Чтение онлайн

Ингвар вновь посмотрел на Марику, в этот раз с нескрываемой любовью и обожанием, а затем, подхватив Аню под локоть, увлек в следующий зал, где было сумрачно и малолюдно, а на стены транслировались световые инсталляции монохромных картин.

— Связи в спецслужбах и определенные финансовые вливания помогли раскопать дело, которое активно пытался замять детский дом. В летнем лагере Александра подвергли жестокому избиению и пыткам, подробности которых описаны в том документе.

— Кто? Воспитатель, вожатый? — она предположила очевидное, но мужчина покачал головой.

— Сашка так и не раскололся. Ни Лида, ни я, ни психиатр, который с ним работал около года, не смогли ничего добиться. Но это были сверстники, кто-то из своих.

Фотография из детского дома. Перечеркнутые лица. Глухое «мертвецы», брошенное ответом на вопрос.

— Их было трое, — самой себе прошептала Анна.

— Трое, четверо или двое очень физически сильных, — Ингвар пожал плечами и, глядя куда-то в пустоту черных теней, добавил, — возможно, Варшавский знает больше, но из него чужих секретов не выпытаешь в жизнь.

— Варшавский? — Аня помнила эту фамилию по документам нулевых.

— Герман Варшавский, бывший мент, один из первых учредителей «Стройинвеста», наряду с тем самым Санычем Шуваловым, братом Лиды. Но тебе от этих сведений толку ноль. Просто именно его связи в органах позволили получить факс, который ты где-то раскопала. А нам двадцать пять лет назад он дал возможность вытащить пацана из личного ада.

«Не вытащили. Алекс все еще там», — подумала Анна, но сказала совсем другое:

— Почему вы мне это все рассказали? Разве не должны были тоже хранить чужой секрет?

Впервые за время беседы Ингвар улыбнулся и прямо заглянул ей в глаза:

— Потому что, фрекен, ты смотришь на него точно так же, как моя валькирия на меня когда-то.

— Наивно? — Аня прикусила язык, добавляя едва слышно, — влюбленно?

— Нет. Словно готова отдать за него душу.

19. Между тьмой и светом

Проекции инсталляций отбрасывали на стены и пол причудливые узоры, сотканные из теней и света, придавая лицу Ингвара Даля загадочное, почти мистическое выражение фаустовского Мефистофеля. Вести из ада сплетались с надеждой на лучшее. Аня еще не успела перевести дыхание после разговора, когда сзади обняли сильные руки. Теплые. Твердые. Его.

— Заблудилась? — Голос Алекса прозвучал прямо у уха, низкий, хрипловатый вызывающий непроизвольную дрожь. Захотелось просто прижаться к его груди, чувствуя, как бьется сердце. Живое, настоящее, пережившее столько боли, но все еще способное на чувства. Аня была в этом уверена. Ингвар прав — она не просто готова нырнуть во мрак. Если потребуется, она отдаст душу. Потому что эмоции, разрывающие ее нежное тело, заставляющие трепетать от прикосновений и взглядов, совершать безрассудные смелые поступки — все это выходило за границы любви. Самоотверженное желание спасти любой ценой сплеталось с эгоистичной жаждой стать для мужчины той единственной, без которой будущее потеряет смысл. Но если во тьме не будет дна, и все попытки обречены… Аня зажмурилась, отдаваясь ощущениям — запаху сандала, горячим рукам, сжимающим талию, губам, касающимся мочки уха. И поняла так же ясно, как чувствовала тепло Александра:— она останется с ним во тьме, даже если это значит потерять себя.

Ингвар исчез так же незаметно, как появился, оставив их одних среди мерцающих проекций. Шувалов развернул девушку к себе, притянул ближе — и вдруг его пальцы переплелись с ее, а свободная рука легла на талию.

— Танцуем.

Это не было вопросом. Тени легли на лицо Александра, оставляя на свету только глаза, устремленные на нее — не холодные, не властные. Внимательные. Как будто весь мир отошел на второй план, и остался только этот монохромный зал, музыка, льющаяся из ниоткуда, и молодая девушка в объятиях зрелого мужчины, уверенно ведущего ее по границе двух извечных начал единой сущности. Шаг — и тьма погасила взгляд. Поворот — и светлые волосы вспыхнули ярким белым, попав в луч прожектора. Легкий наклон и только его губы — близко, тонкой линией перечеркивая сомнения.

Они двигались медленно, в своем ритме, едва обращая внимание на мелодию, льющуюся из соседнего помещения.

— Ты сегодня слишком задумчива, — он провел большим пальцем по ее щеке, заставляя мурашки пробежать по коже.

— А ты сегодня слишком открыт, — Аня кивнула в сторону гостей. Они были в зале не одни, и все же это не мешало Алексу обнимать ее при посторонних, выделяя своим отношением. Орлова гадала о причинах внезапного публичного проявления близости, но мужчина лишь равнодушно пожал плечами:

— Пусть смотрят. Завидуют. Осуждают. Жизнь коротка, чтобы оборачиваться на чужое мнение. Я улетаю утром на неделю и эту ночь хочу провести с тобой.

Губы коснулись ее виска мажущим поцелуем, прежде чем он добавил:

— Потому что здесь — мои.

— Твои? — еще одно неожиданное откровение, как луч света среди теней.

— Ингвар, Марика — почти семья. Точнее те, кого я могу так называть. Еще старый хрен Ларссон. Они знают меня… — задумчивой паузы хватило на еще один поцелуй, уже не похожий на случайное касание — откровенный, в шею симметричный засосу, спрятанному под волосами с другой стороны.

В понедельник слухи о связи новой сотрудницы с генеральным директором разнесутся по всему офису, и отнекиваться будет бесполезно. Словно он специально… Аня поняла — Алекс действительно намеренно демонстрирует их связь, вынуждая ее к увольнению или принятию публичной роли любовницы босса. Чертов манипулятор! Но она не успела возмутиться. Шувалов закружил, увлекая туда, где от света остались только робкие контуры, призванные подчеркнуть глубину тьмы.

— Мои, потому что знают, кто я…

В его голосе не было привычной насмешки, грубости, власти, только тихая усталость. Аня прижалась, смыкая руки на спине, боясь спугнуть робкое откровение, и прошептала, разрываясь между надеждой и опасением, сделать неверный шаг:

— А я? Я тоже твоя?

Алекс замер на секунду, а потом объятия стали еще сильнее, а в губы впился поцелуй глубокий и жадный, но избегающий прямого ответа. Свет прожектора полоснул по глазам, вынуждая их обоих зажмуриться.

— Поехали ко мне. — Шувалов вновь не спрашивал, а оглашал уже принятое решение. — Здесь слишком людно для того, что я хочу с тобой сделать.

— Ладно, — безропотно согласилась Анна, чем вызвала мимолетное удивление мужчины.

— Думал, ты предпочтешь задержаться. Впереди не только светская пьянка, но и культурная программа. Можно завязать полезные знакомства.

— Для чего полезные? — мысли Орловой были далеки от галереи и искусства. Из головы никак не шли события двадцатипятилетней давности и, глядя на Александра, она пыталась разглядеть того мальчика, на чье детство выпало столько смертей, боли и насилия, что другой бы сломался, а он… Под маской власти и успеха есть ли еще что можно склеить и починить? Или она заблуждается по неопытной наивности?

— Полезные для художника, Ань. Оглядись по сторонам. Треть этих произведений, так называемого, искусства не стоит того наброска, что ты мимоходом на коленке рисуешь за десять минут. Это — твой мир, а не офис с девяти до шести.