Чтение онлайн

Я слушал его, кивая, задавал редкие уточняющие вопросы, но моё основное внимание было направлено не на его слова. Я «ощупывал» пространство. Хлопок — качественный, чистый, мне это стало очевидно с первого же взгляда. Начало обустройства собственного домена в Сомнии уже приоткрыло двери идеям и концепциям, так что сейчас я способен оценивать качество с помощью простого ясновидения. Синтетическое волокно — ровное, гладкое, но абсолютно «пустое» с точки зрения концептуального резонанса. Добротное, но бездушное сырьё. Ничего неожиданного.

Затем мы перешли в прядильный цех. Здесь стояли ряды современных, почти бесшумно работающих машин европейского производства — тех самых, с сертификацией которых я не так давно помог. Впечатляющая чистота, яркое освещение, минимум персонала. Машины вытягивали из рыхлой массы волокон тонкие ровные нити, наматывая их на большие бобины. Рабочие, в основном молодые специалисты в аккуратной униформе, следили разве что за показаниями на сенсорных панелях управления. Эмоциональный фон был деловым, но совсем не оживлённым — я не чувствовал той энергии, которая бывает в по-настоящему увлечённом коллективе. Это не особенно-то удивляло, всё-таки творчества в этой рутине совсем немного.

Сердцем производства, несомненно, был ткацкий цех. Здесь также доминировали новые высокотехнологичные станки. Метры ткани, сходящие с валов, были безупречного качества — ровное плетение, отсутствие дефектов. И именно здесь, среди этого царства стерильной эффективности, я уловил тонкий концептуальный след. Он был слабым, почти незаметным, словно едва тлеющий огонёк. Очень интересно.

Последним мы посетили отделочный цех. Новейшие линии окраски и обработки, управляемые компьютерами. Запах химикатов почти не чувствовался благодаря мощной системе вентиляции. Здесь ткани приобретали финальный вид, цвет, проходили специальную обработку, придающую им заданные свойства — мягкость, несминаемость или блеск. И здесь же та самая искра, которую я сумел почувствовать ранее, растворялась, уступая место стандартным рыночным требованиям к продукту.

После экскурсии Чхве Минхо проводил меня в свой кабинет. Небольшая, скромно обставленная комната на втором этаже, с видом на внутренний двор фабрики. Старый, но крепкий деревянный стол, пара стульев для посетителей, стеллаж с образцами тканей и бухгалтерскими папками. На стене — несколько грамот и фотография улыбающегося пожилого мужчины, вероятно основателя «МоноТекстиля».

Минхо предложил мне кофе, который оказался на удивление неплохим для офисной кофеварки, и, немного помедлив, начал излагать суть проблем.

— Как вы понимаете, Мёнджин-ши, после того, как вы помогли мне справиться с той неприятной ситуацией с инспектором, дела у «МоноТекстиля» пошли немного лучше. Мы смогли возобновить поставки, закрыть самые горящие долги. Но это лишь временное облегчение.

Он сделал глоток кофе, собираясь с мыслями.

— Основная проблема — мы теряем рынок. Наши стандартные ткани — хлопок, лён, смесовые полотна — они качественные, да. Но таких производителей, как мы, много. Конкуренты из Китая и Юго-Восточной Азии предлагают то же самое, но дешевле. Несмотря на новые станки, мы всё ещё не можем с ними тягаться в цене, не теряя в качестве, а терять в качестве я не хочу. Это принцип.

Я молча кивнул.

— Я пытался выходить на новые рынки, — продолжал Минхо, — предлагал нашу продукцию производителям спецодежды, мебельным фабрикам, даже в автомобильную промышленность сунулся. Но везде либо уже есть свои проверенные поставщики, либо наши объёмы для клиентов слишком малы, либо требования к специфическим свойствам ткани такие, что нам пришлось бы полностью перестраивать производство. Это огромные инвестиции, на которые у меня сейчас просто нет средств.

Он устало развёл руками.

— Мы даже пробовали запустить линии под конечный продукт для потребителя. В основном это были футболки и мастерки с модными принтами. Наняли молодого дизайнера… Но это тоже не выстрелило. Рынок перенасыщен, а чтобы создать действительно узнаваемый бренд, нужны годы и огромные вложения в маркетинг. Опять же, деньги.

Я внимательно слушал, параллельно просматривая в Зазеркалье основные управленческие схемы «МоноТекстиля». Система была простой. Сам Минхо занимался всем — от закупок сырья до сбыта готовой продукции. Несколько мастеров смен отвечали за производство. Бухгалтерия была передана на аутсорс. Отдел продаж состоял из двух менеджеров, работавших за процент. Маркетинга как такового не было.

В управленческой структуре зияли дыры. На складе готовой продукции явно не хватало строгого учёта — я видел несколько развилок, где мелкие партии ткани уходили налево по очень заниженным ценам, а деньги оседали в карманах нечистого на руку кладовщика. Некритичные суммы, но неприятно. Распределение обязанностей между мастерами смен было неоптимальным, часто возникали простои или, наоборот, авралы из-за несогласованности. Рекламные буклеты, которые Минхо с гордостью показал мне, выглядели так, словно их делали в начале двухтысячных.

— Скажите, Минхо-ши, — начал я, когда он сделал паузу, — а как у вас построена система контроля на складах? Кто отвечает за приёмку сырья и отгрузку готовой продукции?

Минхо немного удивился вопросу, но ответил. Я задал ещё несколько вопросов о мотивации персонала, о том, как принимаются решения о закупке нового оборудования, о стратегии работы с клиентами.

Постепенно, наводящими вопросами, я подвёл его к мысли, что некоторые внутренние процессы требуют оптимизации.

— Иногда, — сказал я, отпивая кофе, — прежде чем завоёвывать новые рынки, стоит навести идеальный порядок на своей территории. Даже небольшие изменения в логистике, в системе учёта или в мотивации ключевых сотрудников могут дать ощутимый экономический эффект, высвободить внутренние резервы.

Я предложил ему пару конкретных, легко реализуемых идей: внедрить более строгую систему инвентаризации на складах с использованием штрих-кодирования, пересмотреть сетку ответственности мастеров смен, чтобы избежать дублирования функций и простоев. Даже посоветовал обновить дизайн рекламных материалов, сделав их более современными.

Минхо слушал внимательно, кивал, что-то записывал в свой блокнот.

— Да, вы правы, Кан Мёнджин-ши, — сказал он наконец. — Об этом я как-то не задумывался. Всегда казалось, что главная проблема — в рынке, в конкуренции… А может, и внутри не всё гладко.

Он выглядел немного озадаченным от осознания собственных недоработок, но одновременно и воодушевлённым тем, что есть конкретные понятные шаги, которые можно предпринять уже сейчас.

В общем-то, я озвучил те проблемы, которые пришлось бы решать при любом раскладе. Но этого точно будет мало.

— Это всё важно, Минхо-ши, — сказал я. — И мы обязательно ещё вернёмся к обсуждению деталей. Но, боюсь, это лишь верхушка айсберга. Даже если вы оптимизируете все внутренние процессы до идеала, это максимум даст вам ещё одну передышку, но не решит стратегической проблемы — уникальности вашего предложения на рынке. Вам нужно нечто большее, чем просто качественная ткань по конкурентоспособной цене.