Чтение онлайн

— Откуда тебя знать? Ты не искусствовед, не галерист и не эксперт аукционного дома. Или я чего-то о тебе не знаю? — еще со времен жизни с родителями Орлова терпеть не могла, когда ей указывают место. Потому сейчас взвилась резче, чем сама хотела.

— О, ты многого обо мне не знаешь, — криво усмехнулся Шувалов, и девушка с огромным трудом сдержалась, чтобы здесь и сейчас не рассказать об архивной находке и откровении Ингвара.

— Так расскажи!

— Есть идея получше. Но она подразумевает минимум одежды, — и вновь, не спрашивая, Алекс потащил ее за собой. И хотя Орлова подчинилась, по доброй воле шагая почти в такт с широкой поступью мужчины, вело ее совсем не эротическое влечение. Анна шла рядом с Шуваловым, ощущая не предвкушение от близости с любовником, а нарастающее раздражение — он опять уходил от ответа, сводя все к физиологии желаний, но отвергая душу.

* * *

Черный автомобиль плавно вырулил с освещенной парковки у галереи на подернутое сумерками шоссе. Они сидели вдвоем на заднем, а тот же водитель, что привез ее, безмолвно и равнодушно вел машину в направлении дома генерального директора. Никаких вопросов — только задача, доставить шефа и его новую пассию к месту ночных утех. «Сколько девушек он также возил по приказу Шувалова?» — ревниво подумала Анна, резонно предполагая, что Алекс не похож на сторонника длительных отношений, и уж точно не соблюдает обет безбрачия.

Искоса она глянула на Шувалова — мужчина расслабленно откинулся на кожаном сидении и глядел в окно.

«Ждет, что я наброшусь на него прямо здесь? Что его откровенность в галерее, странный, почти нежный танец, заставит меня отдаться без оглядки на все тайны и недоговоренности?» — раздумывая, Аня прикусила губу, и тут же, подтверждая ее догадки, рука Алекса легла на колено, скользнув под вишневый подол.

— И все-таки ты слишком тихая сегодня, — пальцы уже рисовали круги на внутренней стороне бедра. — Или княгиня бережет розу для шелковых простыней?

Аня не ответила. Не отстранилась, но и не поддалась. Секс — единственный язык, на котором Алекс позволял себе говорить в их отношениях. В котором брали верх то свет, то тьма, а удовольствие соседствовало с болью. Но сегодня девушке было нужно больше.

Разделительная шторка с шорохом закрылась. Одним движением Шувалов расстегнул ремень, притягивая её к себе.

— Здесь. Сейчас.

Но когда ладонь грубо задрала платье и толкнулась между ног к кружеву трусиков, Аня вдруг вцепилась в его запястья.

— Стоп.

Алекс замер. Вспыхнувшая в серых глазах ярость сменилась резким холодом.

— Повтори.

— Я сказала — стоп. Я так не хочу. — она отодвинулась, одергивая подол и скрещивая на груди руки.

Шувалов рассмеялся коротко и почти беззвучно.

— Ты забыла, кто здесь главный?

— Нам нужно поговорить, — девушка упрямо выдержала обжигающий взгляд.

— О, мы сейчас не только поговорим, — угроза в низком голосе ощущалась почти физически. Автомобиль уже подъехал к дому из стекла и камня. Александр резко распахнул дверь и выскочил из салона, в мгновение ока оказавшись на ступенях террасы, не дожидаясь Орлову, уверенный, что она последует за ним.

Черная фигура на фоне входной двери не шевелилась — не оборачивалась к Анне и не заходила внутрь. Словно он вновь, как неделю назад, давал ей последнюю возможность — уехать или остаться. Ее тело еще хорошо помнило, на что способен этот мужчина в состоянии аффекта, и все же свой выбор Орлова сделала давно.

Аня медленно поднялась по ступеням, чувствуя, как каблуки вязнут в гравии дорожки. Алекс стоял спиной к ней, его силуэт казался вырезанным из тьмы — резкие плечи, напряженная шея, пальцы, сжимающие дверную ручку так, что костяшки побелели.

— Заходи, — голос скрежетал металлом.

Она переступила порог. Холл встретил блеском черного камня и стекла. Шувалов швырнул ключи на консоль, резко повернулся:

— Что не так? — он нависал, намеренно давлея над ней, заставляя отступить, испугаться, может быть даже убежать прочь, но Аня протянула руку, касаясь лица, очерчивая кончиками пальцев напряженные линии скул, плотно сжатые губы, морщинки в уголках зло сощуренных глаз.

— Я знаю. — Больше не было сил держать мрачную правду в себе. — Знаю, что произошло двадцать пять лет назад перед усыновлением. Откуда шрамы на твоих запястьях…

Договорить она не успела — Александр откинул ее руку, оттолкнул с такой силой, что девушка еле устояла на ногах и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошел прочь по коридору, где за стеклом плескалось кроваво-красное от закатных лучей море, а с другой стороны черным снегом переливался полированный камень.

— Убирайся! — прохрипел, не оборачиваясь, прежде чем скрыться за поворотом. В глубине дома что-то громко бухнуло и разбилось. А после наступила тишина.

Аня простояла минуту или больше, пытаясь совладать с эмоциями и мыслями, обдумать, что делать дальше, но разумных советов мозг не припас, оставалось действовать по наитию, как подсказывали интуиция и сердце. Отбросив сомнения, она прошла знакомым маршрутом между волнами и скалой в гостиную и остановилась у стеклянной двери кабинета, за которой горел свет.

Прозрачная панель поддалась в сторону почти бесшумно, но в царящей тишине тихий звук раздался стоном сдавленной боли. Алекс, обнаженный по пояс, стоял у противоположной стены — спиной ко входу, так что не мог видеть вошедшую девушку. Сорванные в гневе пиджак и рубашка валялись на полу.

Аня шагнула внутрь. Под подошвой туфель захрустело стекло.

— Осторожно — осколки.

Хороший знак — Алекс не гнал прочь. Вот только голос. Такой голос принадлежал кому-то другому, словно сама смерть решила провести эту ночь в доме на берегу. Под ногами девушки истекала янтарной жидкостью разбитая бутылка. Анна переступила лужу и острое стекло, сняла туфли и, тихо ступая, подошла к разделяющему их с Александром столу, хранившему в глубине старое фото детей с перечеркнутыми лицами. Любое упоминание о которых вызывало приступ агрессии, эмоции, что давно и привычно маскировала боль и въевшийся под кожу, как чернила татуировки, страх пережитого.

«Ладно. Не хочешь говорить — не надо», — она была готова принять правила игры. Может быть, в последний раз. Винный шелк соскользнул с уже не невинного тела, оставив девушку в чулках и нижнем белье. Еще несколько шагов и вот она замерла за спиной мужчины. Одно движение — и тонкие руки обняли обнаженный торс, смыкаясь на груди. Алекс вздрогнул, как от электрического разряда.

— Мне не нужна жалость, — рявкнул не оборачиваясь. Но и не вырываясь, отметила Анна и прижалась всем телом.

— Покажи мне… — прошептала, целуя напряженную спину, шею, на которой проступили натянутые сухожилия и налитые пульсирующей кровью вены.

— Кого? Жертву? Монстра? Убийцу? Предателя? — Шувалов развернулся, оказавшись с ней лицом к лицу. Серые глаза потемнели от бессильной ярости на самого себя и прошлое, которое не изменить.

— Кого ты видишь во мне, Анна? Кого хочешь найти? — он не кричал, не отталкивал. Но тихий голос звенел от ненависти — не к ней, а к той тьме, что крепко обосновалась внутри. — Думаешь, как в сказке, все можно исправить любовью и добротой?

— Нет, — она покачала головой, но взгляда не отвела. — Подобное лечится подобным.