Чтение онлайн

Едва не роняю челюсть на пол, закрываю рот рукой. Слежу за тем, как Антон раскрывает ладонь, в которой лежит бархатная коробочка. Распахивает ее, демонстрируя кольцо из белого золота с огромным бриллиантом в россыпи множество маленьких.

— На самом деле, я купил его уже давно, — хмыкает Антон. — И похоже, оно ждало сегодняшнего идеального дня, — сужает глаза. — Ты выйдешь за меня?

— Да, — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.

Антон облегченно выдыхает.

Улыбается, встает и вынимает кольцо из коробочки.

Сердце заходится в груди в радостном скаче, когда любимый мужчина надевает символ того, что мы всегда будем вместе, на мой безымянный палец.

— Люблю тебя, — бормотание Антона теряется в шквале аплодисментов.

— Я тебя тоже люблю, — выкрикиваю, бросаюсь ему на шею и сама целую.

Где-то на краю подсознания мелькает мысль: Антон все еще не в курсе, что я знаю про его спор со Стасом.

— Куда мы едем? — ерзаю на сиденье, глядя на Стаса.

Он крепко сжимает руль одной рукой, смотрит на дорогу, не отрываясь. Локтем второй руки упирается в боковое стекло. Не могу понять, то ли Стас думает, то ли за что-то переживает. Его состояние выдает щека, которую он упорно кусает.

— Стас, — мягко зову еще раз.

— А? Да, — он моргает, расслабляется. — Ты уверена, что хочешь ехать со мной?

Облизываю пересохшие губы. Мне все больше не нравится эта ситуация. После нашего признания мы поехали к Стасу домой, где он подробно рассказал об их с Антоном споре.

Сказать, что я была в шоке от деталей, ничего не сказать. Мои догадки подтвердились, наш секс — это удачное стечение обстоятельств для Стаса… и для меня. Все-таки, не случись все так, как случилось, не были бы мы сейчас с ним вместе. Сердце болезненно сжимается от этой мысли. Права поговорка: «Все, что не делается…»

— Ты объяснишь мне хоть что-нибудь? — наклоняюсь к Стасу, кладу ладонь ему на плечо.

Он не реагирует. Утром, как только нам позвонили люди от Антона, Стас сразу же подорвался с кровати. По тому, как он носился по квартире, собираясь, было понятно — что-то срочное. Но не это заставило меня напроситься вместе с ним. В разговоре упомянули имя Соколовского. Стоило только услышать про этого козла, злость поднялась из самых глубин моей души. Я очень хотела посмотреть мудаку, отправившему маму в больницу, в глаза.

Стас долго не соглашался взять меня с собой, но в конечном итоге сдался. И сейчас мы едем непонятно куда, непонятно зачем.

— Скоро все узнаешь, — он бросает на меня быстрый взгляд.

Поджимаю губы. Мне не нравится неопределенность. Кажется, что от меня что-то скрывают. Хотя, почему кажется? Так оно и есть.

Стас проводит костяшкой пальца по моей щеке. Мгновение всматривается в глаза. Снова возвращает внимание дороге.

Минут через двадцать мы наконец останавливаемся на стоянке перед трехэтажным зданием, фасад которого отделан серой плиткой. Пять ступенек под внушительным козырьком ведут к прозрачным дверям.

— Приехали, — Стас быстро выходит из салона, огибает машину и открывает мне дверь.

Ежусь от порыва холодного ветра, врывающегося с улицы. Мне резко не хочется выходить. Почему-то становится страшно и жутковато. Пару мгновений гипнотизирую протянутую Стасом ладонь. Нерешительно вкладываю в нее свою. Но как только Стас сжимает мои пальца, все отходит на второй план. Он рядом, а значит со мной ничего не случится. Стас точно не даст меня в обиду. Теперь я в этом уверена.

Мы, держась за руки, направляемся ко входу. Прежде, чем войти, успеваю выхватить глазами часть надписи на золотой табличке: “Следственный отдел”. Удивленно моргаю. Через двойные двери заходим в здание, где сразу же натыкаемся на рамку металлоискателя и двух мужчин в форме. Они требуют паспорта, которые, по указанию Стаса, мы предусмотрительно взяли.

Пока наши имена вносят в журнал, осматриваюсь. Длинный коридор освещен холодным светом, отчего все краски кажутся какими-то неприветливыми. Бледно-бежевые стены разбавляют белые двери с золотыми табличками. По полу, отделанном плиткой в цвет стен, тянется коричневая узкая ковровая дорожка. Кое-где расставлены лавочки с мягкими сидушками без спинок.

Честно говоря, я впервые в таком месте. И рада, что до этого мне не приходилось сюда попадать.

“А если бы Стас тебя сдал тогда, в самом начале ваших отношений, ты бы стала частой гостьей подобных заведений,” — ехидничает внутренний голос.

Хмурюсь, с силой сдвигая брови к переносице. Страх возвращается с удвоенной силой. Зачем мы здесь?

— Проходите, — отвлекает меня басистый голос одного из служащих — крупного мужчины с близко посаженными пронзительно-голубыми глазами. — Вас ждут на втором этаже. По коридору в самый конец и налево, — он дает четкие указания.

Стас кивает. Кладет руку мне на поясницу, подталкивая через рамку металлоискателя. Несмело шагаю вперед. Его ладонь жжет в месте касания.

— Не переживай, — шепчет Стас мне на ухо, пока мы поднимаемся по лестнице, вход на которую находим в середине коридора.

Второй этаж не отличается от первого: тот же свет, те же стены. Странно, людей вообще не видно. Не знаю, хорошо это или плохо. Мы доходим до нужной двери. Пропускаю Стаса к ней. Но он не заходит, оборачивается ко мне, берет меня за плечи и строго смотрит в глаза.

— Чтобы там сейчас не случилось, не вмешивайся, — твердо говорит он. Теряюсь от его жесткости. Червячок переживания только сильнее начинает копошиться в животе. Желудок сдавливает. — Алиса, ты меня поняла? — Стас сжимает ладони.

Тяжело выдыхаю. Вглядываюсь в лицо Стаса. На нем написана невозмутимая решительность. Секунда, и я наконец киваю.

— Хорошо, — Стас с шумом втягивает воздух. — Все, что будет происходить, правильно. Просто доверься мне.

Снова киваю. Я уже изрядно напряжена и обескуражена. Ничего не понимаю! Но снова верю Стасу. Чтобы ни было, он знает, что делает.

Стас кивает в ответ, отпускает меня. Отстраняется. Расправляет широкие плечи и уверенно стучит в дверь с табличкой “Старший следователь Евстигнеев Н.И.”. Строгое “Войдите” вторит ему. Ничего больше не дожидаясь, Стас стремительно распахивает дверь в кабинет, в котором сидят два очередных мужчины в форме… и Соколовский.

— А они что здесь делают? — Андрей поворачивает голову в нашу сторону.

Черный костюмный пиджак на нем изрядно помят. На брюках виднеется пыль. Волосы всклокочены, будто он несколько раз проводил по ним рукой.

— А они свидетели, — отвечает высокий грузный мужчина в форме.

Он смотрит на Соколовского пронзительным взглядом светло-карих глаз. Из в целом аккуратных черт лица выбивается крупный нос, кажущийся приделанным от другого человека. Морщусь от такого сравнения.