Чтение онлайн

–  Это был Фанфан, - сообщил Шнурок.

–  Тогда еще ничего, - заметил Шарло.

Ла Скумун подошел к трупу.

–  Шнурок спустится посмотреть, свободен ли путь, а мы с тобой понесем его, - сказал он, обращаясь к Щеголю.
– Моя тачка за домом.

Операция прошла гладко и в полной тишине. Груз занял свое место на заднем сиденье машины. Они накрыли его одеялом - как никак, на дворе была зима.

Все трое втиснулись на переднее сиденье и Ла Скумун спросил:

–  Куда поедем?

–  В Гарданн, - ответил Шнурок.
– Езжай по Эксскому шоссе.

До самого склона Висты они не произнесли ни слова. Наконец показался небольшой таможенный пост.

–  Само собой, - предупредил Ла Скумун, - мы не остановимся здесь ни под каким предлогом.

Они поняли, что это означает. Было пять часов утра. Еще не рассвело. Пост находился справа от дороги. Ла Скумун включил ближний свет, а через минуту совсем выключил фары. Шоссе было довольно широким. Машина неслась по нему в темноте на полной скорости.

Когда свет фар снова прорезал темноту, автомобиль был всего в нескольких сантиметрах от цементной стенки. Ла Скумун крутанул руль, и шины завизжали. Шнурок провел ладонью по глазам.

–  Надо же, как заносит, - прошептал Шарло.

–  Далеко еще это ваше место?
– спросил Ла Скумун, чтобы хотя бы чтонибудь сказать.

–  До него еще километров десять, - ответил Шнурок. Скоро он показал на ответвлявшуюся от шоссе дорогу, и машина свернула на нее.

Они проехали деревушку, за которой иногда все еще встречались дома - то здесь, то там мелькала темная масса наполовину скрытой за деревьями спящей виллы. Но, наконец, машина снова оказалась на пустой дороге в поле, и сидевшие в ней трое мужчин почувствовали огромное облегчение.

Прошло еще немного времени и они увидели стоящий на двух каменных выступах в стороне от дороги маленький домик.

Ла Скумун затормозил и выключил свет.

–  Чья это хибара?

Он был твердо намерен как можно скорее и навсегда забыть дело Виллановы. Следовательно, требовалось, чтобы тело никогда не нашли.

–  Моя, - ответил Шнурок.

Ла Скумун был не настолько наивен, чтобы поверить, однако скомандовал:

–  Пошли!

Скоро завернутый в брезент труп был положен в узком коридоре прямо на плитки пола.

–  Тут за домом есть старый колодец, - объяснил Шнурок.
– Воды в нем давно уже нет. Сбросим его туда и закидаем камнями.

–  Скорей бы уже все закончилось!
– тяжело вздохнул Шарло.

Шнурок выглянул на улицу и оглядел дорогу. Все было чисто. Они быстро схватили тело и уже через минуту то, что еще вчера было Жанно Американцем, вниз головой полетело в колодец.

–  Внизу шахта расширяется, так что он сможет расположиться там лежа, - сказал Шнурок.

В нескольких метрах от колодца громоздилась большая груда камней. Этот район вообще был каменистым. Выстроившись в цепочку, они за несколько минут перебросали все булыжники в колодец, наполнив его почти доверху.

–  Думаю, сойдет, - оценил Шарло.

Среди камней попадались куски известняка, и нежноголубой костюм Щеголя оказался исчерченным многочисленными белыми полосками. Щеголь не решался к ним притрагиваться из страха, что грязь въестся в ткань.

–  Если я отряхнусь, костюму хана, - сказал он.

–  Не отряхивайся, - посоветовал Ла Скумун.

Шнурок хохотнул, а Ла Скумун глубоко вздохнул: этот уголок напоминал ему суровый и бедный ландшафт его родины. Он ласково провел ладонью по рукоятке остатков ворота.

–  Если родственники покойного не возражают, можно покинуть кладбище, - заявил Шарло, сделав над собой усилие, чтобы выглядеть невозмутимым.

Они обошли дом, спустились с каменистых террас и сели в машину.

Шнурок думал о будущем, которое в его глазах все больше приобретало образ ожидавшего возвращения Виллановы южноамериканца сицилийского происхождения.

–  Хотелось бы мне знать, как долго мы еще сможем убеждать людей в том, что Вилланова в отлучке, - вздохнул он, усаживаясь в машину.

–  Вилланова ни перед кем не должен был отчитываться, - возразил Ла Скумун.

–  Некоторые ждут его по делам, - заметил Шнурок.

–  Уладят их с другими. Шарло останется в клубе, а он будет только рад заняться делами. Верно, Шарло?

–  Смотря какими, - осторожно ответил Щеголь.

Ла Скумун тихо засмеялся.

–  Вы до старости не доживете - слишком уж дрейфите, - бросил он.
– Дела падают тебе на блюдечке с голубой каемочкой. Как они падали и Вилланове. Ты, часом, не думаешь, что он изобрел велосипед? Вот, посмотри на Шнурка, я уверен, что он уже начал шевелить мозгами.

Шнурок в этот момент не нашел что ответить, а впоследствии у него хватило ума не возвращаться к данному вопросу.

У поста Ла Скумун сбавил скорость, и дежурный чиновник сделал ему знак проезжать.

Скоро они достигли центра города.

–  Высади меня на улице де Ром, - попросил Шарло.

–  А ты возвращаешься в кабак?
– спросил Ла Рока Шнурка.

–  Да. Давай заглянем туда вместе, если хочешь.

Ла Скумуну хотелось расспросить своих спутников о Ксавье Аде, но он смолчал. Вопервых, он не верил своим неожиданным компаньонам - всегда успеется сообщить о себе тем, кто, возможно, устранил Ксавье, - а, вовторых, держа их в неведении, ему легче было проконтролировать возможную болтовню Марселин.

Он отказался от предложения Шнурка и свернул на улицу де Ром, чтобы высадить Шарло.

–  Послушайте, - сказал он, - я буду заглядывать в клуб и в ресторан Шнурка. Если возникнут какиенибудь проблемы, говорите о них только со мной и ни с кем больше. Я все улажу. На некоторое время я еще задержусь в городе.

–  Ладно, - ответил Шарло, выходя из машины.

–  Не психуй, для моли сойдет, - крикнул Шнурок, глядя на запыленный костюм Щеголя.

Поскольку машина тронулась с места, ответной реплики они не услышали.

–  Заходи в кабак когда захочешь, - повторил Шнурок, прощаясь с Ла Скумуном.

Тот поблагодарил кивком головы и вернулся к себе. Он решил не будить Мод, но она ждала его. Ла Скумун молча разделся, принял душ, насухо вытерся и, зевая, потянулся.

–  Тебе, наверное, хочется пить?
– спросила Мод. Она была уже в постели, но, когда он вошел, оперлась на подушки и приподнялась. Учащенное дыхание, придававшее колыханию ее большой груди какоето трогательное очарование, выдавало ее волнение. Ла Скумун приласкал ее своим загадочным взглядом.
– Мог бы предупредить, что Уходишь, - продолжала она.