке. Я тоже буду изучать арвейский!

— Несомненно, — тетушка вплыла в кабинет, словно парусник в бухту. — Но сначала освой этикет. У Вивиен скоро дебют, — пояснила Риона племяннику, — и мы немного пересмотрели план занятий. Побольше прогулок, поменьше умственного напряжения. Кстати, дорогой Гидди, почему бы вам с Вивиен не осмотреть сад? Насколько я помню, в это время года в нем цветут чудесные гортензии.

— Да, конечно, — Феникс отложил отчет в сторону и незаметно наложил на него заклинание сокрытия. Риона, конечно, родная кровь, но при этом – обычная любопытная женщина. — Эллис, ты с нами?

Диван ответил тишиной.

«Тогда пригляди за тетушкой», — мысленно велел Гидеон фамильяру.

Однако у подножия лестницы Вивиен вдруг остановилась и повернулась к кузену:

— Милый Гидди, — сказала она, лукаво поглядывая на Феникса из-под опущенных ресниц. — Мы с маменькой пробудем у тебя еще три дня и в любой момент сможем осмотреть твой прекрасный сад. К тому же я много раз по нему гуляла и не люблю гортензии. Ты уже переделал покои... бывшей жены?

— Еще нет, — ответил Гидеон, как всегда отметив, что при упоминании Эвери его неприятно кольнуло в сердце. Когда же он перестанет реагировать на призрачный образ бывшей супруги?

— Ты не мог бы... показать мне ее половину? — Вивиен порозовела. — Не пойми неправильно… Несмотря на... обстоятельства, мне бы очень хотелось увидеть собственными глазами, как... как жила Эвери. Признаться, меня всегда восхищал ее вкус. В салоне у маменьки обсуждали каждую ее покупку, например, шкаф тонкой резьбы из Бхаратии.

Феникс хотел было ответить отказом, Но в следующую минуту сам ощутил острое желание побывать в покоях Эвери. Возможно, чтобы окончательно убедиться в ее отсутствии... перестать ждать, когда она со смехом ворвется в его кабинет в самый разгар дел... прекратить прислушиваться к звукам в галерее… принюхиваться к запахам – не донесется ли снизу аромат лилий и ландышей, которые Эвери добавляла в воду для купания.

— Дело в том, — явно почувствовав его сомнения, Вивиен заговорила очень быстро, умоляюще заглядывая в глаза кузена, — что скоро мой дебют... и возможно, затем я выйду замуж... Это так… волнительно. Я бы хотела посмотреть, как живут настоящие замужние лэньи, ведь любой визит к ним для гостей обычно ограничивается гостиной и зимним садом.

— Разумеется, — сухо отозвался Гидеон.

Они поднялись в покои Эвери. Феникс сразу пожалел, что согласился на просьбу кузины. В комнатах бывшей жены все осталось прежним, в том числе и запахи. И это было… больно.

После ее отъезда Феникс ни разу сюда не поднимался, поскольку поставил несколько запретных заклинаний и был уверен, что супруга ограничится только разрешенными вещами.

Отделанный перламутром шкаф был на месте, как и резные подставки под вазоны, как и все остальное... Все разговоры о вкусе Эвери были правдивы: бывшая супруга добилась идеального баланса красоты и умеренности в обстановке. Однако Гидеон мог бы вспомнить тысячи других слухов, что ходили о его жене, от которых он скрипнул зубами даже сейчас.

— Боги, — прошептала Вивиен, наклоняясь к столику из красного дерева, инкрустированному ослепительно-белыми кусочками буйволового рога. — Это прекрасно. Как ты распорядишься этими вещами?

— Оставлю все как есть, — бросил Гидеон. — Мне некогда этим заниматься. Может, найму кого-то для переписи, устрою аукцион… Возможно, тетушка, твоя мама, захочет что-нибудь выкупить...

— Мама? Вряд ли, — Вивиен резко выпрямилась, и Фениксу показалось, что в уголках ее губ мелькнула горькая усмешка. — Она тоже слишком занята... моим предстоящим дебютом. Гидди, я действительно завидую твоей будущей супруге. Ты окажешь честь любой юной лэнье, попросив ее руки.

— Об этом я пока не думал.

— Но годы идут, тебе нужен наследник, — с неожиданной серьезностью возразила кузина. — Тебе нужна молодая, сильная, выносливая супруга, чтобы родить здоровых детей… одаренная магией. Скромная и смиренная. Которая не станет...

— Довольно, Вивиен! Ты, конечно, права, — оборвал ее Феникс, в последнюю секунду постаравшись смягчить порыв гнева. — Непременно обращусь к свахе в ближайшие... полгода.

Поняв, что вызвала раздражение кузена, Вивиен досадливо прикусила нижнюю губку.

— Письмовница? — вдруг удивленно проговорила она, переведя внимание на очаровательную серебряную шкатулку, задвинутую за тяжелые фолианты на полке. — Эвери не взяла письмовницу? Как же вы поддерживаете связь... если, конечно, поддерживаете?

Гидеон достал почтовый артефакт из-за книг и изучил его, заметив с легкой усмешкой:

— Это был мой подарок. Ее не настраивали… нет списка адресов… Очевидно, Эвери забрала свою старую шкатулку, — сохраняя равнодушный вид, Феникс задвинул письмовницу за книги. Запрет на письмовнице не стоял, но жена предпочла не брать с собой его подарок. — Желаешь что-то еще осмотреть?

— Что? — Вивиен очнулась от задумчивости. — Нет, нет. Этого достаточно. Самое красивое я увидела. Пожалуй, пора спуститься в сад.

Эльф кушал. Сразу стало понятно, что жареная рыба ему порядком надоела. Каждый раз, обведя стол взглядом и наткнувшись им на блюдо с жареной песчанкой, гость вздрагивал. А вот пирог с местным сладким картофелем и грибами, овощные котлеты и яйца с сыром зашли на ура.

— «Для бренного тела любая еда – хороша. Не стоит баловать плоть», — виновато проговорил гость после трапезы, прикоснувшись к губам салфеткой. — Это цитата древнего эльфийского философа и поэта Элегона Великолепного. К сожалению, в жизни утверждение сие действует крайне редко…